— Это всё, что требуется? — заинтересованно взглянул на меня мистер Дубов из-под надетых с помощью оправы парных линз.

— Да, всё.

Он вновь перевёлся на держащий в руке лист стандартного размера.

— Судно стандартизированного размера, вмещающее минимум восемь стальных контейнеров предназначенных для перевозок сухих грузов… — зачитывал он спокойно. — Гипердвигатель, способный за относительно короткое количество времени перемещать в гиперпространстве всё транспортное сооружение и прыжковый двигатель, если имеется… Майки, если первого ещё можно достать без каких-либо проблем, то как ты представляешь получение второго?

— Вы…

— Нет, дослушай меня, — вы ведь только что задали мне вопрос… — Я, конечно, понимаю твоё неподвластное хотенье заполучить такое… настолько серьёзное устройство в своё будущее судно, но…

— Мистер Дубов, у меня на руках столько денег, что вам не придётся в ближайшие пять лет беспокоиться о них.

— Давай так, — отложил он лист в сторону вместе с очками и с небольшим раздражением почесал переносицу. — Ты знаешь, что отличает старого человека от молодого?

— Количество прожитых дней и нажитый в ходе жизни опыт?

— Да, но я не об этом.

— Тогда что именно? — с интересом упёр я локти об деревянную панель, закрывающую добротную часть стола для таких как я.

— Амбиции, — выдохнул он, прокашлялся и продолжил более привычным слегка сиповатым голосом. — Видишь ли, мне семьдесят шесть и ни о каких грандиозных идеях, которые обычно рождаются в головах молодняка и слова идти не может. Я прожил свою жизнь, как бы прискорбно это ни звучало. Повидал многое и многих. Закончил школу, учебку, институт. В последнем встретил любовь всей жизни. Купил уютное гнёздышко, сыграл в свадьбу, взрастил своих детей, а после них в некоторой маленькой степени и внучат. Мне… — кашель. — больше нечего делать в этой жизни, сечёшь?

Я многословно промолчал.

— Ну, — взмахнул он руками, как бы показывая, что и так всё понятно. — как вижу, знаешь ты о чём ведаю я.

— Я такие же слова слышал от своего покойного деда по отцовской линии. Он… на совсем старости лет говорил мне, что ему скучно. Сильно хотел… умереть, как мне казалось.

— Сколько ему было?

— Лет… восемьдесят шесть где-то, — прикинул я.

— Совсем старик… — грустно выдохнул он. — Поэтому я не хочу включать свои связи чтобы достать этот двигатель.

— Но он ведь важен для меня, мистер Дубов, — всё никак не унимался я.

— Я… — он вдруг на секунду словно превратился в мраморную статую. — А я могу достать.

— Только при каком-то условии, верно? — приподнял я единственно возможную правую бровь.

Такие как он знают себе цену, из чего можно сделать вывод, что за просто так он точно не достанет мне прыжковый двигатель. Деньги… Да, деньги всегда нужны, но ориентируясь на словах старика можно понять, что они ему нахер не сдались. Быть может, он изначально принял их как приятный бонус, однако мне слабо в это верится. Здесь прослеживается нечто иное, пока неизвестное мне.

— Угадал, — поднял он голову сев как подобает какому-то закостенелому хозяину частного бизнеса: нога на ногу, скрещённые у груди руки и уверенное выражение лица, как и всего тела в целом. — У моей самой старшей правнучки появился ухажёр. Я бы так всё и оставил, ведь сердцу не прикажешь, но этот паренёк оказался членом синдиката.

— Александровского? — решил я уточнить.

— Не, — слегка помрачнел он. — Если бы он состоял в этой организации я бы попросил у вышестоящих поумерить его пыл. Всё бы оказалось очень просто. Но он не из красных, как и состоит совсем в ином формировании. Серый Сектор — тот, в который вы собираетесь лететь. — начал старик издалека. — В нём тьма тьмущая всяких старых и маленьких синдикатов, пытающихся взять вверх над мегакорпорациями и другими менее привлекательными рыбёшками. Он и состоит в одном из них.

— И значит мне необходимо его устранить дабы вы впряглись и добыли для меня прыжковый двигатель, за который в конечном итоге никто из правопорядка и всех остальных служб безопасности не возьмётся? — выстроив логическую цепочку пришёл я к выводу.

