Где-то секунд девять падал я перед тем, как без каких-либо последствий удариться о стальную плитку, хорошо освещаемую со всех четырёх сторон. Словно в какой-нибудь игре встав на колени внимательно осматриваюсь после чего замечаю, что колени двух ног смотрят куда-то не туда… ну и я вот вставляю их обратно в сустав дабы не рыпались.

Окружающее вокруг пространство представляло из себя квадратную платформу, оббитую стальными плитками, которую на расстоянии двадцати футов окружали четыре стены, облитые мазутом с уступов которых беспрерывно падала ничем не пахнущая бордовая жидкость. И только площадка, на которой я стоял достойно освещалась, когда весь остальной экстерьер довольствовался лишь едва работающим тусклым освещением, источник которого мне было невозможно распознать.

Встав на ноги, я первом же делом попытался представить как в ладони появляется промышленный фонарь… Но ничего не происходило. Ни по прошествии полминуты ни полной одиночной минуты. В общем, как я понял здесь моя власть над собственным сном заканчивается. Скорее всего уже всеми событиями рулит мой дед, однако я не знаю, чего он добивается.

— Вакуус? Ты здесь? — негромко позвал я, огладываясь по сторонам.

Несколько раз обвёл округу внимательным взглядом. Понял, что нет смысла обычной громкостью добиваться его ответа, поэтому встал в стойку слегка нагнувшись и набрав в лёгкие воздуха да побольше приставил ладони по бокам у рта и заорал:

— ВАКУ-УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ-У-У-у-у-у-у-с-с-с-с-сс-ссс!!!!!

Тяжело дыша, повторно ищу этого гения решившего сыграть со мной в игру под названием «бесконечное времяпрепровождение», но тщетно.

Не имеет дальнейшего смысла достукиваться до него. Возможно, он и вовсе не появляется передо мной из-за каких-то известных только ему причин, но я не намерен здесь стоять до посинения зовя хрен ещё сколько времени.

В итоге я не нашёл ничего лучше, чем спрыгнуть с платформы. Подошёл к краю, пригляделся. И вправду, привычная такая жидкость схожая по консистенции с обычной водой только с исключением в виде цвета. Запаха никакого здесь нет, да и волны идут только к центру, то есть ко мне. Единственное что меня напрягает так это высота, составляющая три моих роста.

Перед тем как прыгать разделся до гола оставшись только в боксерах. В последний раз пригляделся к тому, куда мне падать и выдохнул.

— Ну, рискнём, — зажал я нос и закрыл глаза прежде, чем спрыгнуть с края поджав колени к туловище своеобразной бомбочкой.

На удивление падение оказалось вполне незаметным. Так, лишь оказался максимум на глубине в один десяток футов. Только выныриваю на поверхность как сразу же открываю рот и сдвигая веки вверх. Решил взять каплю в рот, и вода оказалась солёной. Интереса ради я также попробовал лечь на спину и пролежал таким образом минуту никак не двигаясь. Иначе говоря — здесь отличная плотность, что хорошо, так как утонуть плавая в ней практически невозможно.

Но, к собственному огорчению, находился в воде я недолго, так как какого-то хрена моё жалкое физиономию за секунду унесло к центру, где до этого стояла платформа, которая к этому моменту куда-то исчезла...

***

Жарко. Очень жарко. Слишком жарко. Невозможно жарко. Очень-очень-очень жарко.

Можно найти множество синонимичных выражений, не избавляясь от слова «жарко», однако итог всегда один — в них всегда будет присутствовать это гнусное слово. Испепеляющая атмосферой духота, не сравнимая с тем, каким минутой ранее стоял здешний воздух. Он был умеренным, стандартным я бы даже сказал, но не таким каким сейчас пробовался моими уставшими от курева лёгкими.

Вакуус, ты здесь? Вакуус? Дед? ДЕД?! ТЫ ЗДЕСЬ?!

Тишина.

Я принял горизонтальное положение несмотря ни на что. Хотелось напиться воды как можно скорее. Беглым взглядом всё же останавливаюсь на кухонной раковине. Поворачиваюсь корпусом, напяливаю тапочки, пробегаю весь номер как резаный, трогаюсь ручки поднося под рассекатель рот и последующие полминуты буквально заглатываю всю имеющуюся воду.

