Интересно- откуда такая вражда у Ютчи по отношению к ним? Что он понял такого, что мне не рассказывает…?

Я ожидал погрузиться в воспоминания Наума, чтобы потом из странных образов и видений собрать картину происходящего в его воспоминаниях. Вместо этого ко мне разом в мозг влились как и полное понимание языка Сурлов так и доподлинные воспоминания Наума без всякого искажения:

** 1562 год времён сурлов, 295 дней с начала войны с Иллака против Вавир.**

Наум’Рум все ещё не продвинулся по служебной лестнице, и прямо сейчас он является одним из многих внезапно призванных в армию людей. Он только месяц назад закончил начальную военно-инженерную подготовку, но ещё и до этого его готовность умереть за короля вызывала даже некоторое недоумение у воинской комиссии.

Двенадцать паровых оборудованных грузовиков, работающих на дровах и воде, перевозят новобранцев прямиком на поля битвы, чтобы они поддерживали лишь самые жалкие и дешёвые из военных паровых машин, или же «ироков», если не переводить с языка сурлов наречие Вавиров.

Несмотря на то, что Наум знал о незначительности его роли, он всё равно хотел покрасоваться и добиться невиданных результатов на малом и серийном ироке.

В воспоминаниях Наума страна Вавир казалось весьма маленькой, но в то же время эта страна была в списках лидеров по густоте расположенных карьеров и шахт, откуда в невероятных количествах добывались металлы и сразу же уходили на производство вооружения.

Пускай ехать казалось бы и недалеко, но линии фронта постоянно меняли свои расположения. Буквально сегодня до места боевых действий нужно ехать больше суток, а завтра линия фронта может сама к тебе приехать. Из-за этого города, да и люди, живущие в них находятся в постоянной готовности к эвакуации в соседние страны с которыми хоть и негласно, но заключён мирный договор. Они также поставляют в Вавир сырье для Тирита. Об этом все знают, но если Иллак попытается вторгнуться в них, то незамедлительно получит сдачи от сотен других стран которые смотрят на эту войну, как на идейный конфликт двух средних держав.

В этот раз Науму повезло- все двенадцать машин добрались до военного лагеря без неожиданностей, даже следов вражеских партизан не наблюдалось, а встречать их собрались капитаны некоторых ироков, а поприветствовать новобранцев вышел лично генерал армии.

Пока генерал подходил, наверное, даже незаметно для себя, пробормотал: «Им было бы лучше сбежать!» Несмотря на то, что услышали наверное все, никто виду не подавал. Каждый чувствовал- дела очень плохи, но никто не хотел наводить панику, никто кроме Наума.

- Смешно! Среди нас не найдётся ни одного труса, который бы попытался сбежать! Каждый из нас готов воевать и умереть за Короля! За страну! И за завтрашний день.

Лицо генерала сейчас полностью демонстрировало недовольство от сказанного этим мальцом, но правила твердили ему, что его нужно похвалить за решительность, и отчитать за своевольное высказывание.

- Хвалю… Но я почему-то не вижу такого огня в глазах у твоих товарищей… - Генерал смотрит на Наума и на всех стоящих новобранцев взглядом полным отчаяния.

Генерал медленно и неспешна подходит к Науму, а затем за мгновение выхватывает пистолет из кобуры и буквально пара секунд- прижимает его ко лбу Наума.

- А СЕЙЧАС ТЫ ВСЕ ЕЩЁ ТАКЖЕ ГОТОВ УМЕРЕТЬ ЗА КОРОЛЯ ИЛИ ЭТУ СРАНУЮ СТРАНУ? !!!!

Генерал в ярости и в отчаянии, его голос дрожит, а из глаз начали литься слезы.

- Готов!

Наум сказал это гордо и при этом поднял голову. Конечно же, такие слова вывели генерала из себя, и, взведя курок, он начал давить на спусковой крючок. В тот же момент Наум буквально за доли секунды прежде, чем из ствола вырвалась пуля, схватил руку генерала и направил её вверх, этим спасая свою лысую голову от сквозной дыры.

- Ты говорил, что готов умереть за короля! Так почему ты цепляешься за жизнь!

- Потому что я не собираюсь умирать за пустые слова!

- Я не понимаю тебя… А разве они когда-то были чем-то большим…?

Кажется, Наум даже не пытается вести себя соответственно ситуации, а требует, чтобы ситуация всегда вела себя подобающе.

Развернувшись он увидел как его товарищи, другие новобранцы, смотрели на него, как на безумца, а некоторые смотрели не на него, а на генерала, который буквально секунду назад вышел из себя и не только позволил себе неподобающие высказывания, а также и безуспешно попытался убить новобранца.

- Приветствие не удалось!

