Что на самом деле я бы хотел услышать от самого себя?

Пожалуй, этот вопрос останется открытым, пока я не продвинусь в своём повествовании хотя бы на несколько о-о-очень длинных шагов, сила которых на данный момент времени является недостижимой для меня целью.

Вернувшись обратно в наш с Уонкою номер, я первым же делом старался «проникнуть незаметно», но на самом деле хотел таким незамысловатым образом привлечь к своей едкой персоне столь желанное внимание…

— Ходишь здесь, как убийца посреди ночи…

…и я его заполучил.

Я мгновенно замер на месте, находясь в двух шагах от кухонного стола.

— Ты бы хоть постарался, Майкл, а то не дай бог разбудишь его.

Опустил я на вышеупомянутый стол скреплённые вместе бумаги и тихим тоном обратился к комментаторше:

— Помню, ещё вчера ты говорила мне, что поможешь. Проблемы там всякие вместе разбирать будем… Как могу наблюдать, те слова были выкинуты на ветер, словно что-то далёкое и ненужное. В общем, неважно, по крайней мере сейчас, — и не давая времени ей что-либо ответить, спрашиваю: — Как он? Ты сказала, что я могу его разбудить.

— В целом, нормально. А про разбудить… Я ввела его в состояние наркоза, чтоб не мешал оперировать. На самом деле ты бы не смог его…

— Я понял. А так он что, настолько не был рад тому, что о нём заботятся?

Подошёл я к кровати, от которой справа на тумбочке работало единственное искусственное освещение в лице прикроватной светильной лампы. Уонка сидела на табуретке с надетыми очками и натянутой на лицо чёрной медицинской маской. Аккуратно вытаскивала пинцетом впившихся в кожу, плоть и мышцы осколки всеми понятного твёрдого вещества в большом соотношении в сторону маленького размера, предварительно раздвигая там, где необходимо раны с помощью держателя.

Под ногами пациента, судя по внешнему виду, подложено недавно стиранное большое полотенце белого цвета, которое в центральных областях уже далеко от понятия «чистота», из-за пока в некотором роде остановленного кровотечения. На полу валяются грязные брюки. Уже чувствую, как сразу после восстановления он побежит плакаться по ним… Майкл, это было не к месту.

— Да, если судить по его непревзойдённому желанию высказать тебе пару ласковых, — удручённо выдохнула она, вынув маленький осколок, которого после этого ловко бросила в кружку, стоящую на тумбочке.

— Помощь нужна?

— Нет, — с непонятным удивлением, проигравшемся в голосе, отказала она.

— Не ожидала, что спрошу?

— Ты разве никуда не спешил? — проигнорировала она мой вопрос.

— Спешил, — кивнул я. — Однако принести мне нужно было… кое-какие документы. Важные, я бы даже сказал. Сейчас думал вернуться к мистеру Дубову, но проверить тебя и его мне сильнее хотелось, вот и решил… — покрутил я ладонью.

— Проверил? — голос её уверенно набирал неприятельские обороты. Думаю, что ещё немного и…

— Да, но не совсем…

— Ну так проверяй, — вынула она очередной осколок, выбросив того в импровизированную урну, и приподняла руки, предлагая мне… я даже не знаю, что именно. — Давай, я слушаю тебя.

— Знаешь, Уонка, скажу тебе на будущее, что после таких слов и такого тона не у каждого останется желание тебе что-либо говорить.

— Майкл, я работаю, не видишь? Конечно же я не буду рада тебе, тем более после сегодняшнего, — вернулась она к работе и помахала за спину рукою. — Оперирую твоего друга, Бевиса. Так что лишняя концентрация мне ну очень не помешает. А ты мне, прости меня за такие грубые слова, сильно мешаешь.

— А-а-а… — протянул я, в мгновенье ощутив прилив агрессивного настроя. — так значит я тебе здесь мешаю, да?

— Ну не начинай… — скривилась она, чего увидеть не помешала даже маска.

И прежде, чем я предприму что-нибудь до ужаса необдуманное, спрашиваю наперёд собственных мыслей:

— Скажи мне честно, я сейчас неправильно поступаю?

