Глава 159. Цветы опали

(п.п. Хрен – Черно-белая сказка или Babushka – Вечерня)

Билан с силой прижала своими белоснежными, словно высеченными из чистого нефрита руками рот, лишь бы не разрыдаться вслух. Что же она только что увидела? Это было самое жуткое видение? Иллюзия, чудовищный обман чувств? Из Белой башни вышел не Конкай, а Панк.

Фигура в чёрной магической мантии держала в одной руке изумрудно-зелёный посох, а в другой, за волосы – голову Конкая. Шел он неспешно, словно прогуливаясь по саду, навстречу троим, что ждали у подножия Белой башни. Из разорванной шеи Конкая всё ещё капала алая кровь, его окаменевшее лицо застыло в выражении бесконечного потрясения и немой обречённости.

Конкай мёртв. Тот самый Конкай, который клялся сокрушить зло и спасти всех, он погиб. Погиб от руки Панка.

«Как такое возможно… Почему всё обернулось именно так…»

Слёзы стекали по лицу девушки и капали на белую шею. Сколько бы Билан ни твердила себе: «Это всего лишь кошмар, это неправда», — перед глазами всё равно стояла беспощадная действительность.

Так называемая справедливость не победила зло. В этой битве победителем оказался Панк.

«Нет… нет! Ты, злой колдун, ты… ты убил господина Конкая!»

Дикидо, охваченный яростью, вскинул кулаки и бросился прямо на Панка. Но едва он успел подскочить к нему, как его тут же отшвырнула невидимая «Сфера отклонения». Он растянулся на земле, нелепо перекувырнувшись, а его белоснежная мантия моментально покрылась грязными пятнами.

«Что, удивлены?»

Панк равнодушно обвёл взглядом скорбящую Билан, гневного Дикидо и молчаливую Лоталан. И холодным голосом, без малейшего выражения на лице, произнёс: «Каким же убогим должно быть ваше мышление, если вы верите в эти рыцарские сказочки для малых детей? Каким невежеством нужно обладать, чтобы всерьёз считать, будто глупый авантюрист способен победить подготовленного мага? Каким же идиотизмом надо быть одержимым, чтобы ещё и остаться здесь дожидаться меня, и делать это так… самоуверенно?»

«Замолчи! Господин Конкай никогда не был глупцом! Он учил нас, что такое истинная доброта! Пусть я сейчас слаб, но однажды я стану сильным и тогда… тогда я отомщу за наставника Конкая!»

«Чшш!»

Пронзительный звук, словно что-то острое вонзилось в плоть, оборвал его слова. Речь Дикидо так и не была закончена. И уже никогда не будет.

Из уголка его рта потекла кровь. Юноша с ужасом опустил голову – из его груди торчала полупрозрачная энергетическая ладонь, сжимающая пульсирующее, кроваво-красное сердце.

«Ссшш!»

Но Панк не остановился. Безжалостно сжав пальцы заклинания «Магическая рука», он рванул. В следующее мгновение сердце Дикидо вырвалось из груди. Звук лопающихся артерий и вен был слышен отчётливо. Кровавые сосуды, как перерезанные тугие резиновые жилы, дёргались и сокращались. А обнажённое сердце тщетно билось в ладони магической руки.

Потоки крови моментально окрасили одежду юноши алым. Под светом восходящего солнца его зрачки расширились, и хрупкое тело тяжело рухнуло в образовавшуюся кровавую лужу.

«Возможно, однажды я произнёс клятву, которая и дала тебе смелость броситься на меня. Но ты, похоже, так и не понял, что клятвы никогда не имели для меня значения и никогда не будут иметь.

И к слову сказать, я не поклоняюсь ни одному божеству. Даже этой глупой богине магии». — произнеся это, Панк сжал сердце Дикидо, раздавил его, и ошмётки плоти с хлюпаньем упали на землю, ползая в кровавой грязи.