Генерал развернулся и начал уходить в палатки лагеря, но пред этим спросил, кто этот смельчак, который посмел так дерзко выражаться, обращаясь к генералу.

- Как тебя зовут дерзкий придурок?!

- Я Наум’Рум! – Наум крайне презрительно смотрит на генерала.

- Наум, значит… пойдёшь в ирок капитана Кагия. А теперь гордись собой, ты будишь служить в ироке крупного класса под наименованием Камасса.

Среди капитанов начался переполох, и лишь один замер и отчаянно опустил голову. Его лицо не увидеть, но можно догадаться, что именно он и есть- тот самый Кагий, и видимо он понял намного больше, чем понял Наум.

Генерал больше не появлялся, а из палаток вышел человек, представившийся как зам. Капитана. И он уже произнёс свою немного глупую и даже наигранную речь, которая должна была поднять боевой дух среди новобранцев и капитанов. Но она не возымела должного эффекта. Следующим шагом было разделение новобранцев по ирокам и по аэростатам, которые были совсем не похожи на те, что летали по городам. Аэростаты используемые здесь скорее походили на огромные железные блюдца истыканные пушками, чем на изысканные произведения искусства. У большинства военных аэростатов есть лишь одно слабое место- это макушка, на которой обычно очень мягкая и лёгкая броня. Откуда, в теории, возможно пробиться и до заполненной смесью газов ёмкости. Хотя их обычно подбивают с земли- ведь добраться до макушки аэростата очень не просто и не только из-за большой высоты на которой они летают.

Каждый капитан обычно заранее ознакамливается с делами новобранцев, которые едут отдельным от колонны локомобилем.

Целых четыре часа шло распределение новобранцев. Капитаны малых ироков брали под своё командование два или три человека, а те, что командовали большими или средними ироками могли за раз забрать больше дюжины человек.

В конце-концов, когда Кагий ( который, в принципе, хотел взять лишь двоих или троих новобранцев для отчётности) подошёл к Науму и спросил:

- Ты хотя бы понимаешь, почему генерал приказал, чтобы ты служил в моём ироке?

- Да, ведь я ему нагрубил, а ваш ирок, судя по всему, пойдёт в авангарде!

Наум сказал это так, будто только этого он и добивался.

- Да?! А должен был пойти другой ирок, более бронированный, а теперь… Ты спровоцировал его, ты ведь даже и не представляешь, что он пережил!!!

Наум даже не хочет понимать своего генерала, он уже наполнил свой разум сильнейшим презрением к нему.

- Вы говорите так, будто он лично сражался будучи капитаном ирока.

- Так и было, но в итоге сверху поступило распоряжение, в котором говорилось, что командиру не следует так рисковать жизнью, ведя за собой армию.

- Значит его гложет мысль о том, что он теперь не может вести за собой армию идя в первых рядах?

- Нет, он просто уже видел что происходит в первых рядах, и он начал осознавать из-за кого это происходит… Лучше иди в палатку, ты уже знаешь в какую, и если не ляжешь спать сейчас, то, возможно, вообще никогда больше не поспишь.

Кагий развернулся и пошёл в сторону леска, скрывшись за горой наваленной земли.

Небо было полностью закрыто смогом, исходящим из городов и полей битвы, а воздух был заполнен едкой сыростью, которая раздражала слизистую носа. Подобная погода стояла постоянно, из-за чего по-настоящему светло было лишь где-то семь часов в день, несмотря на середину лета. В остальное время нужно было либо сильно напрягать зрение или носить с собой фонарь.

Каждому новобранцу выдавали снаряжение по приезду в лагерь, в которое входило: полевая форма с возможностью взять со склада запасную. Обе представляли собой комплект из комбинезона, шлема, железного нагрудника, аптечки первой помощи и респиратора. Фильтры респиратора нужно было самостоятельно чистить после двенадцати часов работы. Ещё в ироке выдают набор инструментов, необходимый для работы, и личное оружие, которое в случае с Наумом представлял собой короткоствольный карабин на пятнадцать патронов со складным прикладом. Таким вполне можно было пользоваться, держа его в одной руке как пистолет.

Весь военный лагерь представлял собой три дюжины палаток примерно одинокого размера, которые выполняли роли, как и казарм, полевых госпиталей, мастерских, складов, так и штабов, откуда при помощи резонирующих ультразвуковых передатчиков передают шифрованные сообщения на поля боя, или прямо в главный штаб по линии передающих резонаторов.

Зайдя в свою палатку, Наум сразу же встретил немного паникующие и испуганные взгляды его новых сослуживцев. По крайней мере так смотрели те, кто уже и раньше служил в Камассе, а те новобранцы, которые были приняты вместе с ним, даже и не смотрели в сторону Наума, возможно им было стыдно.