— Ты всё верно понял, — кивнул он одобрительно.

— А тот парень случаем не напичкан всякого рода имплантами?

— Он не то, чтобы напичкан... Он весь в них. Киборг, грубо говоря.

— И почему же вы тогда не втянете в его устранение какого-нибудь частного киллера или… я не знаю, хоть кого-нибудь, кто отлично выполнит свою работу? Ведь если этот тип весь в аугментациях, то меня разнесёт в пух и прах своим единственным пердежом на чёртов один дюйм. Мне, знаете ли, своя жизнь важнее какого-то урода, смеющего насаживать на собственный хер вашу правнучку, — на этом моменте старик заметно так поморщился.

— Видишь ли, всё не так просто… — выдохнул он, поставив локти на стол. — Да, я мог бы, но люди, с которыми я тесно знаком ни за что не возьмутся за это. Всё дело в неприкосновенности. Синдикатовцы не трогают других синдикатовцев из других планет или систем, пока один из них не удостоит вторых достаточным поводом. Убийство членов противоположного синдиката, кража, грабёж, притеснение или оттеснение… Подойдут все хоть сколько-таки весомые причины. Но в нашем случае всё не так. Синдикат, в котором состоит ухажёр моей любимой правнучки не враждует как с нашей планетой, так и с Александровыми и всеми организациями, что стоят под ними.

— Следовательно из-за этого и никто из них не согласится его устранить? Поэтому вы просите меня, так?

— Да. Всё верно.

— Но почему опять-таки я?

— Без утайки отвечу, что за тебя никто не возьмётся. Ни Александровы, ни тот же самый левый синдикат. У тебя ведь… — он скользнул по мне прищуренным взглядом. — документов же нет, как и скорее всего и у твоих друзей.

— Есть они у меня, просто сейчас находятся в руках тёти.

— Да и Бог с тобой, — развёл он руками в стороны. — Допытывать тебя я не буду, только выполни эту работёнку и держать тебе прыжковый двигатель в руки.

Всего одна небольшая задача на устранение одного человека, потенциально опасного и превосходящего меня самого на несколько пунктов… Заманчивое предложение, ведь прыжковый двигатель под ногами не валяется, как и само дело-то маленькое. На войне я убивал целые сотни, значит и здесь справлюсь.

— Берусь, мистер Дубов. Для начала напишите мне всю информацию, касаемо предположительных и достоверных данных о цели.

— Хорошо-хорошо, — улыбнулся он, вырывая небольшой листочек с лежащего рядом блокнота.

— А также позволите личный вопрос?

— Валяй, — махнул он левой рукой уже заполняя правой необходимые данные.

— Почему вы настолько хотите избавиться от ухажёра своей правнучки?

— М-м… — он отвлёкся, исказив своё лицо омерзением и разлёгся на эргономичном кресле. — Я не хочу, чтобы она потом страдала.

— В плане?

— Преступники, они… ненадёжные, понимаешь? — он взглянул на меня сразу вернув прежнее усталое выражение. — Извини, если задел.

— Нет, не задели, — я повторно прокрутил его слова в своей голове и действительно, совсем плевать. — Продолжайте.

— Преступники ненадёжны, грубы и непостоянны. Изменять будет только так, что моя правнучка будет страдать, нервы семе молотить, да и вдруг его проблемы коснутся и её. Я не хочу ей плохого будущего даже если придётся для этого устранять её потенциальных любовников. Эгоистично, но всё же.

— Ей вообще сколько? И какое у неё полное имя?

— Шестнадцать. Семнадцать в октябре исполняется. Её фамилия, имя и отчество — Дубова Мария Дмитриевна.

— Хорошо… — сделал я пометку в голове. — И я так полагаю, что у неё уже были парни?

— Нет, не было. Это её первый, если она не лжёт. Пришла, знаешь ли, домой к родителям и сообщила “радостную” новость, что начала встречаться с парнем. О нём они конечно же до этого знали, она часто рассказывала всякие истории, связанные с ним, но только после их начала отношений мой внук поведал мне о проблемной ситуации.

— И он не против, так ведь?

— Не против… — пробормотал он задумчиво. — Он даже будет рад, если я поскорее избавлюсь от этого наглого скупердяя. Вопросов больше нет?

