— Уонка, что с вами случилось? — вопросительно поинтересовался робот у одного неоспоримо важного члена команды.

Та стояла в одном положении не в состоянии даже шелохнуться.

— Его калечат… — сипло произнесла она.

— Подтверждаю, что в данный момент Майкл разрешает конфликт физическим путём возможно с одним представителем преступной группировки.

— На него напали… — отрешённо взглянула Уонка в несуществующие глаза робота. — Почему ты так спокоен?

— Я являюсь роботом, наделённым позитронным мозгом, — протянул он рацию, которую после взяла девушка. — Я не являюсь человеком или ботом. Я — слуга Майкла. Мне незачем эмоции.

— Но… как мне помочь ему?

— Самый рациональный вариант, который предложил бы Майкл находись он здесь: уйти как можно дальше от зоны распространения издаваемого шума ночным клубом. Таким образом, гарантированно избежать ненужного внимания со стороны нежелательных лиц.

Уонке не нравился предложенный план. Ей он казался бесчувственным, безнравственным и настолько же отвратным, что никак не пытаясь скрыть своё презрение, она исказила своё лицо в неприятии.

— Уонка, пожалуйста, уведомите господина Отто-старшего и сэра ДеСтратко в немедленном отсту…

— Нет! — вскрикнула Уонка одновременно сделав несколько шагов назад и спрятав рацию в карман. — Мы должны ему помочь!

— Уонка, пожалуйста уймитесь, пока не стало хуже.

— Я не буду отступать! — не переставала истерить девушка, всё отдаляясь и отдаляясь от Патрика в сторону клуба.

— Майкл сделал бы всё, чтобы вы оставались в безопасности. Но в данный момент вам мешает только ваша упертость.

— Я не упёрта!

Вдруг из-за тёмного угла с противоположной стороны от дороги показывается несколько человек в тёмно-серой форме. Их бы Уонка бы даже не заметила, присмотревшись или вглядевшись, не зная о факте их присутствия

Но Уонка не Патрик.

Он быстро и очень громко подошёл к ней.

— Нет! — успела она лишь вскрикнуть напоследок, прежде чем её взяли мёртвой хваткой и стукнули в область виска между ухом и лбом на уровне бровей.

Звуковые датчики Патрика засекли четыре вскинутых пистолета-пулемёта к плечам.

Он ретиво берёт словно пёрышко лишившуюся сознания девушку на руки, как можно сильнее минимизируя риск попадания в её тело, и под аккомпанемент летящих пуль преимущественно в область нижних конечностей со всех ног бежит на тротуар, где в этот же момент повсюду постепенно отключается свет, пока весь район полностью не погружается во мрак. Фонарные столбы, свет в домах, светофоры и даже световое ограждение…

Всё.

***

Ослабив все мышцы, я падаю на пол, испустив добрую половину сил.

Где-то на другой стороне небольшого прямоугольного хорошо обставленного помещения лежит выроненный пистолет.

Верзила замахивается, но слишком медленно, так как перед самым столкновением я схватил всю волю в кулак и еле как успеваю перекатиться.

Встаю и бегу к оружию. Подбегаю, подбираю… как эта огромная туша берёт меня за подмыхи, словно отец сына на некоторых “счастливых” изображениях, коих я встречал в интернете в своём доме на Шовехере… Но вместо того, чтобы триумфально поднять и восхититься, как на тех самых картинках, мой противник, который годится мне в отцы, хочет меня обездвижить и убить!

Каким-то образом я успеваю резко опустить пистолет и прицельно его кинуть рукоятью вверх прямо в подставленный висок мужика.

Мужик на доли секунды низко вскрикивает и падает на паркет огромным мясным мешком.

Видел я это превосходно, так как моя голова была полностью повёрнута к нему, силясь до последнего понять вырубил я его или нет.

Вот подбегает к нему девчонка и что-то заплаканно кричит, обнимая.

Её мать с недвусмысленным взглядом скользит по лежащему справа от неё пистолету.

— Только сделай шаг к нему… как твоя дочурка на собственной шкуре узнает, что происходит с твоим рассудком, когда тебя буквально выворачивают и потрошат, — монотонно пригрозил я, наставив бесшумный пистолет прямо в её левый бок грудной клетки, где под кожей, мышцами и рёбрами скрывается сердце.

Девушка приподняла руки и отошла к своему ёбырю.

