— ...О! Привет...?

Я открыла глаза и увидела перед собой знакомое лицо.

Лана фон Сайдер.

Наследница Третьего Темного Дома и одна из тех, кого я должна была защищать в этой миссии.

Но почему она сидит рядом со мной на земле?

Мгновение назад я последовала приказу Нокса и выпустила стрелу.

[Водяной выстрел].

Для обычного человека это название мало что значит, но не для меня. Мой лук, пробужденный кровью русалок, — это сила, которую даже мой мастер, Луна, не решалась недооценивать.

Но... почему эта девушка передо мной всё еще жива? Разве её не должно было смести взрывом? Неужели Нокс фон Рейнхафер действительно смог меня остановить?

— Ух... тише, только не паникуй... я сдержала тебя... так что можешь не бояться, ничего не взорвется... — Лана фон Сайдер заикалась, подбирая слова.

Теперь всё встало на свои места. Это черта семьи Сайдер — [Ошеломление]. Они мастера контроля, их магия подобна нитям кукловода. Видимо, именно это помогло подавить мою ярость. Нокс знал об этой способности и заранее попросил её помочь мне. Какую цену он за это заплатил — неизвестно, но...

— Где Нокс? — спросила я, и мой голос предательски дрогнул.

Лана принадлежит к радикальной фракции, которая признает существование «Лунатиков» и поддерживает нас, так что скрывать от неё что-либо не имело смысла. Она на мгновение заколебалась, прежде чем ответить:

— Он... пошел сражаться с демоном Паймоном.

— Что?!

Я нахмурилась. Неужели я ослышалась? Он пошел биться с Паймоном в одиночку...

В такой отчаянной ситуации это могло означать только одно: самоубийство.

Паймон — архидемон, носящий титул эрцгерцога. Мифическое существо, одно имя которого внушает трепет. И против него пошел какой-то безумный выскочка-маргинал? Ему ведь едва исполнилось пятнадцать, верно?

— Нам пора идти, — отрезала я, поднимаясь.

— Да... но я не думаю, что это хорошая идея... — пролепетала Лана.

— Это уже мне решать.

[Она уже проснулась?]

В этот момент в моей голове раздался голос — надтреснутый, охрипший после битвы, но до странного знакомый и успокаивающий.

Нокс фон Рейнхафер.

Он вышел на связь с помощью телепатии.

[Луна еще жива. Дин Ноа тоже в порядке].

[С ними-то всё ясно... но, судя по твоему голосу, ты и сам неплохо держишься, новичок].

[Ага].

Прошло всего несколько дней. Неужели я успела так привязаться к мальчишке, которого знаю без году неделю? И если нет, то почему я чувствую такое колоссальное облегчение? Теперь я уже ни в чем не уверена.

[Стрелок, сейчас не время для сентиментальностей].

Нокс...

Как обычно: говорит только то, что необходимо, и ни словом больше. Видимо, он просто такой человек. И стоит ли мне злиться на него за это отсутствие элементарной вежливости?

Не знаю. Сейчас я чувствую только облегчение. Это не та эмоция, которую я должна была испытывать в подобной ситуации, но это было так. Я быстро собираюсь с мыслями и прячу их глубоко во тьме. Как и тогда, когда я наблюдала, как стеклянные капсулы одна за другой исчезают в недрах лаборатории, я стираю свои чувства и вспоминаю, как нужно выдавливать из себя улыбку.

Затем я отвечаю уже более спокойным голосом.

[Конечно.]

[Думаю, ты уже поняла, что происходит, Стрелок. Помоги мне. Ты всё еще под воздействием чар Ланы фон Сайдер, так что теперь ты хотя бы контролируешь свои силы].

[Итак, что я должна делать?]

[Стреляй в меня].

Тудум.

В этот миг я чувствую, как мое сердце замирает, а затем начинает бешено колотиться. Но голос Нокса, как всегда, непоколебим. Его низкий, густой голос даже не дрогнул, словно он просто выполняет скучную обязанность. Это странно напоминает мне о людях из той стерильной лаборатории, но в то же время — успокаивает.

Почему же так? Почему я так к нему отношусь?

Нокс даже не ждет моего ответа. Не давая мне опомниться, он продолжает:

[Сейчас я сражаюсь с Паймоном вместе с нашим лидером. Как только я подам сигнал — ты выстрелишь из лука прямо в меня].

[...Что?!]

