Самый обычный день. Выходной в конце октября, послеполуденное время, караоке.

— Хару! Юки! Простите, что в последнее время отвратительно себя вела!

— !..

— !..

После выбора песни, когда заиграло вступление и на экране появились слова, я взяла микрофон и, как все думали, собралась начать петь. Но вместо этого во весь голос прокричала эти слова (которых, само собой, не было в песне), отчего из динамиков раздался мощный рёв.

— Думала, петь будем, а не извинения слушать...

— Хикари, не ори так внезапно! У меня аж в ушах зазвенело!

— Просто мне неловко извиняться по-нормальному!

Я, стоя с микрофоном, посмотрела на уже упомянутых Хару и Юки, сидящих напротив в повседневной одежде и застывших с планшетами для выбора песен в руках, после чего поклонилась так низко, что им даже не было видно моей головы... Думаю, многим стало интересно, как мы в принципе пришли к данной ситуации. Что ж, давайте объясню.

Вы же знаете, что после «того фестивального вечера» я не разговаривала с Хару и Юки в школе. Лишь коротко отвечала, что в порядке, и сразу сбегала от них. Но, видя такое моё поведение, они, само собой, понимали, что я совсем не в порядке, и лишь ещё больше переживали. И вот спустя почти месяц после рокового вечера... я наконец набралась смелости встретиться с суровой действительностью и впервые за всё это время написала в наш групповой чат: «Завтра в час дня собираемся в караоке Х! Кто не хочет − может не приходить, но я обязательно приду!» А уже после заметила, что Ая-тян вышла, и в чате нас осталось трое. Однако оставшиеся двое всё-таки откликнулись на мой призыв и пришли в условленное место (ещё и на полчаса раньше).

— Пусть в таком виде всё и выглядит дурачеством... но я правда попрошу прощения!

— Хикари...

— Ради этого я вас сюда и позвала.

В песне зазвучал последний припев, возвышая мою покаянную речь, что было вовсе ни к чему.

— А ещё чтобы рассказать о том, что случилось между мной и Аей-тян...

— Хикарин...

— Простите, что так долго молчала...

Когда я снова низко поклонилась, песня наконец закончилась, и в комнате наступила тишина. Естественно, они не аплодировали моему «выступлению». Лишь молча погружались в отголоски моего признания. А потом...

— А... а-а...

Хару, словно собравшись с мыслями, взяла микрофон, убедилась, что он включён и работает...

— Прости, нам уже твой друг детства-кун в общем и целом обрисовал ситуацию.

— Че-е-е-го-о-о?!

После чего из динамиков прозвучало её ошеломительное заявление!

...

— Я уточняла у классрука насчёт Аи-тин, и, похоже, формально школу она всё ещё не бросила.

— Вот как...

— Но такими темпами она вряд ли перейдёт в следующий класс.

— Кто бы сомневался... Да ещё с такой-то посещаемостью.

Сразу после громогласных выступлений с микрофонами, мы уселись за столом и стали шептаться. Всё-таки обсуждение дел Аи-тян было не для посторонних ушей. И да, раз уж мы могли вести столь откровенный разговор, можно считать, что примирение состоялось и очень быстро. Вообще говоря, благодаря их своевольному и безрассудному решению нагрянуть к Та-куну в школу, моё чувство вины значительно поутихло. Ведь если бы я сама перед ними не провинилась, то подобную выходку никогда бы им не простила. Так что спасибо вам, девчата, от всего сердца.

— Хикари... позволь уточнить...

— М?

— Ты правда хочешь опять водиться с Аей?

— Ага.

— Ну Хикарин, даже не раздумывала.

Я кивнула и ответила за долю секунды, из-за чего Хару вздохнула, а Юки была изумлена. Нет, ну а как иначе?

— Я ведь люблю Аю-тян.

— А как же друг детства-кун?

— Я не поддамся на эту провокацию!

Да, она мне нравится. Как бы она меня ни обманывала, как бы ни отталкивала. И на вопрос: «Почему?» смогу лишь ответить: «Сама не понимаю». К тому же её «сильно, очень, даже чересчур» любит Та-кун, так что я тем более не должна питать к ней симпатию. Наверное, всё это как-то странно? А-а, блин, не знаю!

— Раз такое дело, что делать собираешься? Как свяжешься с Аей?

— Ая-тин ведь из нашего чата вышла...

— Она, похоже, и аккаунт в Лайне удалила. Даже не дозвониться.

— Может, смартфон сменила?

— Она ведь однажды уже рвала все старые связи.

— Если ей не впервой, возможно, в этот раз особо и не колебалась.

— Ещё и чувство вины наверняка давило...

В отличие от меня, поглощённой эмоциями, Хару и Юки подошли к вопросу куда рациональнее. Да я и сама прекрасно понимаю, что на одном лишь моём бестолковом энтузиазме мы далеко не уедем. И всё же...

— Надо сделать всё возможное...

— Но, Хикарин, что мы можем?

— Думаю, у меня... у нас есть одна возможность доставить ей сообщение.

В конце концов, других вариантов нет. Продуманный план, надежда на авось, напрасные усилия − всё равно. Пока моё сердце бьётся − я не остановлюсь.

— Хикари... Вот именно поэтому ты и считаешься безнадёжной в любовных делах.

— Ну хватит уже!

После этого мы ещё долго болтали, сидя в тесной комнатке караоке. Даже дважды продлевали время, чтобы наверстать месяц, прошедший без общения. Последний час и вовсе, обняв друг дружку за плечи, вместе пели песни. Я аж немного прослезилась.

Сирасака Хикари, шестнадцать лет. Наконец-то из одной нас стало трое. И теперь, чтоб стало четверо, осталась ещё одна.

...

...

Последняя неделя октября. Осенний вечер, когда школьная жизнь... нет, сама жизнь затухает.

— Хм?..

Впервые за месяц я пришла в высотку у реки, лишь чтобы прибраться в пустующей квартире. Всю почту, которую забрала у входа, я небрежно бросила на стол в гостиной... и в эту же секунду заметила небрежно начерканную записку, которая торчала из этой кучи бумаги.

Сирасака Хикари 080-XXXX-XXXX

Такамура Ю 080-XXXX-XXXX

Свяжись с кем-нибудь из нас!

— !..

Я не раздумывая выбросила этот клочок бумаги из рук. И тут же, когда он ещё не коснулся пола, бросилась его ловить. Я сразу поняла, кто оставил эту записку. Но совершенно не понимала, что она чувствовала в тот момент.

— Вот же дура! Вот же дура! Вот же ду-у-ура!

Сейчас я могла лишь взволнованно прижимать эту бумажку к груди, стиснув зубы от боли.

Судо Аями, восемнадцать лет. Очевидно же, что я и так помню эти номера...