Часть 1

— Хорошо всё-таки снова спать на мягкой кровати.

— Да. После жизни в палатке разница ощущается слишком уж ясно.

Мы завтракали в столовой общежития.

Здесь утро было организовано по принципу шведского стола, так что каждый набирал себе то, что хотел. Кууна, как обычно, налегала на мясо, Анн в основном брала овощи, а я предпочитал держать баланс.

В рыцарской школе первые три дня недели отводились занятиям, а остальные четыре — заданиям и погружениям в подземный лабиринт. Значит, сегодня был учебный день.

Вчера, нагулявшись и плотно поужинав в баре, мы быстро разошлись по комнатам.

Но если Анн, использовав в лабиринте магические камни, потом спокойно доделала задания сама, то Кууна, которую каждый раз буквально расплавляло от удовольствия, закончить так и не смогла, и мне пришлось сидеть с ней допоздна и помогать.

— Вы обе точно в порядке? Для вас это было первое настоящее погружение, так что нельзя исключать скрытую усталость. Лучше быть осторожнее.

Для исследователей психическая нагрузка нередко оказывается даже страшнее физической. И многие ломаются именно на этом.

Я и так старался следить за всем по максимуму, но есть вещи, на которые повлиять невозможно.

— Я в порядке. По-моему, я не перенапряглась.

— Ну, в Кууне я и не сомневался.

— И что это за разница в обращении?!

Ну а как иначе. В девять лет её, например, оставили одну на целый месяц на безлюдной заснеженной горе, и она всё равно выжила. После такого какие-то четыре дня в лабиринте уже не кажутся серьёзным испытанием.

— А ты, Анн? За тебя я всё-таки переживаю. Ты к такому раньше не привыкла.

— Я в порядке. Если сравнить это с тем путём, который я прошла после казни отца и до прихода в этот город... это было совсем не тяжело.

Анн грустно улыбнулась. Неужели именно несчастья сделали её такой сильной?

— Т-тогда, Анн, съешь вот это и повеселей!

Кууна с неожиданной решимостью положила ей на тарелку апельсин, который берегла на десерт.

— Когда это замечают вот так прямо, становится только больнее.

Хотя Анн и сказала это, на губах у неё всё же проступила едва заметная улыбка.

— У тебя, Содзи, лицо бледнее, чем у меня.

— И правда.

— Просто нехватка маны. Ночью я потратил почти всю магическую силу на очищение кабаньего магического камня, так что она ещё не восстановилась полностью. Чувствую себя паршиво. Но это пройдёт само.

Да. После того как я помог Кууне закончить задания, а потом ещё и очистил аномальный камень, тело было ощутимо вялым. Из-за нехватки маны просели даже физические способности.

В норму я вернусь только к завтрашнему утру.

Часть 2

Когда я вошёл в класс, внутри стоял куда более громкий шум, чем обычно.

— Что случилось?

Я спросил об этом одного из парней.

— А, Содзи-сан. Говорят, к нам переводится новый ученик.

Ответил он на удивление бодро.

Первое время одноклассники держались от меня на расстоянии, но после практики в подземном лабиринте начали расспрашивать меня о всяком, и теперь скорее уважали, чем избегали.

— Похоже, переводится он в дворянский класс.

Тут же добавил другой студент.

— Переводится? В эту рыцарскую школу?

Вообще-то такое невозможно.

Сюда нельзя попасть иначе, кроме как через вступительный экзамен. Из-за престижа Запечатанного города Эрин никаких исключений обычно не делают.

— Каким образом?

— Ходят слухи, что его приняли как переводного ученика из рыцарской школы другого Запечатанного города.

Понятно. То есть особое исключение только потому, что туда он поступил обычным путём. Тогда это ещё можно понять.

— Спасибо. А известно, кто именно переводится?

Когда я это спросил, парень мельком покосился на Анн.

— Старший сын герцога Фейрейта, нынешнего наставника королевской семьи по фехтованию. Кранел Фейрейт-сама.

Кранел, значит.

В игровом мире я с ним сталкивался. На первый взгляд он производил впечатление доброго юноши, честного и приятного в общении.

Анн с каменным лицом сжала висящий у её пояса Квар Бесте.

— Интересно, зачем он сюда приехал.

Стоило мне это пробормотать, как я сам же и понял, насколько бессмыслен был вопрос.

Нет другой причины, по которой старший сын наставника королевской семьи по мечу стал бы ехать сюда, кроме Квар Бесте — титула сильнейшего мечника.

Наверняка он явился отнять у Анн этот меч.

