Тирания Первого Принца Луиса официально началась.

Казнь двух человек, совершенная прежде, чем кто-либо успел вмешаться, стала кровавым тому доказательством. Пенелопа, не в силах поверить в чудовищное поведение брата, могла лишь дрожать от накатившего чувства полного отчаяния.

Император. Она всегда понимала, что эта должность тяжелее и мрачнее, чем кажется со стороны. Она догадывалась, что путь к трону может быть грязным и отвратительным. Но чтобы до такой степени?..

Каким бы буйным и амбициозным ни был Луис раньше, она никогда не представляла, что он падет так низко. Его действия вышли далеко за рамки политической борьбы. Даже если он взойдет на престол, его правление захлебнется в волне оппозиции.

Простолюдины и дворяне — он подавлял всех без разбора. Обещая благосклонность лишь тем, кто неприкрыто льстил ему, он требовал от остальных пасть ниц. Это было не то правление, о котором мечтала Пенелопа. Это была не та империя, которую строил их отец, Эстебан.

Над некогда сияющим Аркхаймом сгустились грозовые тучи, предвещая наихудший сценарий — кровавую бурю восстания. Пенелопа крепко сжала губы и, в упор посмотрев на брата взглядом, полным убийственного намерения, произнесла:

— Ты стал по-настоящему жалким.

— Думаешь, ты что-то смыслишь в жизни, чтобы нести такую чушь? — Луис оскалился. — Возомнила, что можешь игнорировать старшего брата только потому, что у тебя есть крупица таланта к магии? Думала, весь мир на твоей стороне? Не смеши меня... Я — первый принц Луис, единственный законный наследник Аркхайма!

В этот момент Пенелопа окончательно осознала: Луис поглощен кем-то или чем-то извне. Возвращать его к свету было уже слишком поздно.

— ...Этот мусор.

Сквозь застывшую толпу начала пробиваться фигура. Это был Парацельс. Он наблюдал за ситуацией издалека, выжидая идеального момента, но сцена казни простолюдина, с которым он еще недавно переговаривался, сорвала все его внутренние предохранители. Луис зашел слишком далеко, объявив себя «новым солнцем» через смерть своих же подданных.

Это было заявление, которое никто не мог принять. Парацельс больше не мог сдерживаться. Он поднялся со своего места.

В этот миг в его ушах слабо прозвучал голос мастера, Цельса. Перед глазами, словно наяву, всплыли наставления из прошлого:

— Запомни, Парацельс. Никогда не выступай против императорской семьи Аркхайма, если хочешь прожить спокойную жизнь. — Они опасны. — Всё, чем ты обладаешь... они найдут способ отнять это у тебя.

Слова мастера промелькнули в сознании, но решение уже было принято. Даже если это будет стоить ему жизни, он не мог позволить этому безумию продолжаться. Таков был Парацельс — человек, чей путь другие называли глупым или самоубийственным. Покоритель Востока, [Пепельный Орел].

«Я убью его. Плевать, принц он или нет...!»

Среди этого безумия ярость Парацельса достигла предела.

Человеческая жизнь? Он и сам не раз пренебрегал ею. Парацельс родился в бесплодных восточных землях, где выживание было невозможно без жестокости, а его статус был ниже некуда. Брошенный в приют сразу после рождения, он с боем пробивался в рыцарство, но и там его ждал лишь позор и грань смерти. В свои тринадцать лет он уже знал: весь континент холоден к нему.

Поэтому он боролся. Закутавшись в плащ, он пересекал пустыши, обезглавливал бандитов, отнимал налоги, присвоенные разжиревшими лордами, забирал золото и сокровища. Конечно, он не был святым — он считал своим всё, за что сражался, рискуя головой. Он не хотел быть вором, но видел, как люди, подобно паразитам, цепляются за сильных, предлагая гроши, чтобы потом потребовать втридорога.

Парацельс никогда не считал себя хорошим человеком. Но люди эгоистичны — они всегда навязывают другим свои лицемерные стандарты добра и зла. И сейчас Парацельс осознал: его собственный внутренний стандарт только что окончательно рухнул. Он больше не мог этого терпеть.