Отключив напор одним движением руки, вытираю оставшиеся капли у губ и опираюсь на тумбу. Стало значительно легче, чему я рад. Единственное вкуса я не почувствовал — было не до того, чтобы дегустировать городскую воду из-под крана. Ещё можно порадоваться тому, что ничего не произошло относительно этих четырёх стен. Весь номер в порядке, сам я одет в новую одежду… но куда подевалась Уонка?.. На всякий случай проверил санузел, но в нём оказалось пусто.

Ладно, может ушла по магазины… В такое-то время? Я даже взглянул на часы — половина четвёртого ночи. Что она может делать в такое время? Где она может находиться? Неужто встречает скорее всего приезжих Патрика с Бертой? Но они же пока… Нет. Откуда мне знать, что они приехали?..

Простоял я с самым что ни на есть тупым выражением лица около двух минут уставившись на настенные над главной дверью часы.

Когда всё же оклемался решил, что первым делом необходимо удостовериться в том, что те двое вернулись. Поэтому одевшись по погоде, которая к этому времени уже немного-немало утихомирилась, — лил еле заметный дождик, — я вышел из номера напоследок закрыв его на ключ.

«Нет, ну что она делает в такое время?..», — всё никак не мог отойти я от витающего вопроса спускаясь по лестнице.

Ещё на подходе к своеобразной регистратуре мистера Дубова я уловил несколько приглушённый разговор небольшой компании. Участников где-то трое… нет, четверо. И этот четвёртый — Патрик, уж его-то речь я ни с чем не спутаю.

Подойдя к стойке, я сделал два нажатия и один с оттяжкой на настенном звонке. Сразу же прекратилась единственная женская речь, говорившая перед моим действием, как через секунду:

— Это Майкл, господа, — мой верный слуга выкинул всевозможные сомнения слушателей таким вот заявлением. Рад, что у меня есть он.

Послышались знакомые похожие друг на друга шаги, как открылась деревянная дверь, явя мне на обозрение Патрика.

— Привет, Патрик. Я действительно рад видеть, что ты в целости и сохранности, — осмотрел я его с нод до головы и могу сказать, что он в порядке, если не считать того, что в местах неприкрытых одеждой он был до единственного островка испачкан засохшей кровью. — Берта как?

— Здравствуйте, Майкл. Если не оценивать в общий расчёт очень нестабильное самочувствие, то мисс Эккерон может по праву называться сильной представительницей человеческой женщины. Находится же она в назначенном номере вместе с сэром ДеСтратко.

— Что? — не понял я его своенравного титула, данного моей подруге. — Что ты только что сказал про… какую-то представительницу человеческой… Патрик?

— О, — отмахнулся он. Буквально. Меня даже внутри немного передёрнуло. — не пугайтесь моему словарному запасу, Майкл. Я не хотел вас как-либо застать врасплох.

В общем, этот тип меня действительно смог удивить. «Сильная представительница человеческой женщины»… И как я должен был это понимать?

— В общем, — посмотрел я на открытую дверь начав говорить немного громче обычного. — мистер Дубов, я могу пожалуйста открыть калитку?

В ответ он что-то промямлил. В общем, буду считать это за согласие.

Зашли мы с Патриком к нему в неожиданно пополнившийся гостями дом. Входная дверь была расположена прямо пропорционально его прямоугольной стойке, так что внутри первое встречаемое помещение не могло быть уж супербольшим. Русской буквой Г-образный зал совмещённый, как и в остальных номерах с кухней. Красивые расписные ковры огромных размеров, закреплённых на всех стенах, давали интересный опыт, ранее встречаемый в квартире некоторых маргиналов, которых уже нет в живых.

Негромко захлопнулась входная дверь.

— Как спалось, Миша? — спросила сидящая за кухонным столом Уонка. С нею недалеко сидел дядя, глотая содержимое банки с пивом.

— Хуже, чем могло быть, — прошёлся я до дивана и сел на него; слева ближе ко входу встал Патрик. Перевёл я взор на старика, разлёгшимся на вид удобном кресле. — Как ваши дела, мистер Дубов?

— Да хорошие, хорошие. Вот, — обвёл он рукой всю небольшую компанию. — с интересным людьми познакомился. Не имел я даже представления, что твой родной дядька-то заведует неплохим таким бизнесом далеко за пределами Новой Александрии. В Синем Секторе ведь так?

Я краем глаза посмотрел на упомянутого, но тот лишь ответил мне невозмутимым лицом. Быть может, я и уважаю мистера Дубова, однако вводить его в весь курс нашего дела я ни в каком плане не намерен, потому что подобное может выбить нас из привычного распорядка всего и вся.

— Да, владеет им недалеко от столицы Синего Сектора, — пришлось мне согласиться с ним.