Я хватаюсь за последние силы и с неопределимой болью оттягиваю рукав левой руки, достаю серую шприц-ручку с пояса и вкалываю себе что-то похожее на иммуно-боевую сыворотку прямо в вену в локтевом суставе, одновременно с этим держа этих недоразвитых в поле зрения.

Боль начала быстро уходить, дыхание начало выравниваться, а я, пребывая в состоянии сильной ненависти к определённому человеку, просто беру и с ноги пинаю до этого стоящую на коленях девочку. Она врезалась прямо об стенку, на которой стоял телевизор, еле удерживаемый своими ножками. Я не стал даже обращаться внимания на то, что её мать подбежала к ней, полностью отгородив девчонку от меня.

Дрянь, сука, невоспитанная мелкая шваль.

У меня имелось много того, чего я хотел ей рассказать и поведать…

Но я здесь не за этим, как и не стоит забывать, что я пиздец как сильно нашумел даже без выстрелов, и хоть над нами происходит чёртов пиздец, я не сомневаюсь в том, что меня всё равно могли услышать или почувствовать. А может и то и то.

Поэтому я оставляю эту недоделанную семейку в комнате предварительно забрав основной пистолет, запирая их на номерной ключ, — благо под дверной ручкой было предписано число, — и по-быстрому вышагиваю к определённой решетчатой двери. Подставляю до этого забранную ключницу и перебирая запихиваю нужный ключ в замочную скважину. Три тугих поворота направо и дверь с помощью моей руки раскрывается, скрипя несмазанным и старым металлом.

Мигом забегаю. В темноте, где только фонарик являлся источником света, я открываю первый попавшийся стальной ящик с тринадцатым номером. Стаскиваю до этого надетый вещмешок на старый деревянный стол и закидываю целые пачки однотипных сотых купюр, закреплённых специальными металлическими скобами и зелёными резинками.

Так… если меня никто не услышал и не обнаружил, то выход остаётся один — выбраться прошлым путём.

Именно так я и поступил, выглядывая налево из-за угла, где за коротким поворотом стояла лестница. Но уже в следующее мгновение спрятался обратно, завидя как из-за того самого угла словно выскользнули парни, полностью облепленные тёмной одеждой с малогабаритным оружием наперевес и ко всему прочему с надетыми ПНВ с четырьмя отдельными объективами, массированными в панорамной ориентации.

Значит, всё же узнали…

Хотя они никак не похожи на охрану клуба. Минимум — ночной отряд зачистки какого-нибудь подразделения быстрого реагирования, но я, скорее всего, имею дело с другими. Да, это явно не представители клуба, как и не мог подобный отряд за какие-то считанные минуты прилететь или приехать сюда и спуститься будто по прямой наводке…

Ладно, оставлю вопросы на потом, сейчас мне необходимо как можно скорее убраться отсюда.

Прокручивая в уме карту всего подвала, которого мы с Уонкой тщательно обсудили и осмотрели, я вспоминаю про выход в канализацию через люк, расположенный в санузле, находящийся уже в самом конце этого коридора.

Не став рисковать, я словно обычный сотрудник клуба, — который хрен пойми, что забыл в подвальном этаже, — выхожу из-за угла идя в сторону туалета.

— Эй ты! Остановился!

Выкрикнул мужчина позади меня на русском, однако для его же огорчения я проигнорировал его приказ.

— Ты куда идёшь?! Эй! Это было последнее предупреждение!

Остаётся несколько футов…

— Огонь на поражение! — неистово закричал враг.

И резким рывком я успеваю повернуть круглую дверную ручку влево, при этом завернув в саму комнату, прежде чем меня коснулась хотя бы одна пролетевшая пуля. Я даже не стал задумываться о том, что случилось бы, если дверь открывалась бы не от себя, а на себя.

Неожиданно для меня свет в помещении отключается, явя нелюбимую мною из-за неудобности темноту. Даже ощутимая вибрация от колонок с музыкой, издаваемая сверху словно испарилась.

Впопыхах, слыша быстро приближающиеся шаги, я включаю карманный фонарик-мизинец и закрываю дверь на встроенный замок. Разворачиваюсь и замечаю ржавый вертикальный люк, решётки в котором имеют отступ друг от друга в одну четвёртую дюйма, и надрываясь отодвигаю в сторону.

— Выходи, фраер! — ломились они в деревянную дверь. — Выйди! Обещаю, мы тебя даже пальцем не тронем! Только выйди!

Блять, вы гении? Вы же только что стреляли в меня!