…

Столь продолжительного игнорирования с её стороны я точно не ожидал. Оно… длилось примерно минуту. И ведь это именно в тот момент, когда я задал наиболее важный для меня вопрос, ответ на который поставил бы все точки над «и».

— Неправильно.

Скупо… Но зато правдиво и честно.

— Хорошо, я тебя понял, — приподнял я руки, беря направление на выход. — Прямо-таки без сарказма говорю тебе, серьёзно.

И как можно скорее удалившись, оставив её в комнате наедине с Бевисом, который…

Тц…

Признаюсь честно, я чувствую вину за его нынешнее состояние. Не поступи я так, как в конечном итоге поступил, быть может, он бы сейчас не валялся на двуспальной кровати находясь при этом под общей анестезией без какого-либо намёка на рабочее сознание.

Я также чувствую вину и за совершённые мною поступки по отношению к ней, которых совершил за последние несколько месяцев. Та сцена, оставленная за дверью в наш с нею номер, олицетворяет мой безудержный… скорее непонятный настрой. А вопрос, последний вопрос, который я задал ей, помог мне остановиться и оставить её, как она сама того и просила.

Не совру, если скажу, что он был немного неуместным и имел под собою странную основу, потому что такие вопросы никто в здравом уме не задаёт. Вот будь Уонка для меня менее важной персоной, я может быть даже и не подумал его задавать… Важной персоной… А что для меня является важным?

И так возвращаясь к стойке мистера Дубова я словил себя на очень глубоко засевший в сознании вопрос. Он часто давал о себе знать, всплывая тогда, когда этого меньше всего хочется. Напоминает о нецелесообразности действий, предпринятых мною в прошлом. В далёком и недалёком.

Мне, мягко говоря, стало неприятно.

Будто вкусил просроченное виски, взятое с одной из захудалых полок старого дома, стоящего на колодце, объятого войной. Отвратно и мерзко.

Важна ли мне моя мама?.. Я ведь, по сути, её никогда толком и не видел…

Важно ли мне моё детство?.. Всполошённое и до ужаса деспотичное. То, в котором я ощущал себя словно запертым в титапласталиевой клетке, без выбора и ненавидимой мною надежды?

Важно ли мне моё существование?.. Я ведь… могу сейчас подвести к своему виску пистолет, дуло которого смотрело бы прямо в мой мозг, и закончить всё на ровном месте, без всяких там страданий и других не менее заёбистых голову задач?

— Мистер Дубов… Мне нужно к нему… Не забывай зачем ты идёшь к нему… — бормотал я себе под нос, пытаясь тем самым отстраниться от неприятельского и непритягательного.

И у меня получилось. Не без приложенных сил, конечно, спрятанных на всякий важный случай.

Я просто сказал самому себе, что могу покончить со всем раз и навсегда в любом месте. Всегда могу сдаться и уйти на покой. И это «могу» нужно иметь в виду, если хочу идти дальше. А я хочу. Хочу если не будущего для самого себя, то будущего для своего… нерождённого… ребёнка.

Забываю о нём, ха-ха… Хотя стоило бы себе уже зарубить на носу, что он живёт, растёт где-то там, внутри Уонки, той, которая несмотря ни на что не уходит от меня, не сдаёт и не пытается убить, когда подобный перечень возможностей открылся перед ней уже как один полный месяц.

В общем, вернувшись обратно к стандартному состоянию, в коем привык жить около девяноста девяти процентов всего прожитого времени, понимаю, что сжимаю в правой ладони рукоять мелкокалиберной пукалки, что указательный палец находится чуть ли не на пороге напрашивающегося выстрела…

«Так, надо пока повременить с этим… Ещё успеется», — с этими словами сложил я пистолет в кобуру.

Отходя от отходимого, я постучал по деревянной отделке, как только вернулся к старому и весьма деловому человеку.

— Ну как, где он?

— Пётр-то? — отозвался сидящий за диваном. — Во внутреннем дворе.

— Хорошо, — поблагодарил я, и напоследок сказал: — Спасибо.

— Да не за что, Майки, — ухмыльнулся мистер Дубов.

Не до вопросов из разряда: «Что он там забыл?», или: «Почему не здесь?», шёл я до того места, в котором ранее приходилось выслушивать друга. Словил себя на вопросе: «Почему старик ведёт себя так, словно всего того говна, произошедшего между мной и Бевисом, не было?»

