— Доброй ночи, Майкл, — отошла Уонка после недолгих объятий.

— Тебе тоже доброй, — криво улыбнулся тот и сразу, как сказал, отвернулся.

Хлопок закрывающейся двери, и двое людей будто оказались разделены по две стороны баррикад. Только кратковременное воспоминание, которые важным будет только несколько последующих минут, являлось единственным, что может указать на их непростые взаимоотношения.

Раньше Уонке часто приходилось прощаться на ночь со своими друзьями, товарищами по оружию, так что эта картина смогла немного навеять тёплыми воспоминаниями. Сколько бы времени не прошло, но воспоминания всегда остаются воспоминаниями. Хорошие или плохие — это не очень и важно.

Глубокий выдох, и не успела она сделать шаг, как её окликнули. Оказалось, что вместе с ней вышел и третий человек.

— Уонка, добрый вечер. Прошу прощения, что побеспокоил вас. Однако у меня имеется то, что, предположу, является драгоценным для вас.

Точнее не человек, а… робот. Механический слуга Михаила, если быть яснее. Говорил тот негромко и медленно, чтобы не сбивать своего собеседника с нити непродолжительной беседы.

— А-а… ничего страшного, Патрик… — попытка взять себя в руки увенчалась успехом, и Уонка слабо улыбнулась, говоря так же негромко.

Вместо слов тот протянул нож правильной стороной. Из-за отсутствия вменяемого освещения, Уонка так и не смогла получше рассмотреть протягиваемое.

— Возьмите, пожалуйста. Если боитесь агрессии с моей стороны, Уонка, то могу заверить вас, что, если бы я хотел причинить вам вред, вы бы не сумели переступить порог.

Прямолинейное откровение пришлось ей не по душе, но она всё же спокойно взяла нож… Который оказался горячо любимым подарком её старшей сестры! Возникшее в мгновение удивление удалось спрятать за спину.

Уонка подняла взгляд, попутно одним ловким движением закрепив лезвие в положенном ему месте.

— Куда пойдёшь? — постаралась она спросить дружелюбно.

— Возможно Майкл попросит меня проследить за его безопасностью.

— Хорошо…

И не давая ни секунды на раздумья, Патрик спрашивает, начиная со своего привычного:

— Прошу прощения.

— Ась? — посмотрела она на него.

— Какой напиток вы прежде всего предпочитаете выпивать с самого начала дня?

— М-м-м… дай-ка подумать… — приставила Уонка ладонь к подбородку, посмотрев куда-то в ночное пасмурное небо. — Я… из-за беременности стараюсь пить только воду. Чай могу, но только по случаю.

— Вас понял, Уонка, — Патрик вторично ответил незначительным кивком.

— Тогда желаю тебе доброй ночи. Вы ведь, роботы с одноимённой Федерации, спите по ночам? — решила она по-дружески уколоть Патрика, но…

— Нет, Уонка.

Он ответил в своей манере.

— Ну… тогда всё равно доброй ночи тебе, — не смутилась она ни на грамм.

Слабо улыбнулась та и была такова. Развернулась и отошла к номеру Берты и Бевиса, постучав костяшками пальцев по двери.

Патрик наблюдал за девушкой несколько секунд, после чего вернулся к Михаилу.

— Кто? — еле слышно спросила одна.

— Я, Уонка, — энергично ответила другая. — Впусти меня, пожалуйста. Бевис ночует в нашем номере, и Майкл решил остаться с ним. Так что, можно сказать, я к тебе с ночёвкой… Ты же не против?

— Подожди…

Раздался приглушённый звук поставленного на деревянную основу чего-то тяжёлого и металлического, — будь здесь Майкл, тот бы сразу же определил этот стук как напоминающее среднее по весу оружие, — также слышалось жалобное мяуканье кота.

Раскрылась наполовину дверь.

— Берта, привет!.. А-а почему ты вся красная?!

Перед Уонкой предстало давно уже не опухшее, но до сих пор красноватое лицо Берты. Такой вид заставил первую в одночасье заволноваться.