— Нет.

Раскрыл он выдвижной ящик протянув карманный прямоугольный конверт белого цвета.

— Раскрой, — я непонимающе посмотрел на него. — Это в твоих интересах раскрыть эту бумажечку.

Убрав небольшой уголок в сторону, не позволяющий до этого раскрыться содержимому, я вытащил из конверта пять маленьких фотографий сделанных, судя по всему, с помощью видеокамер, так как хоть цветное изображение и высокого качества, по бокам можно заметить видеоданные, а также все изображения были явно выполнены с достаточно высокого расположения.

Все снимки иллюстрировали одного и того же человека. Высокий парень двадцати лет. Карие глаза с выраженной белой точкой в центре зрачка и очень короткая стрижка по бокам, когда остальные части причёски почти что нетронуты. Заметно, что у человека импланты, так как присутствуют грубоватые линии, идущие от шеи к щекам, а после к глазам.

Хрен знает что это вообще такое, надо бы как-нибудь обратиться к Уонке.

Итого мы имеем: молодого парня, нашпигованного всякого рода имплантами, одевающийся несильно броско, но и не бедно, который скорее всего имеет при себе малогабаритный пистолет, потому что лёгкая кожаная куртка на резинках не подразумевает в виду, что под ней получится свободно и к тому же незаметно носить более угрожающее оружие.

Я сложил фотографии в конверт положив его во внутренний карман плаща.

Всё то время пока я внимательно всматривался во внешность цели, мистер Дубов не переставал выписывать все нужные данные.

— Майки, классно подстригся, — между делом добавил старик.

— Спасибо, это девушка постаралась, — приложил я ладонь к макушке. — Есть информация, где его можно отыскать?

— Обычно он сидит в офисе компании «Комментер-Ист», вероятно подпольно чем-то занимаясь там в интересах его синдиката. Но сегодня он встречается с Машей в торговом центре у фонтана в ровно двадцать втором часу.

Посмотрел он на настенные кварцевые часы, в которых стрелки были повёрнуты так: двадцатый час, тринадцать минут и семнадцать секунд.

— Короче, устрани его без какого-либо кипиша. Смерть должна будет походить на несчастный случай: поскользнулся где-нибудь, упал на тротуар вниз головой или утонул в реке. Неважно. Главное, чтобы не было сомнений, что ему просто не повезло. Ты справишься, я уверен. — отложил он ручку и протянул полностью исписанный блокнотный листочек, который запросто уложится на ладони.

— Понял вас, — кивнул я, забрав протягиваемое.

— Адрес места встречи я написал в самом низу. И постарайся не испугать мою любимицу, Майки.

— Обязательно, — я уже было двинулся, как старик вновь подал голос.

— У меня есть к тебе ещё один вопрос.

— Какой? — остановился я, сквозя интересом.

— Этот странный мужчина, пахнущий едким запахом… он человек?

— С чего такой вопрос? — нахмурился я.

— Ну он ни капельки не выглядит как человек. Больше смахивает на… синтетика. Знаешь таких?

— Да, — нагло соврал я, прикидывая кто это может оказаться по обозначению. — Не про тех, кто перекидывает своё сознание в синтетическое тело?

— Верно, малой, — смотрел он на меня внимательно, будто надеясь прочитать мысли таким нехитрым образом. — Он и есть тот самый?

— Ага. Раньше его звали… Циммерманом Патрицием. После несчастного случая моя компания решила перенести его неповреждённый мозг в металлическое тело дабы он не погиб.

— А кем он раньше был? Важной шишкой небось?

— Да, — кивнул я. — Прежняя должность: заместитель руководителя рабочей группы. И вы правильно поняли, ведь мы бы не стали тратить такие космические деньги на восстановление какого-нибудь бездомного…

Пока я рассказывал мистер Дубов ни разу не отвёл взгляд, явно намереваясь проделать в самой середине меж глаз одностороннюю дыру. Мне такое не нравилось, но я даже глазом не повёл, уверенно изображая вид, что мне до такого нет дела.

— И у него нет документов, так как мы не регистрировали его реставрацию. В смысле, его свидетельство о смерти до сих пор действительно.

— Вот оно как… — выдохнул старик в какой уже раз расслабившись на кресле. — Хорошо, оформлю его как синтетика… Какой модели?