Ветер стих. Облака рассеялись. Цветы опали…

Билан пустым взглядом смотрела, как Панк выдрал сердце из груди Дикидо. Его тело рухнуло, словно сломанная кукла, руки и ноги дёргались в последних судорогах, лицо постепенно бледнело.

«Нет, нет, нет-нет-нет-нет-нет! А-а-а-а-а-а! Этого нет! Это неправда! Это неправда! Это неправда!»

В тот миг, когда тело Дикидо было пронзено, Билан словно услышала, как в её душе что-то сломалось. Боль, во много раз сильнее любого «Малого причинения боли», разорвала её внутренний мир на куски.

Она бросилась к его телу, рухнула на колени в залитую кровью землю. Её дрожащие белые руки тщетно пытались заткнуть зияющую рану. Она прижала холодное лицо юноши к себе, и слёзы градом покатились по её щекам.

Билан разрыдалась. Она рыдала в голос, как новорождённый младенец. Она рыдала, как загнанный в холоде зверь. Беспомощно. Потерянно.

Ещё вчера она была счастлива. Сегодня всё её счастье превратилось в остывший труп, лишённый малейшего тепла.

Отчаяние. Скорбь. Муки. Безысходность. Бесчисленные боли и ледяной мрак обвили её, как черви, впившиеся в кости.

В этот миг она увидела, как весь её мир рухнул.

Как бы отчаянно и безысходно она ни плакала, сердце Панка оставалось таким же холодным и ровным, без малейшей дрожи.

«Хоть ты и выглядишь очень печальной, я обязан сообщить тебе две дурные новости. Первая: вера этого юного господина была слишком слаба, и она не смогла вознести его в царство богов. Теперь же Река Судеб наверняка уже поглотила его навсегда. Вторая: я превращу тебя в ядро души для Голема №2. Так что ты не сможешь последовать за ним. Впрочем, возможно, это даже неплохо. Ведь я сотру твои чувства. Разве не так?»

Голос Панка оставался ровным, без малейших колебаний. Он достал из хранилища прозрачный магический кристалл и начал готовить заклинание извлечения души.

Но Билан, всё ещё рыдающая, уже никак не реагировала на происходящее. Как говорится, нет большего горя, чем смерть сердца. С того мгновения, когда умер Дикидо, для неё всё утратило значение.

«Официального уровня заклинание Школы Преобразования «Малое извлечение души»».

Её душа легко вышла из тела и была заключена в кристалл. С самого начала до самого конца Билан не сделала ничего, кроме как плакать.

Её тело рухнуло поверх тела Дикидо. Красивое лицо прижалось к его груди. Казалось, будто оба просто уснули, но их дыхание навсегда остановилось.

Панк спокойно убрал кристалл с душой и повернулся к Лоталан, которая всё это время молчала.

«Теперь твоя очередь…»

Он равнодушно смотрел в её глаза, полные слёз, и говорил так же обыденно, словно произносил повседневную фразу, вроде «Ты поела?».

Услышав эти слова, Лоталан неспешно подошла к нему. Её маленькие туфельки звонко стучали по земле, золотистый хвостик колыхался на ветру. Она подняла голову и мягко сказала: «Если я признаюсь, что влюбилась в вас с первой нашей встречи, почтенный господин Панк, вы пощадите меня?»

«К сожалению, нет».

Ответ Панка был прямым и безжалостным. Он легко коснулся посохом её головы. Изумрудный наконечник и её золотые волосы засветились вместе.

«Тогда… будет ли у меня возможность после смерти стать вашей помощницей?»

Холодная энергия проникла в её разум, зрение начало мутнеть. Лоталан едва слышно задала свой последний вопрос.

«Возможно».

Панк произнёс это с равнодушием. В следующий миг мощная магия вырвала душу девушки.

«Вот и всё… я довольна…»

Её последнее едва слышное дыхание сорвалось, и по щеке медленно скатилась одинокая слеза.