— Почему вы все замерли?! Всем встать! Сражайтесь! — его голос громом раскатился над площадью.

Сражайтесь. Если вы не хотите напрасно расстаться с жизнью в этом месте, которое должно было стать колыбелью знаний, вы обязаны драться. Но, к сожалению, большинство студентов были парализованы ужасом.

— Н-нет! Если я ослушаюсь принца, что будет с моей семьей? — лепетал один.

— Что ты смыслишь, ничтожный простолюдин? В моем благородном роду всё решается иначе! — выкрикивал другой, дрожа всем телом.

— Ха...

Запах крови ударил Парацельсу в нос. Он так сильно стиснул зубы, что по подбородку потекла алая струйка. Гнев и мана бурлили в нём, требуя выхода. Он лишь разочарованно покачал головой.

— В конце концов, вы сами затянули оковы на своих шеях.

С этими словами Парацельс обнажил меч. Это не был легендарный клинок из песен, но его лезвие было прозрачным, чисто-белым, излучающим первозданный свет. Иногда оно казалось грубым инструментом, но именно оно рассекало саму тьму, указывая путь к спасению. Однако сейчас его природа должна была стать иной.

Парацельс сделал шаг вперед.

Первая половина, первая форма Живого Меча. [Золото]. (金)* 1

Яркий свет окутал клинок Парацельса, мгновенно залив ослепительным сиянием всё вокруг. Первый принц Луис лишь насмешливо вскинул подбородок:

— Глупец. Обычный простолюдин, возомнивший, что может бросить мне вызов?

— Ты сказал бы то же самое, даже если бы перед тобой стоял дворянин, — отрезал Парацельс, не замедляя шага.

Он начал разворачивать следующую форму. Ту самую, которую его мастер Цельс под страхом смерти запрещал показывать кому-либо. Но сейчас запреты прошлого больше не имели силы перед лицом кровавого безумия настоящего.

Первая половина. Вторая форма Живого Меча.

Лишь единицы во всем мире знали истинную суть этой техники. Парадокс заключался в том, что, будучи частью «Живого Меча», созданного для спасения и защиты, эта форма была пугающе жестокой, лишенной всякого милосердия и беспощадной к врагу.

[Меч Спасения]. (救援劍) *2

— Спасение? Если хочешь по-настоящему кого-то спасти, ты должен сначала стать сильным. Только тогда, нанося удар с высоты, недоступной другим, ты сможешь диктовать свою волю. Сильный взмахивает клинком иначе. Живой Меч воплощает эту суть.

Учитель Парацельса, Цельс — один из трех легендарных Императоров Меча — обучил его этому искусству. Именно эта школа стала фундаментом, на котором Парацельс воздвиг свою славу Покорителя Востока и заслужил прозвище [Пепельный Орел].

Несмотря на юность, он истребил бессчетное количество банд, и его репутация в восточных землях стала легендарной. [Меч Спасения] делал рыцаря хладнокровным инструментом возмездия. Сочетание молниеносной работы ног с хирургически точными ударами по кровеносным сосудам и жизненно важным точкам — в этом была вся суть техники.

Свиш, свиш-!

Белоснежное лезвие, окутанное прозрачным сиянием, начало разить солдат Луиса, удерживавших заложников. Движения Парацельса были безупречны, его стойка — идеальна. Никто не узнавал стиля, но каждый понимал: это фехтование запредельного уровня.

Первый принц на мгновение запнулся, в его глазах промелькнуло замешательство. Но Парацельс понимал: одной лишь первой формы [Золото] и [Меча Спасения] не хватит, чтобы перебить целую армию. Он лишь выигрывал время, сгорая, словно мотылек в пламени.

Но Луис рано праздновал победу. За его спиной раздался юношеский голос, обладающий странной, давящей силой:

— Кажется, тирания Первого Принца оказалась куда омерзительнее, чем я предполагал.

