Перевод: Alliala

Редактура: Astarmina

Множество людей пришли на похороны герцогини.

— Пусть она покоится с миром в объятиях богини Ресины. Мои соболезнования, маленькая герцогиня.

— Благодарю вас за то, что пришли, леди Ариен.

— Я никогда не забуду герцогиню Марсетт.

— Благодарю вас, маркиз Оперт.

Никто не знал, принесла ли смерть её матери этим людям настоящую печаль.

Несчастная принцесса, потерявшая отца и сестру из-за предательства старшего брата, которому доверяла. Жалкая герцогиня, нелюбимая до последнего вздоха мужем, не сумевшим забыть свою бывшую невесту. Так люди по всему миру называли её мать. Всю жизнь эти сплетни преследовали её.

— Екатерина Ризель Исла фон Элиотер.

Шарлиз давно не произносила имя матери вслух. Когда назвала её не герцогиней Марсетт, а принцессой, которой та была от рождения, она почувствовала, как все вокруг зашептались. Но она продолжала говорить, не обращая на это внимания.

Её мать всегда ощущала бремя положения герцогини Марсетт. Поэтому после долгих размышлений Шарлиз приняла решение. Она уже предвидела, что это вызовет волну слухов в высшем обществе. Но она рискнула всем и провела похороны матери как похороны благородной принцессы.

«Моя дорогая матушка. Пусть ты обретёшь вечный покой»

Она мысленно произнесла то, что хотела сказать, и молилась, чтобы эти слова достигли матери. Сирень лежала у изголовья матери, которая покоилась со сложенными руками, словно в безмятежном сне. Это был не просто цветок, чтобы почтить память усопшей.

«Сирень — любимый цветок моей матери. Когда я смотрю на эти белые цветы, мне кажется, что я связана с теми, по кому скучаю».

«Они такие красивые, совсем как мама».

Так они разговаривали с матерью в тёплом оранжерейном саду в день её рождения.

«На языке цветов сирень означает прекрасные отношения. Мы не можем проводить много времени вместе, и я могу совершать с тобой лишь короткие прогулки, как эта, но я думаю, что отношения между принцессой и её матерью прекрасны, как этот цветок».

«Матушка!»

«С днём рождения. Я от всего сердца поздравляю тебя. Спасибо, что родилась моей дочерью и позволила мне жить как твоей матери, принцесса».

Отношения между матерью и дочерью, существующие так долго и никогда не прерывающиеся, были поистине прекрасными.

Внезапно с ясного неба полил дождь.

Когда-то Шарлиз ненавидела дождь, звучавший как чьи-то рыдания. Он словно напоминал ей, что в дождливые дни рядом с ней никого нет.

В отличие от неё, мать любила дождь. Когда она наблюдала, как падают капли одна за другой, ей казалось, будто что-то нерешённое в её сердце смывается прочь. Она говорила, что ей нравится более яркое солнце, приходящее после того, как дождь заканчивается.

«Однажды звук дождя не будет напоминать чьи-то печальные слёзы... Надеюсь, он станет чем-то, что успокоит сердце усталой принцессы».

Это был тот самый дождь, который Шарлиз так ненавидела, но теперь казалось, будто мать дала ей ответ.

Не осознавая что делает, Шарлиз выбежала наружу и протянула руку к небу, чтобы почувствовать дождь. Он должен был быть холодным, но капли, падающие на её ладони, были странно тёплым. Уютный и согревающий, как объятия матери.

— Ваше Высочество!

Няня, следовавшая за Шарлиз с зонтом, окликнула её.

— Няня.

— Простите, что ничем не смогла помочь вам в самый трудный момент.

Шарлиз взяла няню за руку, чтобы та подняла зонт.

— Это дождь, созданный матушкой. Няня знает. То, что я действительно ненавидела.

Вместо матери, которая не могла проводить с ней много времени из-за болезни, пустоту заполняла няня. Возможно, именно благодаря ей Шарлиз смогла вырасти такой, какой она стала.

