Перевод: Alliala

Редактура: Astarmina

— Высочество. Ваше Высочество.

Шарлиз рефлекторно отмахнулась от прикосновения, разбудившего ее. На лбу выступили капли холодного пота. Тело казалось тяжелым, словно наполненным водой. К тому же ее мучила сильная головная боль, слововно кто-то бил молотком.

— Вам... приснился кошмар?

Повернув голову, она увидела Лари, с которой рассталась, когда та стала служанкой Лилиан.

— Лари?..

— Да, Ваше Высочество. Я рядом.

Она чувствовала на себе взгляд Лари, полный тревоги и беспокойства.

Мягкая ткань одеяла была ей знакома. Яркий солнечный свет, льющийся через прозрачное стекло окон, щекотал глаза. Судя по виду и ощущениям, это, похоже, был не сон.

Шарлиз никак не могла осознать происходящее. Она умерла после того, как увидела мужчину с серкбристыми волосами. Его облик был размытым, поэтому невозможно было понять, кто он. Уголки его губ, едва заметно приподнявшиеся, почему-то оставляли ощущение горечи. Её сердце билось так быстро, что она не могла совладать с собой, просто думая об этом человеке.

Как чернила, растекающиеся в воде, её мучительная головная боль постепенно расширяла радиус.

— ...принеси мне воды.

У нее болело горло, и она попросила воды. Лари налила ее в стакан, стоящий на столе.

— Ах, да. Пожалуйста, подождите минуту.

Руки Шарлиз дрожали, и она чуть не уронила стакан. Благодаря помощи Лари, она не удержала его и осторожно поднесла к губам. Затем глубоко вздохнула.

— Лари.

— Да, Ваше Высочество.

— Какое сегодня число?

Возможно, Лари удивилась, почему её госпожа вдруг спросила об этом, но, не задавая лишних вопросов, ответила:

— Вечная весна империи Элитоэр, 1 апреля 1517 года.

Даже после этого, Шарлиз всё равно не смогла расслабиться. Её растерянность продолжала нарастать.

«Четыре года назад. Я вернулась, когда мне было 17. Это... имеет значение? Что произошло?»

Ей это не нравилось. Если бы это ситуация не была игрой воображения, она оказалась бы ужасающей. Девушка хотела забыть обо всем и отдохнуть. Именно поэтому она отказалась от ребёнка. Теперь она боялась, что это ужасное событие повторится. Она больше не хотела быть уязвимой или зависеть от других людей.

Шарлиз протянула руку, чтобы поймать солнечный луч, щекочущий её глаза. Конечно, его нельзя было поймать, но в её руке чувствовалось тепло.

«Четыре года назад в это время... я всё ещё была младшей герцогиней. Моя мать...»

Что-то быстро пронеслось у неё в памяти. После долгих лет обучения за границей в Академии Розетт, она стала младшей герцогиней на церемонии совершеннолетия. Её мать умерла в следующем году, но сейчас она, должно быть, ещё жива.

— А как... мама?

— Сейчас госпожа должна принять лекарство и лечь спать.

Лари изначально училась работе горничной матери Шарлиз, поэтому всё ещё помнила расписание бывшей хозяйки. Кроме того, она обладала такой живой и любопытной натурой, что, казалось, не было ничего, о чём она не знала. Она была знакома со всем происходящим в особняке настолько, что получила прозвище «источник».

— Это хорошая новость. Я хочу выпить с ней чаю после долгого перерыва, поэтому передай ей, чтобы она сообщила, когда это будет возможно.

— Да, Ваше Высочество.

Сердце Шарлиз снова забилось быстрее. Она слышала его биение.

Девушка умерла, но вернулась к жизни. Казалось, что она стала моложе. И едва могла скрыть волнение от новости, что её мать всё ещё жива. Узнав, что та умерла в одиночестве на рассвете, эта смерть превратилась в пепел сожаления, который глубоко засел в уголке её сердца.

Отец привёл Лиллиан в тот день, когда Шарлиз передали памятный подарок от матери, который та получила от подруги. Ослепительные голубые бриллианты выглядели одинокими, несмотря на то, что были всего лишь драгоценностями. Они сверкали, будто намеренно демонстрируя прекрасную форму, чтобы скрыть этот факт.

— Ваше Высочество, это Хейли.

Когда Шарлиз погрузилась в печальные воспоминания, она услышала вежливый стук в дверь.

Она вышла из размышлений и разрешила

— Входи.

Всего у нее было три личные горничные.

— Ты пришла, Хейли.

— Как вы провели ночь, Ваше Высочество?

Лари, с каштановыми волосами и темными глазами, и Хейли, производящая впечатление спокойной особы. Последней была Мартин, дочь её няни, одна из немногих, кому Шарлиз доверяла.

Хотя после смерти ее матери Мартин уволилась с работы, вскоре за этим её няня сильно ослабела. По приказу герцога Марестт Лари была вынуждена стать служанкой Лиллиан. По этой причине время, которое она могла провести с ними, казалось ей очень ценным.

— Что случилось?

— Это... семья маркиза Радиаc послала кого-то...

— Маркиз Радиаc?

