Прежде чем возвращаться в поместье нужно было уладить еще одно дело.

Пришло время активировать систему, без которой прохождения Inner Lunatic теряет всякий смысл: [Создание и улучшение предметов].

Для этого требовалось лишь одно условие - успешная публикация диссертации профессора Ларса.

"Чтобы это произошло, кто-то из главных героев должен снова примерить на себя роль его ученика. И, к моему огромному сожалению, этим "кем-то" стану я..."

Раздражает, но этого не избежать.

К слову, сейчас я использую магию только благодаря браслету, собранному из странных механизмов и рогов демонических тварей. Магия в этом мире, по сути своей - это [Высказывание].

Стоит пояснить принцип работы этих устройств.

Первый вариант - это ограничитель. Он принудительно подавляет магическую силу, превращая меня в обычного человека, который едва способен вызвать искру.

Второй - артефакт, вырезанный из рогов медведя-рогача, которого Ларс недавно прикончил неподалеку от Академии. Этот браслет, напротив, многократно усиливает способность владельца направлять потоки маны.

В итоге моя задача сводится к простому эксперименту: я изображаю бездарность, неспособную к магии, и проверяю, сможет ли этот артефакт вытянуть силу из "пустого сосуда".

- Сплошная морока... - тихо вздохнул я.

Впрочем, Ларс, кажется, не против, если я возьму долгий перерыв в исследованиях. Для первой попытки этот браслет вышел не таким уж плохим.

У этого артефакта пока не так много модификаторов характеристик, но я только в самом начале пути. Истинная ценность этой диссертации раскроется лишь тогда, когда она попадет в руки опытного кузнеца. Впереди нас ждет снаряжение куда более высокого ранга. Нужно просто набраться терпения.

- О-о... превосходно, "мой главный ученик Нокс"! Если дело пойдет в том же темпе, нам не составит труда представить работу на завтрашнем собрании.

Слышать это было почти оскорбительно - казалось, будто он действительно считает меня своим подопечным, но я промолчал. Мне не улыбалась перспектива снова лезть в пекло без артефактов, как в той схватке с Паймоном. К тому же, помощь в написании статьи принесли свои плоды: мое имя указали в качестве соавтора.

По сути, я, не вставая с места, подаю заявку на патент. В оригинальном сюжете Ларс никогда не заботился о таких формальностях - до встречи со мной ему бы и в голову это не пришло, но...

- Я оформлю патент на твое имя. Было бы преступлением не вознаградить тебя за помощь в столь великом открытии, не правда ли, мой главный ученик? - Ларс расплылся в улыбке.

-...Я понимаю.

Я не видели ни единой причиной отказываться от денег. Это обеспечивало мне стабильный дополнительный доход.

Даже без учета этого, как только статью опубликуют, я получу колоссальную прибыль благодаря своему влиянию на [Чейзер].

А теперь еще и патентные отчисления?

От таких перспектив кружилась голова.

- Кстати, ты уверен, что не хочешь поехать со мной на конференцию? - спохватился Ларс. - Уверен на континенте найдутся профессора, которые будут петь тебе дифирамбы...

- Я не большой любитель шумных сборищ, так что ступайте без меня.

Ларс выглядел расстроенным из-за моего отказа, но быстро смягчился.

Впрочем, разве я с самого начала не слыл нелюдимым занудой?

Вероятно, он решил, что я просто буду чувствовать себя не в своей тарелке среди толпы.

Ларс был на редкость проницателен. Наконец он понимающе кивнул:

- Что ж, я всё понял. Тогда я сам представлю доклад. Не беспокойся ни о чем.

- Положитесь на меня, - ответил я.

Я снял всех механизмы и браслеты, аккуратно вернул их на место и, когда профессор наконец закончил работу, одарил его едва заметной улыбкой. Я сделал это так, чтобы он не смог её увидеть.

"Вы проделали колоссальный труд, профессор".

За это короткое время Ларс не сомкнул глаз ни на минуту, полируя диссертацию, но при этом умудрялся заботиться об учениках и вести занятия с невероятным энтузиазмом.

Достойный человек.

Несмотря на то что он был лишь персонажем игры, после этой истории я проникся к нему глубоким уважением. Его страсть к науке была неописуема. Даже я, обладая сразу двумя талантами ранга [Гений], невольно ощутил укол зависти к его одержимости.

В любом случае, я тихо прикрыл за собой дверь лаборатории и вернулся в общежитие. Там меня уже ждала Джитри с парой увесистых сумок. Она прижала руку к груди, её губы слегка дрожали от волнения.

- Вы наконец-то возвращаетесь в семью...