Внезапно к нему подошёл один из тех людей, которые таким странным взглядом сверлили Наума.

- Неважно, что ты говорил, все равно будешь делать то, что я скажу…

Этому вояке – инженеру, кажется, пришлось пережить куда больше, чем капитану, или даже генералу, у которого все конечности были на месте. У него не было обеих рук по плечи, а часть головы была покрыта швами до неузнаваемости искривлявшими его лицо настолько, что даже открыть рот без помощи вживлённого в его щеку механизма он не может, а левый глаз был окружён железным ободом со вставленным стёклышком. Этот механизм, вероятно, автоматически увлажнял глаз, который лишился век.

- Вы это так пострадали во время боя?

Со всем уважением обратился Наум к вояке.

- Боя? Я с первого дня войны ни одного Иллакийца не видел! Это- все результат случайного разрыва снаряда.

Эти слова не сильно удивили Наума, будто он сам готов так пострадать за свои идеалы.

- А, впрочем, не важно, слушай, Наум, мы тут все знаем, что ты настоящий патриот, но сегодня ты любишь свою родину, а завтра любишь оторванную руку, застрявшую в заряжающем механизме пушки двухметрового диаметра. А теперь, когда мы познакомились, иди спать!

- Извините конечно, а не соизволите ли представиться?

- Конечно, я Пикер'лукью, некогда был венриталием (в грубом переводе с наречия Вавиров: помощник инженера) инженера по сборке, который работал над Камассом, а сейчас являюсь инженером – стрелком главного калибра, поскольку именно я когда-то предоставил инженеру по сборке идею для реализации главного орудия на этом ироке. Понятно? А теперь спать и без лишних разговоров!

Наум сделал, как ему велели и лёг на кровать, предварительно повесив нагрудник и шлем на спинку кровати. Сколько бы он не пытался заснуть, погрузиться хотя бы в начальные фазы сна, ему все никак не удавалось, но судя по галдежу доносящихся с соседних кроватей, никто сейчас не мог уснуть. Отличия бессонницы солдат от бессонницы Наума это то, что Наум был в предвкушении и желании отличиться, а остальные солдаты были на грани, чтобы встать и сбежать, особенно после того, как новобранцы рассказали что слышали от генерала.

Спустя несколько часов, Наум услышал странное шуршание палатки и, зная о настроениях в отряде, он моментально встал, надев лишь каску и повесив кобуру с карабином на пояс. Двинулся на звук. Здоровенный радиатор печи в центре палатки не давал сразу увидеть беглецов, но как только Наум обошёл его, увидел как солдат, уже служивший в Камассе и новобранец прорезали ткань между стенкой и полом. Эти два солдата совершенно не стеснялись производимых собой звуками и даже с учётом, что никто не спал их действия игнорировались всеми солдатами в отряде.

- Что вы делаете?! – вызывающе обратился к ним Наум.

- Уходим, а ты тоже с нами хочешь? – ответил бывалый.

- Вы этого не хотите же делать, ведь так?

Наум заподозрил их в чём-то, но в то же время, возможно, он просто ищет причину, чтобы устроить самосуд, ведь он уже заметил, что почти все меры по контролю солдат не выполняются.

- С чего это вдруг… - хотел что-то сказать бывалый, но вдруг вмешался новобранец.

- Наум, мы же учились вместе, вместе сидели на одних и тех же лекциях, вместе тренировались, так что не сомневайся в наших решениях и просто отпусти нас.

- А я говорил что-то про ваши решения? Думаешь они меня волнуют ? Сейчас решено лишь одно! То, что через несколько часов нас отвезут прямо на фронт и мы встанем на наши посты в ироке капитана Кагия, и даже если нам будет суждено умереть, то мы умрём, сражаясь за свою страну!

- Ты хотя бы веришь в то, что говоришь? Ты знаешь кто наш король? Это старик, напичканный препаратами, а в то же время ты знаешь, кто наш враг? Это его сыновья, которые хотят прибить сумасшедшего старика, тратящего ресурсы страны на неизвестный проект!

- Это ложь! Наш враг- это Король Иллаков, подонок Гивар’оги!

- Это псевдоним братьев Помов, и все это знают! Сражаться против них- всё равно, что драться с законностью престолонаследия, и если у меня есть шанс драться за закон и за человеческое право, то я буду за него сражаться!

Новобранец ляпнул лишнего, теперь его ждёт суд по законам выдуманными Наумом.

- Так ты предатель! Нет- вы двое предатели и хотите предать Сез’Пома! Это деяние непростительно, вы должны пойти под трибунал немедленно!