Я могла только отвечать, от шока забывая, как двигаться.

[Паймон невероятно быстр. Как бы метко ты ни стреляла, он с легкостью уйдет от атаки. Поэтому стреляй, пока я его удерживаю — так ты точно попадешь].

[Ты это серьезно?]

Он говорит о самопожертвовании с таким безразличием. Словно он прямо сейчас готов отдать жизнь, как когда-то сделала Джей. Но я не понимаю — ради кого?

Я не понимала мотивов, но одно было ясно: Нокс фон Рейнхафер был тем, кому я могла безоговорочно доверять, что бы я ни думала о нем вначале. Поэтому я не могла не спросить:

[Новичок... зачем ты жертвуешь собой?]

[Это не жертва].

[Не жертва?! Ты велишь мне выстрелить тебе в затылок!]

Я невольно всхлипываю. Я бегу, задыхаясь от напряжения, не в силах ничего изменить. Перемахиваю через стену и забираюсь на крышу здания, откуда открывается вид на поле боя.

Я слишком хорошо себя знаю. Я не смогу выстрелить. Я недостаточно сильна духом. Я не такая стальная, как Нокс. Я не привыкла хладнокровно убивать и приносить людей в жертву.

И вот я вижу его — возле пылающего общежития, на фоне ночного неба. Вокруг пляшут искры войны, окрашивая тьму в кровавые тона.

[Поверь мне].

Я услышала его холодный, режущий голос.

[Нокс...]

Теперь я уже не могла скрыть дрожь. Ужас ледяной хваткой сжал моё горло — ужас от того, что мне снова придется убивать кого-то собственными руками. За три года в «Лунатиках» мне приходилось лишать людей жизни, я не была невинной.

Но убить того, кого я начала считать своим товарищем?

Я бессвязно бормотала что-то себе под нос, совершенно забыв, что я — элитный стрелок, на чьем счету сотни попаданий.

[Если ты собираешься закончить всё так, то зачем вообще меня спасал?!]

Разве не было бы проще позволить мне потерять контроль? Пусть бы я выплеснула всю свою ярость на Паймона, пусть бы мы уничтожили друг друга в том безумном шторме магии! Это было бы в тысячу раз лучше, чем его самопожертвование. Если бы я могла мыслить рационально, я бы знала, что сделала бы так же. Но...

[Я повторю это лишь однажды, так что прочисти уши и слушай внимательно].

Он сухо кашлянул. Я отчетливо представила, как он сплевывает кровь, как его пепельные волосы слиплись от пота и багряных пятен.

Я видела его лавандовые глаза — дерзкие, провокационные, не утратившие своей пугающей остроты даже на пороге смерти. Он выглядел как человек, одержимый духом жертвенности, готовый покончить с собой прямо сейчас. Казалось, он видит мою слабость насквозь и презирает её.

Но ответ Нокса оказался совсем не таким, каким я его себе воображала.

[Поверь мне на слово. Я не умру].

В этот момент я по какой-то причине выпалила ответ, яростно вытирая слезы, хотя в глубине души была уверена, что это ложь.

[Могу ли я... действительно доверять тебе, Нокс?]

[Ага].

Джиинг!

Как только прозвучало это короткое «ага», я начала материализовать свою магическую силу. Лазурный лук соткался из воздуха, сияя прозрачным синим светом, обретая форму совершенного артефакта. Следом, повинуясь моей воле, магия начала ковать стрелы.

Секрет русалок.

Мои модификаторы точности взлетели до максимума, а физические пределы расширились, даря пугающую легкость телу.

«Если эта стрела попадет в кого-либо — выжить не удастся».

Эта мысль набатом била в моей голове. Нокс утверждает, что не умрет, но я понимала: он просто никогда не был моей мишенью. Даже Луна, мой Мастер, предупреждала, что мои водные стрелы смертоносны и с ними нужно быть запредельно осторожной. Смерть Нокса была предрешена логикой и фактами.

Но почему?..

Почему, когда он говорит эти слова — когда обещает, что выживет — я чувствую такое глубокое, почти болезненное облегчение?

Я не смогла сдержать нервного смеха, продолжая плакать. Мои слезы, бегущие по щекам, вероятно, невидимы для него, и, возможно, он никогда их не увидит. Но я знаю: это именно то, чего он хочет. Поэтому я отвечаю, сквозь горький смех:

[...Оставайся на связи, новичок. Потому что я собираюсь всадить тебе стрелу прямо в затылок].