Семья Дельфира.

Если маркиз Радиас отправил кого-то рано утром, было очевидно, что это как-то связано с Делфиром.

Волнение, которое испытывала Шарлиз, быстро исчезло. Особенно, когда она увидела неуверенный вид Хейли.

— Этот человек сказал, что молодой господин Делфир ехал на лошади, вдруг упал с неё и потерял сознание.

— Потерял сознание?..

Даже услышав слова Хейли, Шарлиз не почувствовала ничего особенно странного.

— Ваше Высочество?

Если бы это была обычная Шарлиз, она бы спросила у Хейли, где находится Дельфир, как это произошло и насколько сильно он пострадал.

Вела бы себя так, будто собирается немедленно отправиться и погрузиться в заботы.

— Хейли.

— Да, Ваше Высочество.

— Я думаю выпить чаю с моей матерью. Передай посланнику Радиас, что я занята и не знаю, когда смогу их посетить. Также скажи, чтобы они не ждали меня.

— Хорошо, Ваше Высочество.

Хейли была удивлена непривычным отношением Шарлиз к делам, связанным с Делфиром. Вскоре она поклонилась и ушла. Лари, находившаяся рядом, тоже покинула комнату, сказав, что приготовит воду для ванны.

Оставшись одна в просторной комнате, Шарлиз несколько раз моргнула. Она сжимала и разжимала кулак, придавая руке силы, и слегка ущипнула себя за щеку. Кожа оказалась настолько мягкой, что быстро покраснела, и она ощутила легкую боль. В этот момент девушка окончательно убедилась, что вернулась в прошлое, в ту жизнь, которую прожила до смерти.

Вскоре её охватило чувство вины за ребёнка, который был в её утробе, и за то, что она выжила одна. Почувствовав разочарование и безысходность, она подняла руку и погладила себя по груди. Хлынули слезы, и она не могла их сдержать, как бы сильно ни старалась.

Ей казалось странным, что она не почувствовала беспокойства, когда услышала новость о произошедшем с Дельфиром несчастном случае. Всё время, что они провели вместе, как он говорил, было ужасным. Она злилась на него за то, что он обесценил их общее прошлое, воспоминания, которые они накопили. Она даже испытывала чувство вины за ребёнка, который умер, так и не увидев света этого мира.

Она никогда больше не должна влюбляться. Нет, для неё было естественным больше не испытывать этого чувства. С этой мыслью Шарелиз направилась в ванную комнату.

— Ваше Высочество, температура воды подходящая?

— Да, всё в порядке. Спасибо, Мартин.

Шарлиз погрузилась в тёплую воду.

— Это моя обязанность, — ответила с лучезарной улыбкой Мартин, напомнив ей о няне.

— Поезжай в особняк виконта Раэля на несколько дней. Пока будешь там, передай мое приветствие няне.

Казалось, Мартин провела всю ночь, переживая за мать Шарлиз, которая вернулась в поместье виконта Раэля из-за болезни. Усталость легко читалась на ее лице.

— Благодарю вас, Ваше Высочество.

Смыв пену, Шарлиз встала и вышла из ванной комнаты.

— Госпожа сказала, что Ваше Высочество может навестить её до заката.

— Прекрасно, Лари.

Шарлиз надела мягкий халат, который ей протянула Хейли. Высушив волосы, нанеся лавандовый бальзам и тщательно их расчесав, Хейли обратилась к ней необычно:

— Кажется, будто вы снова вернулись в детство, Ваше Высочество.

— Разве? Может быть, это потому, что я так давно не видела свою мать.

— Я беспокоилась, потому что в последнее время Ваше Высочество, кажется, очень занята, но теперь я спокойна, — ответила Хейли вежливо, словно пытаясь успокоить младшую сестру. Лицо Шарлиз покраснело.

Наконец, она закончила одеваться, надев удобное, светло-голубое платье, которое, однако, выглядело несколько слишком официальным для случая. Затем она направилась в комнату герцогини Марсетт.

— Молодая госпожа пришла.

Горничная сообщила, что пришла Шарлиз.

— Впусти её.

Утончённый голос герцогини прозвучал, несмотря на усталость, вызванную долгой борьбой с болезнью.

— Давно не виделись, младшая герцогиня.

Им были настолько неловко друг с другом, что трудно было представить их как мать и дочь, которых связывают родственные узы и которые живут в одном особняке.

Шарлиз давно не слышала, как ее мать называла ее младшей герцогиней, и это звучало для нее непривычно.

— Матушка, вы хорошо себя чувствуете?

— Мне стало намного лучше. Что привело тебя сюда?

Вместо того чтобы обидеться на мать, которая интересовалась причиной визита дочери, Шарлиз, наоборот, была счастлива, потому что та осталась такой же, какой она запомнила ее.

— Младшая герцогиня?

Этот момент был дороже всего на свете. Нет ничего ценнее, чем просто встретиться взглядом и дышать одним воздухом в одном месте.

— Так получилось... Что я соскучилась по вам, матушка.

Она испытывала радость, просто находясь рядом с той, по кому всегда скучала. Шарлиз хотела, чтобы этот момент длился вечно.