И как внезапно он возник, так внезапно и исчез, потому что на том же месте, на котором я не так давно сидел, располагался весьма расслабленный на вид человек среднего возраста.

Тот самый мистер… помогатор?

В своей привычной манере я приближался к нему. К тому, кто, как я появился из-за угла, так и не переставал наблюдать за мной, словно я какая-то местная поп-звезда по имени «Испепелите его!».

Изучающий взгляд, даже очень… Это неприятно, признаюсь честно.

Рост нормально не могу проанализировать, этому мешает его сидячее положение, а худощавость придаёт уверенность того, что от одного моего удара пистолетной рукоятью, с постановкой которого я практиковался достаточно продолжительно время, он просто-напросто получит перелом, допустим, лучевой кости.

Одет в подобие лабораторного халата до колен тёмно-серого цвета с несколькими внешними карманами, которые судя по инородности используемого цвета, — а именно чёрного как углеродная копоть, — пришиты уже после приобретения самого элемента одежды. На вид тёплая шерстяная водолазка чёрного цвета. Определённо спортивные штаны с весьма добротными надколенниками и большими дополнительными карманами на каждую штанину.

Бледного оттенка кожа, умного вида овальное лицо. Белокурые короткостриженые волнистые волосы и его худощавое телосложение создавали впечатление необделённого популярностью со стороны представительниц прекрасного пола человека… которого несмотря на его средний возраст, пока не тронули морщины, коих, если внимательно присмотреться, можно найти и на лице дяди.

Когда оставалось около десяти средних шагов, он решил подняться с кресла и протянуть правую руку. На этом моменте я смог оценить его рост: «Незначительно ниже меня».

— Майкл, полагаю?

Его плохо поставленная улыбка, изначально, видимо, предполагавшая неумирающую классику в лице тихой наигранности, разом перечеркнула все положительные иллюзии о его нововведённой в мою голову персоне. Голос слегка суховатый, с нотками низкого тона, тембра, однако весьма несерьёзный, что странно. Словно в реалити-шоу попал, где в главной роли стоит он, а я так, камео-персонаж.

Но несмотря на внутренний раздор, отвечаю сдержанной улыбкой и, предварительно сняв перчатку, отвечаю на рукопожатие.

— Верно, — в сдержанном тоне сказал я. — Вы, если я не ошибаюсь, Пётр, верно?

— Гетьман Пётр Афанасьевич, — учтиво подтвердил он. — Для начала, попрошу вас называть меня Космологом. Впрочем, прошу, присядьте. — предложил он жестом расположиться на пластиковых неудобных креслах.

— В общем… — принял я его предложение. — могу вас спросить, Космолог?

— Конечно, — улыбнулся он с новой атакой.

— Вас не беспокоит здешний беспорядок?

Обвёл я рукой область на кафеле, где располагались остатки пива и стеклянного стакана. На столе также стояли четыре бутылки пива, одна из которых почти полностью опустошена.

— Отнюдь нет, — покачал он головой. — А вас?

— Так же, — выдохнул я и спросил: — Вы будете мне помогать?

— Да, — неопределённо махнул он ладонью. — Говоря начистоту, со всем, с чем только возникнут у вас… Оу, могу перейти на ты, Майкл? — что за «оу»? — Эх-х… терпеть не могу формального обращения в неподходящей обстановке…

— Конечно-конечно. Раз такой случай, могу я тогда называть тебя просто Петром? Не Космологом.

— Ну… — протянул он, отведя взгляд. — можно…

— Что-то не так?

— Не, — протянул он руки вперёд, видимо тем самым изображая отказ в адрес своей проявленной нерешительности. — Всё более чем в порядке, как может не показаться на первый взгляд. Не люблю просто, когда меня неблизкие называют по имени. Типа начинаю себя спрашивать: «Сразу, что ли? Неловко как-то… Впрочем, и так тоже неплохо». А позже, немного погодя, когда свет во всех домах тушат, прихожу к мысли, что мне это не нравится. При следующих встречах ощущается витающий в воздухе дискомфорт… Зажатость… Понимаешь? Поэтому попрошу тебя называть меня Космологом, и никем иначе.