— Мы... встретились, когда мне было 9 лет. Должно быть, вам было очень трудно, но спасибо за ваше терпение.

— Ваше Высочество...

— И теперь я никогда не забуду этот момент, когда няня держит надо мной зонт.

Услышав эти слова, няня заплакала. Скорбя о смерти герцогини, она говорила, что Шарлиз страдает больше всех.

Шарлиз вспомнила день, когда впервые встретила свою няню.

«Меня зовут Хелен. Я буду новой няней принцессы. Это моя дочь, Мартин. Мартин, поздоровайся с принцессой».

«Мартин Люн де Раэль приветствует принцессу».

«Принцесса очень похожа на мадам, когда та была молодой».

«Могу я рассказать вам историю о том, какой мадам была, когда была принцессой?»

Няня, уволившаяся, чтобы родить Мартин, вернулась по просьбе её матери.

«Мадам, кажется, устала, принцесса. Не хотите ли поиграть со мной в куклы?»

«Нет».

«Тогда, может, выйдем на прогулку?»

«Нет. Я ненавижу тебя! Уходи!»

«Я подожду. Я всегда буду здесь, пока принцесса не откроет дверь своего сердца. Можете не торопиться».

Как бы она ни спрашивала, Шарлиз не отвечала. Няня не избегала ее, когда та была готова ударить. Она даже не сердилась. Просто стояла и ждала её.

— ...обними меня.

— Если принцессе больно, то, думаю, и мне будет больно.

— Если мне больно, почему няне тоже больно?

Няня, ухаживающая за Шарлиз, которая не могла спать из-за жара, ответила:

— Потому что принцесса — драгоценный человек, и всё, что я могу делать — смотреть на вас. Вот почему мне тоже будет больно.

— Я... драгоценный человек для няни?

— С момента, когда я впервые увидела принцессу, я думала о вас как о своей дочери. Хоть вы и избалованная. Для меня принцесса — то же самое, что и Мартин.

— ...никогда.

— Да?

— Я никогда не считала себя избалованной.

Когда она посмотрела на руки няни, они были такими же маленькими, как у её матери. Следы прожитых лет отпечатались на её лице.

— Теперь я буду защищать няню.

— Ваше Высочество...

— Так что... останетесь ли вы со мной в качестве моей няни?

В её прошлой жизни, сразу после похорон матери, няня стремительно слабела. В конце концов ей пришлось покинуть герцогство.

Няня крепко обняла Шарлиз и ответила:

— Это единственное место, где я должна быть.

— Няня.

— Я ещё больше благодарна, что вы растёте такой замечательной.

Мать была права. Дорогие люди — не слабость, а те, кто даёт силы жить.

***

Лишь поздно ночью разошлись все люди, заполнявшие особняк. Пройдя через оранжерейный сад, полный сирени, любимого цветка матери, она оказалась перед её могилой. На ней было несколько надписей.

[Вторая принцесса Арго III и императрицы Роксаны.

Младшая сестра кронпринцессы Элизабет.

Мать Шарлиз.

Екатерина Ризель Исла фон Элиотер покоится здесь.]

Особенно выделялись эти четыре строки.

— Забавно. Человек, умерший Элиотер, похоронен на кладбище Марсетт.

Издалека донёсся голос герцога Марсетт. Он не отпускал её мать с миром до самого конца.

— Моя мать всегда испытывала давление от необходимости быть герцогиней Марсетт. Она никогда не улыбалась непринуждённо из-за чувства вины за то, что заняла чужое место и разрушила чью-то жизнь. Я не хочу, чтобы к ней относились как к вашей жене или герцогине. Потому что герцог всегда был именно таким. Не только герцог расстался с любимыми. Предупреждаю, не оскорбляйте больше мою мать.

— Твоя мать обманула меня. Она десятилетиями ничего не говорила, глядя на меня, не зная, жива Сиаэль или мертва!!!