— Могу показать вам его.

— Давай…

В итоге всё прошло даже лучше, чем я предполагал. Насчёт Патрика мистер Дубов сказал, что оформит его как безработного синтетика старой модели. Он также заверил, что никаких проблем по документам, которые касаются судна и разрешения на использование прыжкового двигателя и всему вытекающему у нас не будет. И как оказалось, документы нам вообще нет необходимости получать, так как на незарегистрированных лиц просто кладут огромный болт. На мой вопрос почему старик ответил, что таких как мы целые миллиарды и что он в душе не знает откуда столько левых гражданских. Необычно всё это…

Суммируя всё полученное, можно сделать вывод, что только Патрик будет иметь какие-никакие, но документы, констатирующие что он умер в определённую вымышленную дату, имел тридцатилетний возраст, и в данный момент нигде не работает, живя на судне, которое по надуманной версии являлось его на протяжении трёх с половиной лет.

Исходя из легенды можно понять, что и разрешение на использование, а также сами права пилота будут иметься в наличии, чтобы не возникло каких-нибудь недопониманий со стороны заинтересованных к таким делам лиц.

Шёл я с полным пониманием всей задачи, данной мне от старика, а также прокручивая то, как начался нынешний день. Интересный факт: на Новой Александрии сейчас полным ходом идёт конец осени, которое отступит через немного-немало половину стандартного месяца. Незначительно, если так прикинуть.

Проснулся в объятиях Уонки, которая не смела отпускать меня до последнего, пока я не сдался и не поставил ультиматум: «Если она сейчас меня сразу же не отпустит, то я нахрен намочу всю кровать в жёлтые тона». Черноволосая оказалась смышлёной и моментально отпустила меня.

После столь постыдной ситуации, — только для неё; меня подобное никак не трогает, — она молча приготовила завтрак с обедом и ушла в ванную, оставив меня размышлять насчёт всего произошедшего ночью. Ничего на самом деле интересного не случилось — мы с Бертой и Бевисом после предложения двойного свидания болтали ни о чём дельном.

По наблюдениям за этой парочкой я могу сопоставить пока ещё не полную, но половинчатую картину всех их взаимоотношений: изначально Берта не могла и дня протянуть не вспомнив обо мне из-за чего её первая встреча с Бевисом скорее всего прошла без каких-либо эксцессов, исключительно можно додумать, что он её немного привлёк, но дальше этого фактора её мысли не переступали; позже эти двое во время перелёта на колодец сто тридцать пять, — та самая последняя планета, которую я посетил находясь в пространстве Объединённой Федерации, — как-то разговорились, как-то речь зашла о всяких там интересных делах, которых Бевис раскрывал вместе со своими коллегами, ну и вот она сильнее прониклась им, сильнее начала интересоваться и мысли обо мне перетянулись в сторону моего хамовато выглядящего союзника.

К сожалению или к счастью, у них было мало действительно безопасного времена для продолжения хорошего знакомства, так как по прилёту на место, откуда ранее я уже перенёсся на территорию Всеобщей Республики Объединённых Наций, они так же перенеслись сюда с некоторыми отличиями. Только после того, как они оклемались и начались их уж слишком близкие разговоры и ситуации, которые только и делали что раз за разом атаковывали этих двоих. Как говорится, общие проблемы сближают, а особенно когда стоит вопрос жизни и смерти.

После того, как мы поочерёдно поняли, что устали и когда мы вместе подтвердили желание спать, я покинул своих друзей и вернулся в номер, где застал Уонку, обнимающую одеяло так, слово то было её самым близким человеком. Думая о том, что выглядело это по-своему мило, я взял с кофейного столика лист четвёртого размера с шариковой синей ручкой и расписал всё, что необходимо получить в качестве сделки от мистера Дубова. Написав, прилёг рядом и мгновенно заснул.