- Да. Я не жду теплого приема, но тут уж ничего не поделаешь. Мы должны были встретиться лицом к лицу рано или поздно.

Мы с Джитри закончили последние приготовления. Накинув плотные плащи поверх мантий, мы скрыли под ними форму Академии и двинулись в путь.

Настало время вернуться в отчий дом и лицом к лицу встретиться с Тео. Оставалось лишь надеяться, что всё пройдет гладко и без лишних потрясений.

...И что срок моей жизни не сократится еще на пару лет от этого стресса.

Я дважды мысленно прочел молитву, а затем пробормотал свое истинное "заклинание":

- Я в полном дерьме.

Стало на душе чуть спокойнее.

- Давно не виделись, юный господин Нокс. Как ваши успехи?

Карета доставила меня прямо к порогу особняка семьи Рейнхаферов. Первым, кто меня встретил, был Рудвель.

"И что это с ним...?"

По правде говоря. Рудвель никогда не отличался особой дружелюбностью. Видимо, теперь он решил сменить тактику, посчитав, что в будущем я могу стать полезным инструментом для семьи.

"Хотя, скорее всего, всё выйдет с точностью до наоборот".

Я сглотнул вязкий ком в горле и небрежно бросил:

- Всё в порядке. Я пришел к главе семьи. Где он?

- Господин Тео у себя в кабинете. Я провожу вас.

- Идем.

Пока мы шли по коридорам особняка, перебрасываясь дежурными фразами, нам встретилось несколько человек. Они приветствовали меня с наигранной теплотой, но я прекрасно понимал: это фальшь. Сейчас Рудвель куда популярнее меня в этих стенах. Впрочем, я был только рад - лишнее внимание мне ни к чему.

Особняк был огромен. Пока мы шли, я невольно задумался о событиях последних дней. Из-за недавнего пробуждения Паймона. Академия объявила внеплановые каникулы. Учебный год только-только начался, но инцидент такого масштаба заставил всех замереть в ожидании...

Демоны. Теперь, когда пробудившийся эрцгерцог начал сеять хаос, не оставалось сомнений: среди людей полно пострадавших, а многие преподаватели получили тяжелые ранения.

Хотя в игре был предусмотрен подобный сценарий, и я его предвидел, каждый раз при столкновений с реальностью я остро осознаю парадокс этого мира.

Он пугающе настоящий.

Мне приходится сталкиваться с теми сторонами своей личности, которые никогда не проявлялись в игре, и раз за разом преодолевать себя.

Порой мне становится себя немного жаль. Я единственный, кто знает будущее, и единственный, кому приходится с ним расплачиваться. В такие моменты одиночество накрывает с головой. Особенно когда меня начинают донимать...

- Му-у-уж! Наконец-то ты пришел! Ик! Приветик!

- А... ха-ха-ха! С возвращением, господин Нокс! Эта Елена с самого утра приложилась к бутылке и сейчас немного не в себе, так что просто не обращайте внимания и проходите мимо!

- И вообще, где Карл? Карл мне нужен!

В таком порядке - Елена, Мэй и Рона - они начинают действовать мне на нервы. Мэй мне симпатична, потому что она хотя бы пытается быть полезной, но остальных, кажется, интересует что угодно, только не я сам.

Особенно Рону.

По какой-то причине Рона - этот тот "юнит", с которым предпочитает не связываться даже Рудвель. Не знаю почему, но Джитри тоже старается её лишний раз не трогать. Это просто убивает.

- Игнорируем их, - отрезал я.

- Как пожелаете, - отозвалась Джитри.

Рудвель повел нас в гостиную под неумолчный гул служанок и дворецких, шепотки которых преследовали нас по пятам.

Казалось, все они были до предела изумлены моими недавними успехами в Академии.

Ну еще бы — я ведь «глупый Нокс», несмываемый позор семьи. Одного того факта, что отвратительный кусок дерьма, не имевший ничего, кроме смазливой мордашки, внезапно начал подавать признаки таланта, было достаточно, чтобы их зависть вспыхнула, как сухая щепа.

Впрочем, все их пересуды сводились к одному:

— Какую цену они заплатили за эти слухи? Неужели у юного господина Нокса действительно есть хоть капля мастерства?

— Говорят, победа над Алленом и молодым господином Хартсом была лишь случайностью из-за нехватки снаряжения у противников...

Гнилые слухи — лучшее тому доказательство. В их глазах Нокс просто не мог быть героем. Но мне было плевать. Я просто делал вид, что не замечаю их... хотя результат оставался прежним.

Возможно, прежний Нокс вел себя достаточно мерзко, чтобы заслужить такое отношение, но вопрос в другом: почему я, не сделавший ничего плохого, должен расплачиваться за его грехи?