[По моей команде].

Воздух зазвенел от напряжения. Всего через несколько секунд мой синий лук уже был направлен точно в его голову.

***

Паймон.

Я никогда не думал, что мне придется сойтись в клинке с Великим Демоном лицом к лицу, но раз уж я здесь — нужно довести дело до конца. Я соображаю быстро. Всю жизнь я только и делал, что думал. Из-за этого я почти забыл лица родных. Даже когда у меня не осталось ничего, даже когда болезнь приговорила меня к медленному угасанию в четырех стенах, я продолжал играть. Не знаю, как вы, но уверен: немноногие способны на такое. Человеку чертовски трудно подняться со дна отчаяния. Я был там, я заглядывал смерти в глаза. Тогда — и сейчас. Ничего не изменилось.

За исключением одного. Теперь мой способ выживания стал предельно простым. Если я не убью тебя — умру я. Если я убью — я выживу. Такова жестокая истина Inner Lunatic. Игры, ставшей моей реальностью.

Я повторил это про себя, чувствуя в ментальном канале протестующий крик Марин. Но времени на сантименты не было. Пока Ной, из последних сил удерживая ледяной барьер, защищала учеников и это проклятое место, я обратился к Луне:

— Только один раз.

Её золотистые глаза сузились, ловя мой взгляд.

— Прорвись через этот барьер.

Паймон окружил себя тремя слоями Высшей Магии. Его атакующая мощь сейчас была не на пике, поэтому я еще держался... но любая стратегия бессмысленна, если мы не протараним эту защиту.

— Ты что-то задумал, верно?

Луна посмотрела на меня с неожиданным доверием. А затем, не дожидаясь лишних объяснений, она рванулась вперед. Блондинка, ослепительная красавица — но меня заворожило не это. Её владение клинком... оно сияло, словно чистейший лунный свет.

— Жалкая девчонка, не видевшая моря! Как лягушка на дне колодца, ты пытаешься достать до солнца! — взревел Паймон, воздвигая щиты.

— Лунный Меч. Третья Форма.

Меч Луны прочертил в воздухе безупречную дугу, устремляясь прямо к сердцу демона. Её голос звучал чисто и мелодично, словно звон драгоценных камней:

[Лунный удар]

Я слабо улыбаюсь. Наконец-то она его использовала. [Лунный удар]. Это одна из самых мощных атакующих техник в «Лунатиках», идеальный способ застать врага врасплох. Луна бросается вперед, буквально растворяясь в тенях, где нет ни крупицы света. Процесс прост в своей сути, но зрелище внушает истинное благоговение: яркая вспышка, сопровождаемая её чистым голосом, прорезает кромешную тьму и рассекает тело Паймона, словно саму луну в небе.

...Вернее, я ожидал, что всё будет именно так.

— Какая мощная техника... но даже она не достигла моей сути! Всё, на что ты способна — это сломать мой первый барьер! — взревел Паймон.

В этот момент, не колеблясь ни секунды, я бросился на него. Мой прыжок не был таким изящным и легким, как у Луны — это был тяжелый, стремительный рывок, единственной целью которого было сократить дистанцию. Но сейчас сойдет и так. Я поднял меч и, оказавшись на расстоянии удара, послал телепатическое сообщение Марин.

[СЕЙЧАС!]

Пиинг—!

Я кожей почувствовал, как сзади, со стороны крыш, приближается звук, который я не спутаю ни с чем — самый громкий и резкий треск магической тетивы, который мне когда-либо доводилось слышать. Паймон стиснул зубы, его глаза расширились от ярости и непонимания.

— Эта низменная, ничтожная раса!.. Ты решил покончить с собой?! — закричал он, видя, что я намеренно подставляюсь под огонь союзника.

— Я никогда не говорил, что пытаюсь себя убить, — ответил я ледяным голосом.

На пике своих магических возможностей я ставлю на кон всё. Я активирую то, что всегда помогало мне выживать в самых безнадежных ситуациях.

[Активируется активный навык «Время гения+».]

Мир вокруг замирает. Внезапно я вижу всё в мельчайших деталях: тело Луны, наклонившееся вперед на фоне ночного светила; выражение лица Ной, которая из последних сил, до кровавых слез, удерживает барьер... И стрелы Марин, неумолимо летящие прямо мне в затылок.