Хрупкий на вид юноша, только что раскидавший наседавших солдат, встал и в упор посмотрел на принца. Это был Леон фон Марвас, представитель одной из великих Темных Семей.

— Ха... теперь даже пес из Темной Семьи смеет гавкать на меня?

— Простите, Ваше Высочество, но даже не будь я из Темной Семьи, я поступил бы так же. Мне стало бесконечно стыдно за то, что я когда-то помышлял о вашей поддержке.

Леон говорил спокойно, магией призывая подле себя Рыцаря Смерти. Могущественная нежить, редкая для этих земель, возникла из тени, источая холод. Вместе с Ноксом Леон достиг небывалых высот, но сейчас его положение было даже опаснее, чем у Парацельса. И причина была проста.

— Ты, ничтожный пес, смеешь мне противостоять? Смехотворно.

Луис направил свою ману в копье, поданное рыцарем. Это было оружие элемента молнии — сила, известная как [Божественное Наказание], передававшаяся только по прямой линии правящей династии Аркхайм. Этот элемент был абсолютным антагонистом тьмы, делая владельца почти непобедимым в схватке с представителями Темных Семей.

Луис с силой метнул копье. Резкий треск прорезал воздух, когда молния устремилась к Леону. Но в тот момент, когда гибель казалась неизбежной, с небес обрушился столб золотого света, в точности повторяющий сияние принца, и мгновенно остановил атаку.

Источником силы была никто иная, как его сестра — Пенелопа фон Аркхайм.

— Брат... нет, Луис фон Аркхайм. Как имперская принцесса, я больше не могу стоять в стороне и наблюдать за твоим позором. С этого момента, во имя Аркхаима...

Золотые волосы — священный символ тех, в ком течет кровь династии, — разметались на фоне сгущающихся иссиня-черных туч. Она начала сиять, и в этом свете отражалась грядущая трагедия: двое родных по крови людей готовились разорвать друг друга на части, в точности повторяя роковой сценарий, разворачивающийся сейчас в другом месте.

— Я вынесу тебе приговор, предатель.

Квак! Квак! Квак!

Волны маны с оглушительным треском вырывались наружу с каждым её жестом. Так началась отчаянная битва двух наследников престола.

— Отлично! Если думаешь, что сможешь — попробуй! — взревел Луис. — Каким бы экстраординарным ни был твой талант, я раздавлю твою ничтожность мощью моей армии. В конце концов, именно я, Луис фон Аркхайм, выживу и взойду на вершину империи!

Грянул гром.

Силы принца, словно бесчисленные черные точки, столкнулись со скрытыми отрядами фракции принцессы, которые начали стягиваться к северным дорогам и водным путям Эльдайна. Пенелопа пережила бесчисленное количество покушений и интриг — её тщательная подготовка в этот критический момент была типичной для неё.

И именно сейчас Пенелопа фон Аркхайм окончательно осознала истину. Пока она не убьет собственного брата, безопасность империи никогда не будет обеспечена. Пришло время отказаться от титула «Доброжелательной принцессы» и сбросить оковы милосердия.

— Ради будущего империи... пожалуйста, умри, брат.

Холодный мороз сковал зрачки принцессы. Стоило ей отпустить остатки сомнений, как колоссальный объем маны окутал крышу Сидиус Холла, превращая её в эпицентр бури.

_______________________________________________

П/п: 1) 金 (Jin) в зависимости от самого предложения переводят как (деньги, средства, финансы, металл, может быть даже чьей-то фамилией), также оно значит Золото, что использовалось в моем переводе.

2) 救援劍 (Jiù yuán jiàn) - имеет меньшее значение. Машинный перевод переводит его как «Меч Спасающий жизни», что странно, так как указано в транскрипте ниже:

• 救 (Jiù): Спасать, выручать, помогать.

• 援 (Yuán): Помощь, поддержка, спасение.

• 劍 (Jiàn): Меч, клинок.

Как видите, тут нет ни одного слово про жизнь.

P.S. На данный момент это мой уровень познания корейского языка.