— А ты ведать тогда имеешь неплохие связи, да? — улыбнулся с закрытыми глазами мистер Дубов. Но думает он скорее всего о другом. И это для меня остаётся загадкой. Неприятной загадкой.

— Имею, но на этой планете, как и во всём пространстве этого сектора они сходят на нет, — продолжил я невозмутимо заливать чушь. — Видя ваш назревающий вопрос: нет, мы не торгуем наркотиками или чем-либо ещё. Мы продаём оружие. Преимущественно военное.

— И как фирма-то называется, не подскажешь, малой?

— У неё длинное название и мы с дядей, — указал я на оного рукой. — часто забываем его. — уклончиво ответил я, не подавая малейшего вида что что-то не так.

Старик с кряхтениями сел поудобнее, смотря прямо на Патрика.

— Эх, Майки-Майки… — наигранно протяжно выдохнул он, полностью углубившись в кресло, при этом потирая себе верхнюю часть лба. — Ответь мне честно: это ведь ты со своей небольшой компашкой устроил бойню в «Космо-Дардия»?

Я и виду не подал, что меня это хоть сколько-таки напрягло. Дядя тоже, но Уонка… Она вообще пиздец. Эта неугомонная на секунду выпучила глаза, как сразу же возвратила себе старое выражение лица и продолжила щёлкать сушёные семечки подсолнуха. Но я не зазнавался и прекрасно понимал, что мистер Дубов отлично уловил её кратковременные изменения в лице.

Перевёл я взгляд с этой подставщицы на старика.

— Вы про ночной клуб?

— Да, про него. Ты не так давно упоминал вскользь какие-то непонятные тёрки с синдикатом. Ещё упоминал человека, похитившего твою девушку, — секунду посмотрел он на Уонку, а после вновь вернулся на меня. — Не помню, говорил ли ты что убил его… Впрочем, ты же убил?

Подставил я ладонь к подбородку начав задумчиво тереть его.

— Я ничего не подтверждал, мистер Дубов, как и не могу припомнить подобного разговора с вами.

— Лжёшь ты, Майки, лжёшь, — как бы огорчённо прикоснулся он своего лба понурив голову. —Позволишь личный вопрос?

— Да, конечно, задавайте.

Вот бы снова не про нас, пожалуйста-а-а-а…

— Ты уважаешь пенсионеров?

Ну и хренотень.

— Я никого не уважаю, — сказал я правду. — Существуют единицы, но их почти что ничего друг с другом не связывает.

Он достал из нагрудного кармана полосатой голубо-белой рубашки пачку сигарет. За всем этим я внимательно следил, ища подвоха. Открыл, вынул одну сигарету, уже взял другой ладонью топливную зажигалку, как остановился на Уонке, смотрящей на него без интереса и просто запивающую чёрный чай, из ёмкости в которой он был налит испускался пар. Секунда другая и он, горбясь садится на кресле кладёт всё что набрал в руки на кофейный столик и расправив в стороны руки заявляет:

— Короче, товарищи, предлагаю вам сильно меня не задерживать. Я хоть человек и пожилой, но сон, как и всем живым существам мне жизненно необходим. В связи с этим попрошу вас заранее, а тем более тебя, Майки, говорить как можно вкратце без потери нужного смысла.

Наконец-то он сдался. Я уж было хотел высунуть важную карту из-за воротника, но так даже лучше.

— Хорошо, — расселся я поудобнее. — Говоря обобщённо, мне и дяде нужно поскорее добраться к моей тёти, а живёт она в Сером Секторе. С нами также летят другие четверо. Видите ли, багажа у нас так много, что ни одна грузовая компания не возьмётся за его перевоз.

— Вот прямо-таки много?

— Чтобы вы понимали: его как одна четвёртая всего вашего мотеля.

— Вы суточную норму еды на четыре полка что ли перевозите? — раскрыл широко он глаза.

— Можно и так сказать… Хотя нет, нельзя. Контейнеры — вот что мы перевозим. Штук пять.

— Шесть метров, два с сорок сантиметров, два и шестьдесят. Длина, ширина и высота, — вставила важную информацию Уонка, как если бы знала изначально все габариты. Молодец, я даже готов похлопать.

Думал он недолго — от силы минуты три с половиной.

— И планируете арендовать для этого космическое транспортное судно?

— Купить, — подправил его я. — И нечто универсальное. То, которое подойдёт для достаточно длительной миссии, так и которое ещё сможет хорошо так вместить.