Я слабо улыбаюсь. В этом застывшем мгновении я начинаю расчет. Время, оставшееся до того, как лазурная смерть коснется моей головы.

«Один».

Я вспоминаю свои замеры: лук Марин бьет со скоростью 400 километров в час. Это меньше половины километра в секунду. От крыши до меня — примерно 300 метров. У меня есть чуть меньше трех секунд, чтобы не превратиться в решето.

«Два».

Я не гений математики, и этот расчет — чистая импровизация на грани безумия. В этом мире сухие цифры часто пасуют перед характеристиками и интуицией, которая уже не раз вытаскивала меня из петли. Я полагаюсь на свое тело, ставшее инструментом выживания.

«Три».

Пиинг!

Звук прорезает воздух прямо у моего уха. Я резко дергаю головой, чувствуя, как щеку обжигает яростным жаром. Повезло. Ухо на месте, лишь тонкий порез, который я даже не успеваю осознать. Расчет сработал.

БУМ!

Раздается оглушительный взрыв. Лазурная стрела Марин, пролетев в миллиметре от меня, разносит второй щит Паймона в клочья. На этот раз эрцгерцог не просто воет — из его пасти вырывается хриплый, захлебывающийся крик. Он получил прямой урон.

— Кха, кха..! — Паймон пятится, его глаза наливаются кровью. — Как ты смеешь... Низшее создание! Как ты ПОСМЕЛ?!

Его ярость клокочет, но он быстро берет себя в руки, и в его голосе снова звучит ядовитое торжество:

— И всё же... вам не пробить мой последний барьер. Победа за мной, маргинал!

— Не празднуй раньше времени, — отрезаю я.

Я не даю себе ни секунды на передышку. Поднимаю меч, чувствуя, как каждая мышца звенит от запредельного напряжения. Теневой клинок, достигший среднего уровня, требует всей моей воли. Я возвращаюсь к основам, отсекая всё лишнее, и в этот момент активирую мощь своих реликвий.

[Артефакт «Громовержец» истощает ваше здоровье до критического предела!]

[Артефакт «Покорение Ордена Лунатиков» активирует особый эффект: «Единство Теней»].

[Сила атаки игрока увеличивается многократно!]

Но если бы я остановился на полпути, я бы вообще не стал бросаться в эту самоубийственную атаку. Чтобы сокрушить его последний рубеж, мне требовался еще один шаг — шаг за грань. Я выскреб остатки сил из самых потаенных уголков души.

[Активируется активный навык «Преодоление предела»!]

[Противник слишком силен! Финальный удар потребует колоссального расхода жизненной силы].

[Внимание! Энергия врагов, убитых через «Преодоление предела», не может быть поглощена «Кольцом черной серы»].

[Вы подтверждаете активацию?]

Ха. Будто у меня есть выбор.

— Активировать.

Громовержец взревел. Черный клинок начал стремительно расширяться, впитывая в себя всю тьму этого проклятого места. Но это не было похоже на технику Луны. Мой меч не рассеивал мрак — он делал саму тьму плотной, тяжелой, осязаемой, давая ей силу пробивать любые преграды. Я заставил свое сердце замедлиться. Вдох. Взгляд на Паймона. И...

— Черный меч, первая форма. [Вспышка Света].

Ирония названия была в том, что света не было. Лезвие слилось с ночным небом и нанесло удар такой разрушительной мощи, какую я не видел ни в одной игровой кат-сцене.

Слэш!

Сначала пришел звук — сухой, резкий треск разрезаемой реальности.

Ква-а-а-а-а!!!

Затем грянул взрыв. Очертания Паймона начали деформироваться, его суть буквально пожирала еще более густая, первобытная тьма моего клинка. До моих ушей донесся истошный, захлебывающийся крик эрцгерцога:

— Нет... нет! Я только... только воскрес... Я не могу снова сгинуть в небытии!!!

Крик Паймона стал последним, что я запомнил. Перед глазами всё поплыло и начало мерцать. Слух отключился, погружая мир в ватную тишину. Осталось лишь одно чувство — как сталь проходит сквозь плоть, едва ощутимое сопротивление на кончиках пальцев. Я знал: этого хватит. Я его срубил. Он больше не поднимется.

С этой мыслью я провалился в пустоту.

[Внимание! Жизненная сила игрока критически истощена!]

[Срок жизни игрока составляет менее 30 дней!]