Но, как бы то ни было, я опрокидываю на пол тяжеленный люк, как мне предстаёт вид узкого, низкого сухого туннеля ведущего в одну сторону, и предварительно сняв за спиной вещмешок я скрючиваюсь в три погибели, выставив его, дабы меня нахуй не убило возможным напором.

Когда эти гении выломали дверь я уже полз в ста футах от них, перебираясь через этот чёртов непрямой туннель, шедший то слегка влево, то вправо.

Вот бы мне не повстречались живые пауки…

***

Бевис с Янником пригибаясь продвигались к клубу, пока не остановились у запасного выхода. Первый взял до этого прикреплённую рацию в руки.

— Мисс Груховская… — с трудом переводил он дыхание. — М-мисс Груховская, ответьте… Приём… — разжал Бевис передачу.

Через семь секунд в эфир вышел робот, будто имитирующий дикцию опытных радиоведущих:

— «Говорит Патрик. В данный момент я скрываюсь от погони. Со мной Уонка, — его голос был неотвратим даже несмотря на слышимый шум встречного бегу ветра. — Сэр ДеСтратко, где вы дислоцируетесь? Приём».

— Мы… — Бевис поводил маленьким фонариком по стальной двери. — у чёрного входа заведения… Тут везде свет отключён. Приём.

— «Внимательно слушайте следующие инструкции: не заходите внутрь до того момента пока я не появлюсь с восточной части улицы. Сейчас я спрячу Уонку. Приём».

— Но… где находится восток?.. Приём… — неуверенно спросил Бевис. В этот момент Янник скользнул по нему презрительным взглядом.

— «У нас нет времени, сэр ДеСтратко. Спрячьтесь и ждите меня. Конец связи».

— Ну… лады…

Бевис закрепил рацию на вшитый нагрудный ремешок и обернулся к Яннику.

— Мистер Отто, вы же… слышали его?

— Всё. Я слышал всё, — не поворачиваясь к спросившему смотрел он в сторону улицы. — Спрячемся в кустах.

— Хорошо…

***

Только когда заметил в конце плохо пахнущего туннеля какой-то намёк на конец в виде обрывающейся чёрной темноты, я понял, что в той драке просрал единственный способ связаться со своей группой, а именно — наушник.

Как я мог его потерять и вдобавок ещё и забыть — факты неизвестные. Но даже несмотря на пропажу столь важной единицы я продолжал ползти по сухому камню, изредка натыкаясь на чудовищно острые, некоторые из которых втыкались мне или в кисти со стопами, или в сами руки с ногами. Короче, путь мой был несладким, поэтому завидев прозрачный намёк на что-то новое я автоматически ускорил свои телодвижения.

И как оказалось… Да, это конец небольшого туннеля. Там, внизу, стекается в одну сторону вода, наполненная человеческими экскрементами… запах которых по чёртовым законами физики проникал аж до самого санузла, однако именно здесь, наверху, я могу по-настоящему “насладиться” их свежестью.

Дабы продвинуться дальше мне не остаётся ничего, кроме как скинуться вниз. А высота здесь немаленькая — минимум в десять футов. К тому же я повёрнут головой к обрыву, да и хоть какой-либо лестницы нет… Так что придётся падать, как бы это неприятно ни звучало.

Тяжело дыша, я сначала просчитываю с помощью фонарика траекторию падения вещмешка, а после скидываю его немного вправо, дабы он по небольшой наклонной остановился у самого барьера, через который уже начиналась медленная коричневая речка.

И… он упал ровно так, как я и рассчитывал. Оставалось только самому спуститься…

Выключив фонарик, выдыхаю весь накопившийся говняный воздух из лёгких до того момента, пока полностью не почувствовал пустоту. Мысленно собравшись и морально подготовившись, я совершаю импровизированный прыжок в закрытом пространстве и падаю на…

Не на вещмешок, который хоть особой мягкостью не обладал, но мог хоть немного смягчить приземление, а в чёртовы сточные воды!

Буквально окунувшись в говно, я неосознанно раскрываю рот, желая вдохнуть воздуха. Напрочь забыв о том, что поголовно нахожусь в этой хрени я начинаю задыхаться проглоченными экскрементами.

Ошарашив свои глаза и мигом поняв всю безнадёжность ситуации, пробую пробиться наверх… как в этот же момент моя бионическая нога цепляется за какой-то прут.

Я ору благим английским вперемешку с русским матом на всё, что только приходит в голову…