Впрочем, не стоит об этом. От этих мыслей меня уже начинает подташнивать.

Скрип.

— Входите.

Рудвель жестом пригласил меня вперед. Поправив меч в ножнах, я вошел в кабинет вместе с Джитри. Там, на возвышении, напоминавшем трон, восседал патриарх Тео.

По моей спине скатилась холодная капля пота.

Магия в этой комнате была настолько плотной, что казалась осязаемой. Она окутывала всё тело, сдавливая легкие так, что я едва мог дышать. Сердце в груди заколотилось, как безумное.

В отличие от него, моё лицо сохраняло абсолютное безразличие. Но глядя на Тео, я не мог избавиться от одной навязчивой мысли. То, чего я не понимал раньше, теперь стало для меня очевидным.

«...Этот человек — чудовище. Ума не приложу, как я вообще находил в себе смелость стоять перед ним с высоко поднятой головой».

Тео фон Рейнхафер был запредельно, нечеловечески силен.

— Нокс фон Рейнхафер.

Его голос — голос человека, которого я теперь вынужден называть отцом, — ровно донесся до меня. Он небрежно похлопал по подлокотнику своего кресла.

— Вижу, ты действительно продвинулся в своих тренировках. Раз ты способен твердо стоять на ногах, выдерживая мою энергию, значит, отчеты, что мне присылали, не так уж сильно врали.

«...Так и знал. Тео намеренно наполнил комнату этой удушающей магией, чтобы испытать меня».

Какой «прекрасный» способ для отца проверить собственного сына! Будь на месте Тео кто-то другой, я бы, наверное, уже съездил ему по лицу. Но, вопреки моим внутренним крикам, слова, сорвавшиеся с моих губ, звучали леденяще спокойно:

— Уверен, вы бы всё поняли и без этих напрасных усилий. Как я уже говорил ранее: я не намерен пятнать репутацию семьи. Моих прошлых выходок в роли никчемного негодяя вполне достаточно.

— Вот как. Значит, ты осознавал это.

— Да.

Нужно было срочно поумерить свое хамство — по крайней мере, здесь, перед Тео. Он входит в тройку сильнейших мечников мира. Очевидно, что любая неосторожность обернется для меня катастрофой.

Повисла тишина. Тяжелое, убийственное молчание, которое никак не вязалось с отношениями отца и сына. Глаза Тео внезапно сузились, и он заговорил:

— Мало того, что тебя выбрали кандидатом в супруги принцессы... я также знаю, что именно ты нанес смертельный удар Паймону. Тому самому эрцгерцогу, с которым я сражался в прошлом.

Я внутренне содрогнулся.

[Внимание: Талант «Мастер актерской игры» колеблется!]

Я едва не подскочил на месте.

Откуда ему известны такие подробности?

Ной проболталась?

Это невозможно. История с Паймоном должна была остаться тайной Академии.

«Разве Ной не на стороне Империи? Да, она помогла мне приструнить принца Луиса, но в конечном счете она — декан. Каким образом слух долетел до Тео всего за пару дней?»

Пока я мучился сомнениями, Тео небрежно отмахнулся от моих невысказанных вопросов, словно речь шла о чем-то пустяковом.

— Глава «Лунатиков»... Луна сама разыскала меня.

— Луна?.. Вы хотите сказать, она лично явилась к вам?

— Да. Тебе не нужно скрывать от меня, что ты примкнул к ним и прикончил эрцгерцога Паймона.

— ...Понимаю.

— Значит, у тебя всё же есть секреты от отца.

Я почувствовал, как грудную клетку сдавило тисками, и поспешил выстроить защиту:

— Эта история сильно преувеличена. Мне просто повезло оказаться последним выжившим. Это совсем не то, чего вы от меня ожидаете.

— Не тебе судить об этом.

Слова Тео прозвучали как удар хлыста.

О чем он вообще?

Он словно намекал, что я сам не осознаю масштаба своих действий. Проклятье. Тео продолжал говорить всё тем же небрежным, почти скучающим тоном:

— Хорошо. Допустим, ты сам не веришь в свои способности. Но ты ведь понимаешь, что я, как глава семьи Рейнхафер, просто не могу оставить твои поступки без внимания?

— ...Я понимаю это.

Тео слегка подался вперед в своем нефритовом кресле, и давление его ауры усилилось.

— Во-первых, ответь: как тебе удалось попасть в Эльдайн и привлечь внимание самой Ной?

Я замер. Не ожидал, что он спросит об этом так прямолинейно.

В голове всё перевернулось — какой ответ его устроит?