Когда мы вместе ели мягкое, — то есть завтрак в виде омлета, — я предложил ей сходить на свидание вместе с Бевисом и Бертой рассказав подробнее всю ситуацию и мнения тех двоих. Уонка слушала меня не перебивая, а после того, как я перешёл к обеду в лице измельчённого в какое-то месиво картофелю со сливочным маслом, — это блюдо если я не ошибаюсь называют картофельным пюре, — высказала свой положительный ответ отметив, что очень даже не против как поддержать тех, так и провести приятное и полезное время вчетвером. Обрисовав ситуацию и время, я доел и уже присел чтобы надеть ботинки, как она по-быстрому подошла к прикроватной тумбочке и вынула из выдвижного ящика какое-то устройство, напоминающее…

— Полюбуйся что купила! — вытянула она правую руку, в которой сжимала окантовочную машинку.

— Ну я знаю для чего он используется, — задумчиво проговорил я.

— Совсем недавно попросил меня ты подстричь тебя очень коротко.

— Помню, — согласно кивнул я, перестав завязывать шнурки.

— Не против сейчас заняться этим?

— Да, хорошо… Только это, совсем из меня лысого не сделай, хорошо? Не хочу быть лысым и даже не спрашивай почему.

— Постараюсь… — улыбчиво пробормотала она, смотря на меня выше глаз. — В детстве мама учила меня стричь на примере папы и дедушки, так что… — сверкнули её глаза, когда я разделся до брюк и сел на поставленный мною в центр номера стул. — рука у меня натренирована.

— А ты их как стригла?

— Под три миллиметра, — и видя висящий вопрос добавила: — Это где-то под одиннадцать сотых дюйма. Но потом перестала их стричь я, и носили другие причёски они.

— Понятно…

— И Миша, знаешь что? — спросила она подключая

— Что?

— Не помешало бы выучить тебе систему метрическую.

— Да… надо бы…

— И шрамы твои на лице… Красивые они, но… говорил ты, что у вас их не принято оставлять.

— К чему ты ведёшь? — не понял я.

— Есть знакомая у меня, работающая в клинике красоты, — коснулась она указательным пальцем подбородка. — У неё спрошу возможность приобретения средства по восстановлению кожи я. Скажу сейчас, стоят они немало.

— Сколько примерно?

— Сто тысяч минимум. Но с нашими-то финансами такая трата будет незаметна, — вновь улыбнулась она, начав брить с левого виска.

После того как меня буквально выбрили под жалкие одну десятую дюйма я немного удручённый потерей своей шевелюры вышел к старику держа в ладони лист с требованиями.

— Ты так в последний раз выглядел перед тем, как отправиться на войну, — именно так отреагировала Берта, когда я впервые на сегодняшний день заглянул к ним.

С интересом наблюдая что такого произошло Бевис также не удосужился одарить меня своеобразным замечанием.

— По дзоты отправляешься, да? — усмехнулся он, неприлично тыкнув в длину моих волос. — Будто прямо в воинскую часть собираешься.

— Молчи, Бевис, — не сдержавшись негромко сказал я. — Нет сил у меня слышать подобные комментарии от того, кто получил досрочное служебное освобождение

Так я и вернулся к нынешнему времени, когда мы едем на автомобиле небольшой группой в нужный торговый центре, предварительно взяв достаточное количество денег, большую часть из которых я попросил Уонку положить в портмоне.

Середина дня не так давно наступила и, если ориентироваться на словах мистера Дубова, его потомок встречается в ровно двадцать втором часу возле крытого фонтана, находящегося на территории предельно большого, но не гигантского торгового центра по меркам тех, в которых я гулял вместе с Бертой на Шовехере.

Информацию касательно самого здания я узнал от всё той же Уонки, правда мне пришлось выкручиваться дабы отвести напавшие в одночасье подозрения. Закончилось всё тем, что пришлось вспомнить моё негласное правило: перед выездом я всегда выбираю место, которое охраняется как следует. В этом мнении, выдвинутом мною, самолично поддержала Берта, выложив на обозрение то, что во все разы, когда мы проводили совместное время я тщательно убеждался в безопасности и минимизации плохих исходов на территории, где мы обычно гуляли. Я ей очень благодарен ей за это хоть и между делом заметил, как Бевис “очень незаметно” переводил взгляд с просмотра местной архитектуры на меня.

Надеюсь, что у нас не будет из-за этого разногласий. Всё же мы друзья, по крайней мере мне хочется в это верить. Но если худшего будет не избежать, я расскажу ему всё в подробностях дабы избавиться в будущем от неумолимой недосказанности.

Этот день обещает быть интересным. Всё же… не всегда меня находит назначение устранить определённого человека.