— Раз так, то хорошо, я не против, — согласился я с его требованием, поданным в довольно… своеобразном стиле.

— Так… — присел он более формально… раскинув локти на столик. — В двух словах, тебе нужно в Серый Сектор.

— Верно.

Говорил он без поставленного в интонации вопроса, что можно было бы рассматривать как неуважительный жест, на что я постарался закрыть глаза.

— Ты что-то или кого-то ищешь.

Я слегка повременил с ответом, и всё же ответил:

— Так и есть.

— Мне нужно знать, что конкретно. Спросишь: «Зачем?». Тогда я отвечу: без этого моя помощь… Я просто не смогу помочь тебе, — посерьёзнело его лицо, а тон вместе с интонацией от него не отставали.

Я думал секунд десять, не решаясь ему в конце концов ответить.

— Это обязательная процедура, Майкл, пойми, — перешёл он на попытку убеждения. — Без этой информации я не смогу тебе помочь. А я могу, поверь мне.

— Как?

— Серёга рассказал мне про ситуацию в твоей группе и попросил помочь в ваших поисках.

— И ты не решился ему отказать, — без вопроса сказал я, ответив ему той же монетой.

— Да, — и глазом не моргнул он. — Потому что… — замешкался ненадолго. — мне скучно.

— Скучно? — не совсем понял я, хотя, казалось бы, это весьма житейская проблема, встречающаяся, пожалуй, чуть ли не везде.

— И не говори…

На малюсенький миг выражение его лица представилось мне задумчивым, крайне отдалённым, будто совсем не здесь находился он.

— Меня Космологом не просто так зовут, к твоему сведению. Предки мои были космическими исследователями. Может слыхал о таких. Умельцы, бороздящие окраинные просторы Млечного Пути… Романтично, не правда ли? Но я немного отошёл от сути… Я должен был следовать этой… славной традиции, но отказался, и сейчас меня поглощает скука. Мне… — развёл он руки в стороны. — просто нечем заняться. Потому и решил помочь тебе и твоей группе.

— Это всё, конечно, круто... но… как именно ты поможешь? Связи? Деньги? Информация?

— Наперёд говорить не стану. Пойми, Майкл, всё зависит от того, расскажешь ты мне или нет. Причём говорю я без угрозы.

Сомнительный актив.

И всё же он от старика, а тот меня никогда не подставлял… Хотя извечные попытки того разузнать что да как у меня и что происходит мне, мягко говоря, не нравятся. Не в плане как у меня здоровье, допустим, а желание у него узнать, что я ищу и откуда я сам буду.

Этот же человек по крайней мере не похож на сноба или какого-нибудь вдающегося в алчность ублюдка. Хотя я знаю его всего от силы пару минут… Чёрт возьми, да куда не посмотри, как ни подавляй, я всё равно вижу везде двойное дно!

Но так дело не пойдёт. Мне нужны рабочие руки. А как посмотрю, то у него они явно подкованы. И халат качественный, явно сшитый на заказ, и само лицо не глупое, хотя его импровизированная улыбка выглядит совсем не идеальной, но зато… зато…

Надо перестать искать плюсы там, где этого не требуется. Вместо этого мне необходимо подумать над его персоной.

Помощь… Какая она может быть? Информация, информация и ещё раз информация? В этой галактике я нахожусь от силы полгода с лишним, Уонка не бездонная, а остальные в моей группе не совсем на отлично знают здешние устои и правила. Это не проблема, ведь настоящая жопа начнётся, как только мы перелетим с этой части галактики на другую, в Серый Сектор, в котором всё до ужаса неизвестное и непонятное.

Как быть, если это самое незнание перельётся в нечто более необратимое и в то же время отвратное? Даже если мы начнём черпать информацию со здешнего интернета, или же с галактического медленного, то как много времени это займёт? Мы ведь не сможем узнать абсолютно все нюансы в короткие сроки, это физически невозможно. В таком случае получается, что необходим тот человек, который изначально знает достаточно о том месте, на которое у нас наложена метка интереса.