Слова Наума были проигнорированны и эта двойка быстро вылезла из палатки и пошла в сторону леса, однако недалеко им удалось пробраться. Прежде, чем идти в след за ними Наум осмотрел их кровати и заметил, что под подушкой одного из них спрятана целая стопка пропагандистских листовок Иллаков, которые распространялись по стране контрабандой.

Наум пропустил их в лес и за это время успел наглядеться на многое- как другие новобранцы и ветераны бежали, проходя прямо мимо часовых, будучи проигнорированными. Это вывело Наума из себя и когда солдаты вбежали в лес, Наум выхватил карабин из кобуры и открыл по бегущим солдатам огонь.

- Не сметь!

Прокричал Наум и решив, что их засекли не предавшие страну часовые, солдаты, которые были только на полпути от побега, ещё сомневающиеся в своём решении, начали медленно возвращаться в палатки, забывая идею о побеге. В то же время Наум не прекращал огонь, рассудив, что раненый солдат- это все ещё солдат. Он решил наставить глупцов на кажущийся только ему нужный путь, методом холоднокровной жестокости.

Из леса доносились стоны раненых и даже иногда умирающих, стрельба остановилась лишь когда к Науму подошёл Пикер.

- Стой! Наум, прекращай стрелять!

Пикер был калекой и не мог остановить его, он решил наброситься на Наума с разбега ударив всем телом, но это не сработало. Наум перебросил Пикера через себя. Как только Пикер упал, Наум прижал его к земле, наступив ногой на грудь, но огонь по своим он так и не прекратил.

- С-с-стой, не надо! НЕ стреляй! – кричал Пикер, но он так и не был услышан Наумом.

Пикер все продолжал кричать!

- Посмотри на меня Наум! Видишь?! Видишь?! Что от меня осталось? Мне уже не будет места даже среди семьи, кто вообще захочет заботиться об инвалиде, подобном мне? И таких, как я, покалеченных войной, очень много и не факт, что им повезёт, и они будут спасены, как я. Эти люди скорее просто погибнут из-за осколка какого-нибудь механизма, либо отравятся от противотиритовых боеприпасов. И ты ничем не отличаешься от них, или от меня, ты тоже смертен!

Наум остановил стрельбу и презрительно посмотрел на Пикера.

- Ты говоришь, что эти люди как ты… и даже я… отвратительно! Не смей равнять меня с собой, трус старый! Я пристрелю тебя, также, как этих ничтожных предателей!

Только Наум навёл ствол на голову Пикера, как резко поднял его обратно, и сразу на месте, где была его рука, пролетела пуля. Это стрелял Кагий, который решил, остановить беспредел Наума.

- Наум, как твой капитан я приказываю, отбрось ствол и ложись на землю держа руки за спиной!

Наум пускай был и не доволен, но решил подчиниться. Отбросив ствол к ногам Кагия, Наум лёг животом на землю, положив руки за спиной. Следом к нему подошёл Кагий и скрутил Наума верёвкой.

- Уж прости, что не наручниками, просто у меня их нет.

Потом Кагий помог Пикеру подняться, сказав ему, что он может идти. Перед тем, как уйти, Пикер сказал: «Вы сами понимаете, что он сделал»,- и только потом вошёл в палатку.

После произошедшего к лесу начали подтягиваться другие солдаты, которые подходили к убитым, или раненым сослуживцам и оказывали первую медицинскую помощь, а затем относили раненых в госпиталь.

- Наум … что ты натворил…

- Это все были предатели, посмотрите в моей палатке два пустых места возле дыры, и под подушкой- на одной из них лежит целая стопка листовок врага! Я более чем уверен, что такие же есть и у других.

Стоило сказать это, как Наум заметил, что один из тех кто нёс раненого солдата на носилках что-то доставал из комбинезона раненого.

- Стой! Что ты только что у него достал из комбинезона?!

Услышав это солдат быстро спрятал это в свой комбинезон и развернувшись начал отдаляться от Наума.

- А ну стой!

Наум со связанными за спиной руками вскочил и помчался к солдату. Это было неожиданно, как и для солдата, так и для Кагия, который должен был выстрелить в Наума, но не успел- тот повалил солдата, несущего раненого на носилках, и провернув руки, вытянул их перед собой и просунул их к внутреннему карману комбинезона солдата, вытащив оттуда смятый кусок бумаги.

- Смотрите ! – Наум повернулся к Кагию и развернул бумажку, это оказалась такая же листовка какие он видел под подушкой на кровати сослуживца.

- Ладно, если подтвердится что листовки были у остальных, то возможно это как-то повлияет на твоё будущее. Но сейчас нет времени с этим разбираться, через два часа уже выезжаем на фронт и судить тебя будем после боя, если кто-то, конечно, из нас выживет...