— Для вас четверых, да? — обвёл он всех находящихся. — Точно, ещё же двое сверху.

— Мы хорошо заплатим… если, конечно, вы нас не кинете, — широченно улыбнулся я на что старик отвёл взгляд.

— Не кину я, не кину… — выдохнул он устало. — Сколько?

— Девятнадцать миллионов шерингов. Наличными.

В ответ мистер Дубов аж присвистнул.

— Они ведь грязные, малой?

— Конечно, как не без этого? — улыбнулся я шире. — Принесу их вам на стол, как только дадите нам все требуемые документы… Я же могу надеяться на то, что всё будет легализовано?

— Не беспокойся, я… умею легитимировать такое.

— Также нам всем шестерым требуются личные документы и визы, то есть паспорта, прилагающиеся права и прочее. Мне, дяде, Уонке, Патрику, Берте и Бевису. Все вопросы касаемо всего этого решим послезавтра. Доплачу ещё максимум миллион.

— Потеряли их? — поднял он левую бровь.

— Думаю, что вопросы здесь излишни, мистер Дубов.

Подобным жестом я вежливо намекнул не влезать не в свою зону интересов.

— Как скажете, как скажете… — еле как встал он с кресла направившись к двери. — Так что, дамы и господа, поговорить мне с вами было очень приятно, сам Бог тому очевидец… А теперь попрошу вас всех свалить из моего дома наверх к своим снятым номерам… — и раскрыл дверь.

Выходили все по очереди пока я не остался последним.

— Стоять, Майки, — рукой преградил он мне путь и посмотрел на вышедших. — Вы пока идите, у меня есть парочка вопросов к вашему товарищу.

— Да, ребята, идите по номерам, — слегка помахал я рукой как бы говоря, что всё нормально. — Уонка, можешь не ждать, иди лучше сразу в номер.

— Хорошо, только постарайтесь там решить побыстрее.

— Обещаю, — бесстрастно посмотрел я на старика.

Захлопнулась дверь.

— Ну? Спрашивайте и не томите, мистер Дубов.

— Откуда вы все? Синий Сектор? Так в Синем Секторе не используют устаревшую систему мер... Традиция такая?

— Можете считать, что традиция, — выдохнул я с облегчением. Ничего такого важного он не хочет узнать. — Что-то ещё?

— Ты ответишь мне, Майки? — никак не унимался старик.

— При всём имеющимся при мне уважении к вашей персоне я ни в коем образе не могу рассказать вам какие-либо подробности даже под предлогом наших тёплых взаимоотношений. Я надеюсь, что этих слов вам было достаточно, дабы успокоиться и перестать влезать в наши личные жизни.

— Во как… в личные жизни… — пробормотал он, как если бы не считал эти слова существенными.

— Деньги мы вам обязательно заплатим, но попрошу вас больше не совершать попыток вызнать новую информацию касающуюся только нас. Ни физическим, ни моральным, ни другим как-либо ещё. Вообще никаким образом. Вы меня поняли, мистер Дубов?

Подошёл я к нему вплотную.

Моё действие можно было расценить как некий вызов, но я и не старался скрыть этого, пытаясь показать всю серьёзность собственных намерений, то, что я не отступлю и что моё решение окончательно. Он не поддался и не отступил, стоя ровно и уверенно.

— Хорошо, Майки, — всё же дал он заднюю. — Извини меня пожалуйста за то, что пытался вторгнуться в ваши личные границы.

— Ничего страшного, — отошёл я на шаг назад. — Даже будь вы менее уважаемы мной я бы всё равно пальцем вас не тронул. Возраст, сами понимаете.

— Понимаю.

— Ну что ж… — открыл я путь обратно. — Можно считать, что наша сделка заключена.

— Можно, — с видимым согласием кивнул он со слегка тронувшимися уголками морщинистых губ.

— А, пока ещё не ушёл. Некоторые детали могут измениться или добавиться. Я напомню о них заранее, — раскрыл я калитку уходя.

— Хорошо.

— Ну всё тогда, — закрыл я последнее, что требовалось. — Спокойной ночи, мистер Дубов.

— И тебе, малой, — в какой уже раз захлопнулась та самая дверь.

Пока возвращался назад к своей любимой Уонке, которая в последнее время всё сильнее и сильнее уходит от подаренного ей мною титула неугомонной, я витал вокруг единственного вопроса касаемого того, почему он так желал узнать кто мы такие.