— Моя мать так сожалела о герцоге, что не могла даже упрекнуть вас.

Герцог Марсетт всегда был таким. Он не смотрел прямо в глаза реальности, думая только о нанесённом ему ущербе. В результате он не принимал во внимание тяжёлое положение тех, кто страдал.

Шарлиз повернулась, прошла мимо герцога Марсетт и направилась в свою комнату.

— Сейчас весна, но по ночам холодно.

Хейли, глядевшая на Шарлиз с тревогой в глазах, накинула на неё тёплую шаль, которую принесла.

— Сегодня... действительно холодно.

Ночь, когда казалось, что заснуть будет невозможно, всё же прошла.

На следующий вечер Шарлиз с недоумением спросила, почему не видит многих знакомых слуг, включая Лари. Хейли, прислуживавшая ей, неохотно ответила с растерянным лицом:

— В пристройке не хватало работников, поэтому Лари и других слуг вызвали туда.

— Кто приехал? И как они посмели так беспечно забрать личную горничную маленькой герцогини?

— Приказ герцога был дан внезапно, поэтому я не знаю, кто это.

Лилиан.

Внезапно имя этой девочки промелькнуло в мыслях Шарлиз. С неспокойным сердцем она отложила книгу, которую читала, и направилась к пристройке.

— Приветствуем, маленькая герцогиня.

Два рыцаря, охранявшие вход, склонили головы в приветствии.

— Откройте дверь.

— Герцог приказал никого не впускать.

— С каких пор есть места, куда я, маленькая герцогиня, не могу войти?

Шарлиз проявила упрямство, показывая, что не отступит.

— ...Прошу прощения. Пожалуйста, проходите.

Колеблющиеся рыцари подумали мгновение и наконец открыли дверь.

— Вы должны следовать за восходящим солнцем, а не за заходящим, чтобы спасти свою жизнь. Если вы ещё раз ослушаетесь моих приказов, знайте, что больше шансов не будет.

— Посвящаем этот меч молодой госпоже.

Они немедленно преклонили колени и принесли рыцарскую клятву.

Войдя внутрь, она увидела Лари, которая суетилась, перемещая вещи.

— Лари.

— Ваше Высочество! Что привело вас в пристройку... — Лари посмотрела в глаза Шарлиз и осторожно спросила.

— Что ты здесь делаешь? — спросил герцог Марсетт, спускавшийся по лестнице вместо Лари, которая не могла говорить дальше.

— Как маленькая герцогиня, я имею доступ в любое место герцогства.

— Это невежливо.

— Это вы невежливы, Ваша Светлость. Зачем вы забрали Лари? Даже если не хватало работников, вы должны были сначала спросить моего разрешения.

— Я — глава герцогства Марсетт. Раз я глава, должен ли я просить твоего разрешения, чтобы одолжить твою служанку?

Герцог Марсетт не отступал. Это было похоже на разговор с ребёнком, с которым невозможно найти общий язык.

— Лари, пойдём. Я хочу наконец попробовать сладости, которые ты приготовила.

— Ваше Высочество...

Шарлиз взяла Лари за руку и попыталась немедленно уйти. Она хорошо понимала, что этот опрометчивый поступок смущает Лари и не соответствует достоинству маленькой герцогини. Но она не хотела столкнуться с той девочкой, которая, как она думала, могла быть здесь.

— Шарлиз! — герцог Марсетт громко позвал её по имени.

Она проигнорировала его крик и продолжала идти.

— Папа!

Услышав голос милой и жизнерадостной девочки, Шарлиз резко остановилась. Она медленно повернула голову и посмотрела назад.

— Здравствуй, сестра.

Этой девочкой была Лилиан.

Она смотрела на Шарлиз, ярко улыбаясь своим невинным лицом, не ведающим ни о чём.

— Этот ребёнок... твоя младшая сестра, Лилиан.

Щёлк.

Слова, произнесённые герцогом Марсетт, разрушили рассудок, за который она так держалась.