Я положил руку ей на плечо.

— Всё в порядке. Этот меч принадлежит тебе, Анн. Я никому не позволю его отобрать. Я обязательно тебя защищу.

Впрочем, если это прямой королевский приказ, всё могло обернуться куда хуже. С точки зрения внешней политики звучало достаточно дико уже само то, что символ королевской власти оставили дочери преступника.

Но всё же это странно — меч до сих пор у Анн. Возможно, перед казнью её отец выторговал именно такое условие. Если так, то просто так расторгнуть его уже нельзя.

— ...Спасибо. Но это моя проблема.

— Нет. Без этого меча Анн станет слабее. А если так, то ослабнет и вся партия. Значит, это уже и наша проблема.

— Вот именно. От этой истории дурно пахнет. Мы что-нибудь придумаем.

— Спасибо, Содзи, Кууна.

На глазах у Анн выступили слёзы.

И тут дверь класса с громким стуком распахнулась.

— Приятно познакомиться, ученики общего класса. Меня зовут Кранел Фейрейт. С сегодняшнего дня я тоже буду учиться здесь вместе с вами. Надеюсь на ваше расположение.

Со свежей, ясной улыбкой он произнёс это, и синеватые волосы мягко качнулись.

Лицо — правильное, тело — стройное, но подтянутое. Он был в той же школьной форме, что и все, и всё же от него исходила какая-то показная утончённость. Девушки в классе глядели на него с восторгом.

Принимая эти взгляды как должное, Кранел с безупречно выверенной лёгкостью направился прямо к Анн.

— Давно не виделись, Аннелотта. Как ты?

Кранел улыбнулся ей так, будто они и правда были близки.

Вот это как раз и было странно.

Невозможно представить, чтобы великий дворянин вроде него проявлял такую теплоту к Анн — дочери герцога Оклера, считавшегося величайшим позором Королевства Корине.

— Благодарю за заботу, Фейрейт-сама.

— Почему ты говоришь так, будто мы чужие? Мы ведь в детстве вместе фехтовали. Можешь говорить со мной проще.

Кранел неловко рассмеялся.

— Я больше не дворянка. Между нами теперь разница в положении.

— ...Грустно. Неужели Аннелотта теперь будет говорить со мной вот так? Но не время печалиться. Мне ещё нужно передать тебе это письмо.

Кранел протянул ей письмо с официальной печатью королевской семьи.

Воздух в классе тут же натянулся.

Это был настоящий королевский указ.

Анн дрожащими руками распечатала письмо и прочла вслух:

— ...Будет проведён повторный выбор владельца магического меча Квар Бесте. Старший сын герцога Фейрейта, Кранел Фейрейт, и дочь бывшего герцога Оклера, Аннелотта Оклер, сойдутся в дуэли, и победитель станет носителем Квар Бесте. Срок проведения... месяц Огня, седьмой день недели.

Я был ошеломлён.

То есть дуэль за Квар Бесте назначена меньше чем через два месяца? Это же просто нелепо.

— Эта дуэль абсурдна. Кранел, тебе в этом году уже восемнадцать. Ты на два года раньше неё поступил в рыцарскую школу и, насколько я вижу, уже второй ранг. А ей всего шестнадцать, и в школу она поступила лишь месяц назад. Это не дуэль, а чистая подстава.

Как ни посмотри, всё здесь было устроено против Анн.

В идеале мне бы хотелось, чтобы поединок отложили хотя бы до выпуска. Нет, даже шести месяцев мне хватило бы, чтобы поднять Анн до второго ранга. Но за два месяца это возможно только если идти по смертельно опасному пути.

— Согласен. Но это приказ его величества. Как бы мне ни было больно, отказаться я не могу.

Кранел изображал страдание так старательно, что меня от этого только передёрнуло. Ни выражение лица, ни голос не казались мне искренними.

— Аннелотта, дуэль будет проходить на арене королевства. Из этого наверняка сделают зрелище. Тебя выставят на всеобщее обозрение и осыплют оскорблениями. ...Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль. Поэтому прошу, откажись.

Кранел продолжал складывать на неё слова заботы одно поверх другого.

— Просто отдай Квар Бесте, и тогда тебя никто не тронет. Бояться нечего, верно? А раз уж мы снова встретились, я смогу тебе помочь. Не переживай, я сделаю тебя счастливой.

С этими словами Кранел мягко притянул Анн к себе.