— Войди. Прошу, — вместо ответов посторонилась та, раскинув одну руку в сторону, предлагая пройти дальше.

Войдя, сразу бросилось в глаза удручённое и очень грустное расположение духа: работающая в одиночку прикроватная лампа; ожидающий своей трапезы кот; лежащая на столе винтовка; и множество использованных бумажных салфеток, разбросанных у подножья единственной в номере кровати.

— Берта, — тихо начала Уонка. — что случилось? Не пойми меня неправильно. — протянула она руки вперёд. — Я просто хочу поинтересоваться твоим положением.

— Положением... — пробормотала та, выдавливая из пакетика в миску жидкий кошачий корм. — Оно у меня в норме.

— Но… — не находила что сказать Уонка. — ты же плакала…

В ответ Берта тяжело выдохнула и встала с колен. Медленно подошла к урне, стоящей в углу кухонной части номера, и выбросила в неё мусор.

— Люди всегда плачут. На похоронах. При депрессии. При стрессе. Это нормальный и подкреплённый природой человеческий процесс, — безжизненно заметила Берта. — Не думаю, что это сильный повод для волнения.

— Я не об этом. Ты ведь вся красная, Берта. Обычно люди так сильно не плачут, если только с ними не случилось... горе.

— Оно, можно сказать, и случилось…

Выдохнула она, поняв, что не сможет прогнать Уонку, как и не поделиться с той подробностями. Ведь та имела удивительные способности расположить к себе.

Берта не раз наблюдала, как Уонка общается с Майклом: открыто, непринуждённо. Особенно это подчёркивалось теми моментами, когда она ненароком подслушивала их в какой-то степени душевные разговоры, когда те находились в своей комнате, в том доме, который они все не так давно покинули.

Конечно, она также не раз замечала, как Уонка ведёт себя непоколебимо, без видимых эмоций, общаясь с ним же, но такие моменты обычно перекрываются более запомнившимся и яркими, как, например, сейчас.

Уонка подошла к Берте, застывшей, словно вкопанная, и бережно опустила ладонь на её плечо, ощущая под пальцами напряжение мышц.

— Ты сильная, Берта. Я знаю это. Я видела это. Ты многое пережила и смогла уцелеть. Такой, какая ты есть… — начала Уонка, но её речь прервалась так же быстро, как и началась.

— Ты ничего не знаешь обо мне и смеешь говорить так, словно знакома со мной многие годы?

— …Какая бы трудность тебя ни застала, ты всё равно идёшь вперёд, и это внушает мне уверенность, что…

— Перестань.

— Что наша маленькая, но одновременно такая сильная группа, сможет идти вперёд несмотря на все невзгоды, с которыми мы столкнёмся. С теми, что столкнулись, мы распрощались. Может всецело, может неполностью. Но мы попрощались с ними.

Секунды тишины, преобразовавшиеся в десятки, смогли по-настоящему ощутить то скверное напряжение, возникшее между ними. Самой главной деталью на протяжении всего это времени оставалось то, что исходило оно только от одного человека.

Именно он и сделал шаг назад, грубо скинув руку с плеча.

— Уонка, ты даже не знаешь, что случилось, и уже начинаешь говорить, пытаешься поддержать меня. Ни спросила, ни, даже, не решилась поинтересоваться насчёт моего мнения…

— Но разве твоя проблема или проблемы — не решаемы?

— Поверь, их… То есть, её… нелегко убрать, — тяжко выдохнула та. — Я… буду честна, сталкивалась со многими трудностями, и не скажу, что каждая из них имела очевидный выход.

— Я такая как ты, и…

— Ты не такая как я, — холодно отрезала Берта.

— …у многих были трудности, проблемы, которых не очень-то и просто решить, — несмотря на непринятие, продолжила Уонка. — Мои… — дрогнул её голос. — родители умерли от рук одной из банд. Бабушка с дедушкой сгорели в доме престарелых. — начинала она тараторить. — Старшая сестра… братья… умерли уже от рук сошедшего с ума дяди. Я осталась одна. Долгое время, очень долгое время я не знала, как мне быть. Как жить. Не знала, что теперь делать. У меня не было больше сил жить и… смысла… жить…

— Уонка, успокойся, — опустила Берта на плечи Уонки свои ладони.