Серый Сектор, Синий Сектор, общий бизнес и чёртовы несуществующие контейнеры…

Любопытство? Стал бы настолько старый человек так прытко интересоваться тем, что ему в жизни вообще никак не пригодится? Даже если так подумать, то по такой же логике все пожилые люди должны быть минимально мудрыми, ведь прожить больше шестидесяти лет это уже большой преогромный успех. За шестьдесят лет я быть может и не был настолько мудрым, но уж точно бы не потерял заработанные за всю жизнь навыки и знания.

— Я вернулся, — быстро-быстро вошёл я внутрь, не желая подолгу находиться на влажной обители и сразу же снял едва намокший плащ.

— Быстро всё же ты, — отложила она на кухонный стол учебник по тригонометрии встав со стула.

Я внимательно опустил свой взгляд на её живот сам опустившись на колени.

— Месяц прошёл, не так ли? — с задумчивым видом посмотрел я исподлобья на её безмятежное лицо.

— А ты удивительно стойко отнёсся к данной вести… — крайне приятно удивилась она, почесав что-то у меня на голове. — Догадывался?

— Предполагал, — подставил я более подходящее по смыслу слово говоря спокойным голосом. — Уж слишком всё хорошо вставало под описание первых признаков беременности, когда формируется плацента. Утренняя и суточная тошнота. Слишком частое хождение в туалет и явные перемены в настроении, которых ты не пыталась скрыть; закатывала истерики по самым даже безобидным моим высказываниям. Плюсом твоя сексуальная неугомонность практически сошла на нет. Я даже первое время был озадачен, но потом принял к сведению и даже обрадовался, ведь мне больше не обязательно было исполнять твои плотские желания, принцесса.

Её щёчки заалели, и сама она немного отошла назад, посмотрев куда-то в сторону с руками за спиной.

Чёрт… это было мило.

— Удивлена, да?

— В общем, ожидала от тебя я как раз подобные суждения. Так что да, сравнительно возможного я всё же удивлена.

— Можно я потрогаю? — указал я пальцем на её живот.

— Несомненно, ведь твой он, — искренне улыбнулась она. — Ну давай же, трогай, Миша.

— Ха-ха, ну хорошо.

Я осторожно приложил правую ладонь к предполагаемому месту, под которым располагается матка, в конечном итоге остановив её немного правее. Там сейчас и развивается новая жизнь, никак не связанная со всем говном, произошедшим со мною на протяжении последних двадцати пяти лет.

Удивительно представить, что ещё полгода назад я ходил по своему главному дому, вышагивал каждый шаг, а после от нечего делать смотреть в ночное звёздное небо представляя как улетаю в бескрайний чёрный космос на край Федерации, где наконец-таки смогу пожить нормальной жизнью…

Но даже тогда я знал, что враги не дремлют. Они прибыли в одну систему и максимально быстрыми темпами переместили свои флотилии на соседние и так дальше, пока не добрались до колодца «Щита», где, уже отбив сопротивление Федерации продолжили свою напасть на связанные системы. Словно чума они распространялись и распространялись…

Распространяются по сей день пока я здесь прохлаждаюсь и ничем не занимаюсь. Нельзя просто сидеть и ничего не делать. Нельзя оставлять Федерацию… Нет, можно. Мне всегда… Нет, нельзя… Можно… Зачем?.. Но… люди… Да кому нужны эти чёртовы люди? Когда я стал таким тупым? Для чего мне все они, работающие с утра до ночи, которые в конце концов не смогут позволить самим себе и даже детям нормальные развлечения, еду и одежду, устройства и до ужаса простые бытовые приборы. Зачем мне спасать…

Я прополз на коленях поближе и просто уткнулся лицом к животу, подставив щеку и нежно-нежно обнял того, кто ещё не родился, но того, кто уже может называться поистине важным для меня человеком. Неважно, девочка это или мальчик. Неважно, урод или какое-нибудь предразумное существо с колодца три пики три вирджики. Я всё равно буду любить его.

И видимо мои намерения так хорошо были видны Уонке, что она наклонилась, находясь меня в объятиях и пока я не заметил подмены — поцеловала меня в лоб.

Я приоткрыл спокойные глаза, прицелился в губы и уже поддался вперёд, как эта самая гениальная девушка сделала что-то не так, и не удержавшись на своих двоих упала на спину предварительно запиндюрив стопой с надетым тапком прямо мне в лицо с такой силой, что я, наверное, ещё минуты три не мог понять, где вообще нахожусь и что ранее произошло.

Беременные девушки… они… убийцы. Страшные убийцы.