— Наверное, тебе было очень тяжело. Но теперь я буду тебя защищать. Хватит упрямиться. Я дам тебе новое имя. Откажись от имени Оклер и стань просто Аннелоттой. Ты ведь можешь. Да, так и сделаем. Обещаю, в жизни тебе больше никогда не придётся страдать.

Объятие только стало крепче.

Кранел всё сильнее распалялся собственными словами. Со стороны можно было подумать, будто он думает об Анн, но на деле там был только он сам.

— Так что пойдём со мной... Энн.

Мне показалось, он назвал её Энн вместо Аннелотты просто для того, чтобы насильно втащить в разговор мнимую близость.

Тело Анн мгновенно напряглось.

А потом она остро, холодно подняла взгляд.

— Мне нехорошо. Прошу вас, отпустите. И ещё: я не помню, чтобы когда-либо позволяла вам называть меня Энн. Так меня зовут только по-настоящему близкие мне люди.

— Эн... н?

В тот миг, когда из Кранела будто вытащили силу, Анн сама оттолкнула его от себя.

— Я благодарна, что вы это сказали ради меня. Но я отказываюсь. Выбросить Квар Бесте, выбросить Оклер... Это уже буду не я. Я скорее умру, чем соглашусь на такую жизнь. И ваша жалость мне не нужна.

Анн сказала это громко, на весь класс.

— Как жестоко. А я ведь говорю всё это ради тебя.

От этих слов меня окончательно передёрнуло.

— Если ты правда это делаешь ради неё, тогда сам откажись от дуэли.

Если он и впрямь считает Анн другом, то должен быть в состоянии сделать хотя бы это.

— Кто позволял тебе открывать рот, простолюдин?

— Ты и сам ведёшь себя не слишком по-дворянски.

После моей насмешки Кранел скрипнул зубами.

— Послушай, Аннелотта. Может, ты и права, но ты правда думаешь, что можешь меня победить? Я всё о тебе разузнал. Когда ты поступила в школу, твой ранг вообще не был поднят. В фехтовании я давно тебя превзошёл. Даже если ты теперь захочешь срочно вырасти, у тебя нет мастера, который бы научил тебя мечу. У тебя нет шансов.

Голос Кранела стал грубее. Но Анн осталась совершенно спокойной.

— Насчёт ранга — да. Но насчёт фехтования вы ошибаетесь. У меня есть лучший мастер на свете.

— Лучший на свете? И где же он?

— Здесь. Содзи — лучший мечник в мире. Я верю в меч Содзи.

Кранел посмотрел на меня так, будто не понял услышанного.

А потом расхохотался так, что схватился за живот.

— Ха-ха-ха, прошу, перестань. Лучший мечник в мире? Этот жалкий простолюдин? Да это же смешно. Смешно. Бедная Аннелотта. Этот человек просто тебя обманывает. Ха-ха-ха.

Он смеялся ещё какое-то время, а потом резко выпрямился и уставился на меня.

Снял перчатку и бросил её мне под ноги.

— Эй, простолюдин. Похоже, именно ты стоишь за заблуждением Аннелотты. Значит, сначала я исправлю это. Тогда она наконец послушает меня. Дуэль. Я докажу, что ты просто самозванец.

— Подождите, Содзи вообще не имеет к этому отношения.

— Я дворянин. Простолюдин не имеет права отказаться от моего вызова. И трус, который бежит от честной дуэли с рыцарем, не имеет права учить Аннелотту владеть мечом.

Понятно. Интересный поворот. И не такой уж плохой. Из этого можно выжать выгоду для Анн.

— Я не против дуэли. Но для меня в ней нет никакой пользы. Неужели дворянин собирается вызывать простолюдина, ничем не рискуя сам?

— Чего ты хочешь?

— Если я выиграю, ты откажешься от дуэли за Квар Бесте.

— Даже если предположить, что я проиграю, я не могу на это пойти. Я рыцарь и никогда не уклонюсь от дуэли.

Серьёзно? А кто ещё минуту назад уговаривал Анн сделать именно это?

— Тогда... если я выиграю, я заберу тот меч, что висит у тебя на поясе. Раз уж ты заставляешь Анн ставить на кон Квар Бесте, сам тоже обязан чем-то рискнуть. Или смелости не хватит?

— Ты... Энн, то есть Анн, ты сама слышала? Он сейчас назвал тебя Анн?!

— Содзи — мой мастер. Разумеется, ему можно.

— Мне нельзя, а ему можно?!

— Ну так что? У тебя хватит мужества поставить на кон свой меч? Если нет, дуэли не будет. В конце концов, ты ведь всего лишь человек, который строит из себя рыцаря. Против тебя сейчас не рыцарь, так что о чести можно и не вспоминать. Откажешься — ничего страшного, верно?