— Да как тут вообще успокоиться! — отбросила та в сторону чужие руки.

Картина начала повторяться, но уже в обратную сторону. Превентивно поменялись роли.

— Просто приди в себя, — говорила Берта медленно и спокойно, стараясь не сделать только хуже. — Пожалуйста, вспомни, с чего начинался весь этот разговор. Для меня это очень важно.

— Очень?.. — сипло спросила Уонка.

— Да. Очень, — заверила её та. — Просто сделай глубокий вдох… — продемонстрировала она на примере. — и выдох. Это помогает. Поверь, очень сильно. В момент, когда мы уже не знаем как действовать, глубокий вдох и выдох даёт нам собраться с мыслями и выбрать наилучшее решение.

— Хорошо… Мне… стало лучше, — на её лице образовалась слабая улыбка.

— Теперь вспомни с чего всё начиналось, — медленно повторила Берта.

— Я, вроде бы, хотела узнать… почему ты плакала… — неуверенно просипела Уонка.

— Да.

— Почему?

Вместо ответа та издала глубокий вздох и подошла к своей винтовке, которую когда-то ей вверил в руки Майкл. Взяла её в руки, отстегнула магазин и непрофессионально попробовала проверить патронник, но находившийся в стволе патрон, готовый к своей единственной и понятной всеми цели, улетел куда-то на плиту. Наблюдая рассеяно за перекатывающимся на неровном краю, она опустила оружие обратно на стол.

— Ему нравятся пушки, — невзначай вставила Уонка.

— Я это всегда знала.

— Мы ведь сейчас обе подумали о Майкле?

— А о ком ещё? — наполовину повернулась Берта к спросившей.

— Не знаю… — взяла Уонка с края плиты патрон. — Как давно он любит их?

— С… — задумалась не на шутку Берта. — Сколько его знаю, он всегда любил их. А знакомы мы с десяти лет.

— Надо же как рано, — проявила Уонка удивление.

— С его слов, отец его хотел нас обоих свести под один венец, как только мы достигли бы совершеннолетия…

— Дай угадаю, ты этого и хотела?

С глубоким выдохом Берта села за стол.

— А кто не хочет свадьбы с тем, кого всецело любишь? Но это в прошлом, так как хотела, по меньшей мере, — издала она полный старой боли и слёз смешок. — Сейчас… я вижу его как друга, которому пусть и не могу излиться и рассказать о наболевшем, зато могу знать, что он никогда от меня не отвернётся.

— Прямо никогда?

— Никогда-никогда, — кивнула Берта. — Даже больше скажу, у нас есть негласное правило: всегда во что бы то ни было протягивать руку помощи. Он, наверное, уже забыл о нём… Думаю, как бы ему напомнить…

— Напомни, когда он не будет отвлечён.

— Естественно. Но он в последнее время всегда занят этими бумагами, засиживаясь в номере.

— Не всегда, — покачала головой Уонка. — Мы ведь всего ничего здесь пробыли.

— И то верно…

Уонка взяла магазин и умелым движением пальцев вставила недостающий патрон. Взглянула на штурмовую винтовку, взяла её в обе руки и весьма уверенно перезарядила.

— До этого я спать хотела. Оперировала Бевиса часов четыре. А сейчас всё моё желание как будто рукой сняло…

— А он как там?

— Ходить не рекомендуется в ближайшие две недели, пока все раны не заживут. Сейчас под обезболивающими.

— А что произошло? Я слышала, как они ругались.

— По всему видимому, да, ругались. Майкл не рассказывал много. Просто сказал три слова: «Холодное пиво. Стакан. Стекло», — попробовала спародировать железный тон Уонка. — Прямо, чётко и без лишних слов.

— И больше ничего?

— Больше ничего.