Этот человек, если верить его словам, имеет приемлемое сходство по этому параметру…

Стоп, а как же Патрик? У него имеются встроенные физические порты, однако они никак не совместимы с теми, которые используются в этой галактике. Но это дело поправимо. Да, поправимо! Как я раньше-то до такого не додумался? Можно же создать подобие переходника, который бы позволил Патрику черпать информацию из здешнего или галактического интернета. А ведь можно придумать ещё что-нибудь, потенциал ведь неограничен!

И уже на этапе идеи возникает понятная всеми проблема — у нас нет соответствующего человека, прилично разбирающегося в этой теме, и который смог бы сконструировать, сделать, неважно какую-то деталь, разъём, провод, я не знаю, который бы позволил раскрыть потенциал Патрика если не на максимум, то к его очевидному пределу.

Пока я думал, Космолог находился в ожидании никак не шевелясь, отводя это самое шевеление только на дыхание. Уважаемое терпение, мне нравится, особенно с тем учётом, что думал я где-то минут шесть с половиной.

Обобщая всё вышесказанное, мне остаётся задать ему лишь один-единственный вопрос:

— Что тебе известно о технологии, позволяющей перепрыгивать сразу с десяток галактик?

А задал его я довольно тихо, почти шёпотом, чтобы старик ни в коем случае не услышал правду. Ведь, кто имеет много связей может неожиданно стать для тебя врагом, и ты не сможешь просто так от него отбиться, если, не думая рассказывал ему конфиденциальную или жизненно важную информацию.

Он сдержанно улыбнулся… Ну как сдержанно… Постарался. Потому что верхняя часть его лица исказилась до уровня «Страшно, выключай!».

— Честно признаться, я вообще без понятия что это за технология. Больше скажу, это тема была популярна в одно время, что даже меня, много лет проведшему в отдалённых просторах космоса, нет-нет да коснулась. Но что популярно в одно время, в другое оно быстро и неминуемо теряет актуальность. Думаю, ты знаком с этим явлением.

— К чему ты?

— Ты намеренно не даёшь Серёге узнать, что ты на самом деле ищешь.

«Серёге»? Я и в первый-то раз не особо понял о ком шла речь, и только сейчас до меня дошёл смысл.

— Я знаю тех, кто имеет определённое влияние в том секторе. С ними я не знаком, зато вот Серёга… Он, не побоюсь такого заявления, лично знаком почти со всеми главными шишками Республики.

— А у тебя с ним какие взаимоотношения?

— Гомосексуальные, — не моргнув и глазом ответил Космолог.

Стоп…

— Шучу я!

Специально, как мне тогда показалось, нелепо подпрыгнул он вместе с креслом, оказавшись от меня на плюс три фута.

— Да успокойся ты, а то взгляд у тебя какой-то… уж очень недружелюбный.

— Я… Я нормально… — расслабил я лицо, поняв, что только что испытывал.

Уонка много раз говорила мне, твердила, что мне в обязательном порядке нужно смотреть на определённые вещи более позитивно, менее агрессивно и как можно терпимее. Но этот процесс, как и многие другие, имеет под собой основу в лице времени, которое необходимо для того, чтобы понять, и только потом уже принять кое-какие изменения. А сложные или лёгкие… это зависит только от обстоятельств и руководящих мною принципов.

Итого говоря, я рассказал вышеупомянутому Космологу все детали касательно единственной в своём роде таинственной технологии. Закончилось всё тем, что он ушёл спать в свой номер, а я…

Честно, весь этот бардак знатно мозолил мне глаза на протяжении всего разговора. Поэтому вернулся к мистеру Дубову спросить, где у того находится уборочный инвентарь.

Плотно сжав рукоять швабры и поставив рядом тяжёлую металлическую урну, я глубоко вздохнул, как мозг предательски прокрутил в голове недавний инцидент.

— Ничего о тебе знаю, верно?.. — пробормотал я, невольно хмыкнув.

Хотелось хотя бы ненадолго, но поговорить наедине с собой, и эта возможность как раз выпала ко мне в руки. Так сказать, расставить всё произошедшее по полочкам и сделать определённые выводы.

После уборки пойду к Уонке. Завтра или послезавтра поговорю с Бевисом, если тот, конечно, не будет против. Заставлять его не вижу смысла, и я нет-нет да уважаю его границы. Но перед ним в обязательном порядке очень важно поговорить с Бертой, быть может и выясниться катализатор вечернего инцидента.