— Что?! Ладно. То есть ты примешь дуэль, если я поставлю меч? Потом назад свои слова не возьмёшь!

— Обещаю.

У Кранела был хороший клинок из магического серебра. А мне как раз пора было пополнить запас магического серебра, так что предложение выходило весьма кстати.

К тому же отнять у него любимый меч — значит помочь Анн. Не бывает двух мечей с одинаковым весом, центром тяжести и размером. Чем опытнее фехтовальщик, тем сильнее он чувствует даже мельчайшую разницу.

Если Кранел потеряет этот клинок сейчас, то даже купив новый, он не успеет как следует перестроить тело к своей дуэли с Анн.

— ...Ты вообще понимаешь цену этого меча?! Он стоит больше, чем ты заработал бы за всю жизнь! Но хорошо. Взамен, если ты проиграешь, ты заставишь Аннелотту отказаться от дуэли.

— Не могу. Решение за Анн, не за мной.

— Тогда если проиграешь, поклянись, что больше никогда не приблизишься к Аннелотте!

— Мне всё равно. Клянусь.

— На этих условиях я принимаю дуэль.

— Господин дворянин, вас устроит, если мы проведём её завтра после занятий?

Так я успею восстановить ману и смогу драться в полную силу.

— Мне без разницы. Только не вздумай сбежать, простолюдин.

— Разумеется.

Так и была назначена моя дуэль с Кранелом.

Часть 3

— Чёрт, чёрт, чёрт! Эта женщина всегда всё делает по-своему!

Внутри кареты Кранел вновь и вновь бил кулаком по столику, ругаясь сквозь зубы.

Сославшись на плохое самочувствие, он отпросился с занятий и направился на виллу семьи Фейрейт в Запечатанном городе Эрин.

— Я столько всего устроил, чтобы проявить к ней милосердие! А она меня опозорила! Она что, правда отказала мне?! И теперь её ещё и дурит какой-то простолюдин, который несёт чушь про то, что он лучший мечник мира?!

Под конец голос Кранела почти сорвался на визг.

— Прошу вас, успокойтесь, молодой господин.

Пожилой дворецкий попытался его утихомирить.

— Да как мне успокоиться?! Она всегда была такой. Ты вообще понимаешь, что я чувствовал, когда проиграл на глазах у короля девчонке на два года младше меня?! Понимаешь?!

Да. Кранел ненавидел Анн всем сердцем.

Когда ему было двенадцать, между Фейрейтами и Оклерами устроили дружеский поединок. Там, в первом же бою, сошлись Кранел и Анн — дети, которым предстояло повести свои дома в следующее поколение.

И двенадцатилетний Кранел проиграл десятилетней Анн.

Он так и не смог этого забыть. Смех зрителей, разочарование отца, плач матери.

— Одной победы в дуэли мне мало! Конечно, будет весело унизить её на глазах у всех, но такого мимолётного удовольствия мне недостаточно. Я сделаю её своей игрушкой на всю жизнь. Я займусь Анн как следует. Отниму у неё всё, запру и больше никому не позволю даже увидеться с ней. Да. Сделаю так, чтобы она не ела, пока не подчинится мне. Хе-хе. Эта упрямая Анн встанет передо мной на колени и будет делать всё, что я скажу.

Вот почему Кранел твердил, что хочет её защитить.

Только даже сам он ещё не понял одной вещи. Где-то в самой глубине его желаний жило восхищение той красотой, с которой Анн держала меч. Он был влюблён в неё, и эта любовь росла все эти годы именно из того поражения.

— А-а, не могу дождаться. Вот увидишь, стоит мне раздавить этого простолюдина, и Анн очнётся. Тогда она наконец начнёт меня слушать. Ахахахахахаха!

Карета ехала дальше, наполняясь этим смехом.

И только ещё одно он так и не заметил: за ним всё это время наблюдали.

— Хм. Я думала, будет интереснее, а в итоге даже немного разочаровалась. Не думаю, что такой мелочью можно победить Содзи. Хотя, если он проиграет и начнёт его ненавидеть, двигать им станет куда проще. М-м, тот кабан не удался. Проверить возможность произвольно порождать аномальных монстров удалось, но для испытания этого оказалось мало. А вот если использовать его... может, получится тест получше? Надо будет подумать.

С этими словами наблюдательница исчезла.

Лишь на миг в воздухе остался блеск нефритово-зелёных глаз.