Берта задумалась, смотря сквозь Уонку невидящим взглядом. Так, словно ничего вокруг и не было. Целый день её мысли метались из стороны в сторону и только сейчас они соизволили собраться воедино. Ей стало лучше. Сумев получить поддержку со стороны близкого человека, она дала волю чувствам и выпустила всё наружу. Она не думала, что к ней кто-нибудь придёт, и уж тем более не думала, что этим гостем окажется Уонка. Та через некоторое время предложила выпить чаю, на что не поступило отказа.

Берта впервые за долгое время смеялась, внимательно выслушивая рассказ Уонки о первых попытках той стрелять, когда та находилась в компании школьных подруг. Для Уонки это было сродни откровению; ранее она ни разу до этого не видела, как та смеётся.

Они обсуждали прошлое: кем были, как учились, чем увлекались. Под состоянием тёплой и непринуждённой атмосферы, а также общих тем и условий, в которых они находились, Уонка призналась Берте, что боится лететь, потому что ни разу в жизни не покидала свою родную планету. Тема космоса является для неё как интересной и сокрытой пеленой, так и страшной, непредсказуемой темой. Берта успокоила её, говоря, что на самом деле она сильнее, чем думает.

Под конец, когда обе чувствовали себя уставшими и чувствовали стойкое желание пойти спать, Уонка научила базовому примеру применения ножа в случае нападения врага. Что лучше не размахивать и не пытаться поразить по области, а нацелиться на определённое слабое место и воткнуть что есть сил. Таким образом получится не только обездвижить и хотя бы на некоторое время лишить противника былой уверенности, но и выиграть несколько секунд на то, чтобы убежать за помощью.

Берте этот совет пришёлся по вкусу, и она начала в активной форме просить ту в будущем более углублённо научить всем тонкостям владения ножом. Уонке не хотелось заниматься этим, но в конечном итоге сдалась, попросив время на подумать.

Легли они спать в одной двухместной кровати.

Уонка не могла долго уснуть. Её беспокоил вопрос Михаила. Не только отношение того к ней, но и проблемы, которые могли в реалистичном будущем на него напасть, но не напали, из-за её труда…

«Он бы хоть спасибо сказал мне! Столько стараюсь, а он грубит мне, и… Хотя я тоже не сахар…»

Так, убедившись в том, что новая подруга уснула крепким сном, и что вместе с ней в счастливую страну сновидений также проник кот, она по-быстрому натянула на себя штаны, футболку, кофту, накинула плащ, затянула шнурки на кроссовках, после чего почти бесшумно вышла наружу. Набрав на экране известный только ей номер, Уонка издала протяжный выдох, как пошёл пар, мгновенно исчезнувший в атмосфере.

Наконец на вызов ответили:

— «Вонка?», — спросил низкий мужской голос на другом конце линии.

— Да, это я, — хотелось ей его подправить, но не решилась, как принято говорить, делать из мухи слона. — Хотела предупредить, что всё отменяется.

— «Как это, отменяется?».

— Больше нет причин.

На линии повисла долгая тишина. Собеседнику явно непросто далась полученная в столь поздний час информация.

— «Остатки будут переданы в удобное время, — наконец подался голос. — В этом можешь не сомневаться. К двадцати часам отправлю посыльного. Подробности твоего местонахождения отправишь эсэмэской… Чего так поздно звонишь? Видела же время на часах?».

— Конечно.

— «В общем-то, я тебя не виню. Раз предупредила, так предупредила. Попрошу только после тридцати двух больше мне не звонить. Жена ещё вдруг начнёт догадываться о незаконщине... Не хватало мне вдобавок и этого мозгоёбства для полной корзинки счастья. Это всё, или есть ещё вопросы?».

— Да, всё.

— «На этом тогда и закончим. Ол де бест ту ю».

Пошли гудки.

Уонка спокойно выключила смартфон, сложив его в карман. Поставив локти на перила, она наблюдала за медленно изменяющимся пасмурным ночным небом, наслаждаясь прохладой и тишиной.

Она не переживала насчёт подслушки, а особенно со стороны слуги Михаила, потому что находилась на другом конце придорожного отеля. Тот хоть и имеет превосходство над обычным человеком, но уж точно не абсолютное.

И совсем скоро ей придётся во всём признаться, что наводит мысли на не совсем хорошие последствия.