Лгать было бессмысленно, но и открывать все карты нельзя. Я помедлил мгновение, прежде чем произнести:

— Потому что у меня была веская причина заявить о себе.

Тео холодно усмехнулся:

— Я слышал все эти байки. Про Ларса и то, как ты очаровал этого упрямого профессора. Про то, как ты добился одобрения Луны. С моей точки зрения, всё это — лишь нелепая череда случайностей. Удача, в которой нет ничего особенного.

— Я признаю это, — отозвался я, стараясь не выдать облегчения.

— Ты стал сильнее, — голос Тео стал жестким. — И по какой-то причине ты пытаешься обмануть меня. А это — тяжкое преступление. Нет большего греха в этом доме, чем попытка обвести вокруг пальца главу семьи. Более того, твои игры с брачными союзами и статус потенциального супруга принцессы враждебной фракции... это невозможно игнорировать. Вассалы семьи в один голос требуют твоего наказания.

Я не сомневался: вассалы были бы в восторге, если бы меня вышвырнули на улицу. Причина была проста — они люто ненавидели прежнего Нокса.

Я лишь смиренно склонил голову.

— Если вы требуете ответа за содеянное, я приму любое ваше решение.

— Знаешь, что я тебе скажу?

— ...Что именно?

— То, что ты натворил, определенно не идет на пользу нашей семье. Мало того что ты пытался обмануть меня, так твои действия еще и неизбежно приведут к раздорам с другими знатными домами. Существует лишь один... единственный способ оправдать всё, что ты сделал.

Зи-и-и-и-и!

Воздух в кабинете завибрировал. Тео заговорил, высвобождая колоссальный объем магической силы. Его взгляд внезапно стал острым, как бритва, и сфокусировался на мне. Эти глаза, казалось, видели меня насквозь — до самых сокровенных тайн. Я слишком хорошо понимал, насколько это опасно.

Тео сжал свой скипетр так сильно, словно тот вот-вот разлетится в щепки, и продолжил:

— Ты должен стать сильным. Высечь свое имя на такой высоте, чтобы никто не смел даже поднять на него глаз. Только тогда ты сможешь делать всё, что тебе заблагорассудится. Таков печальный удел этого мира.

Я понял.

Я осознал, что этот пронзительный взор Тео порой пробуждает в его подопечных не только страх, но и безумное любопытство — желание проверить собственные пределы, столкнувшись с его мощью лицом к лицу.

— Ты заявил, что тебя не интересует место главы семьи Рейнхафер, — продолжал он. — Ты не намерен становиться лидером одной из трех величайших темных семей континента. Это так?

— Верно, — быстро ответил я, чувствуя, как неловко повис в воздухе его вопрос.

Тео внезапно издал короткий, пренебрежительный смешок.

«...Погодите. Он рассмеялся? Тот самый Тео фон Рейнхафер?»

Я на мгновение забыл о приличиях и прищурился, вглядываясь в его лицо. Но он уже вернул себе прежнее бесстрастное выражение и бросил:

— Идем. В тренировочный зал.

— А?..

Я лишь недоуменно нахмурил брови, глядя на то, как Тео снимает верхнюю мантию, передает её Рудвеллу и направляется прямо ко мне.

Не успел я опомниться, как Патриарх уже стоял вплотную. Я замер, не меняя позы и не отводя взгляда. Я знал: именно такой выдержки он сейчас от меня и ждет. Тео смотрел мне прямо в глаза.

— Я покажу тебе, что на самом деле означает статус, от которого ты так легко отказался.

— О чем вы...

— [Высший Черный Меч].

Взгляд Тео был холоднее, чем когда-либо. Но это не был тот презрительный холод из воспоминаний прежнего Нокса. Теперь его глаза горели ожиданием, жаждой и отчетливым намерением — убедить меня в своей правоте. Я едва сдержался, чтобы не сглотнуть от нахлынувшего напряжения.

Тео отдал свой основной меч Рудвеллу и заговорил, чеканя каждое слово:

— Сейчас я передам тебе следующую формулу [Высшего Черного Меча].

...Безумие.

Я мог лишь молча взирать на него, не веря своим ушам. В этом не было никакого смысла! Даже если прямые наследники рода Рейнхафер получают первые три формулы, правила передачи были незыблемы.

В отличие от начальных техник, которые передаются ребенку при первых признаках таланта, вторая формула не открывается наследнику, пока ему не исполнится семнадцать лет. Третья — не раньше двадцати. Это фундаментальный закон нашего Дома.

И Тео фон Рейнхафер, действующий глава семьи, собирался растоптать этот закон.

И всё это — ради своего младшего сына.

Мое сердце забилось как сумасшедшее.