— О чём думаешь?.. — спросила лежащая под боком Уонка, смотрящая пристально в область моих глаз.

Не сможет она посмотреть в них по причине того, что я смотрю в потолок, думая о…

— Часы, — поднёс я их к её лицу. — Раньше относился к ним как к должному, но сейчас… — протяжный выдох. — Сейчас я даже не знаю, правильно ли я относился ко всему, что меня когда-то окружало.

— Поговорить ты хочешь?

— Хочу.

Она перевернулась на спину, так же, как и я до этого смотря в потолок.

— Не думал ты, что когда-нибудь всё исчезнет?

— Думал конечно. Считал, что это само собой разумеющееся.

— И как к этому относишься сейчас?

— Так же, как раньше, — честно ответил я.

— А не думал ли ты, что это неправильно?

— Что именно? — решил я уточнить.

— Твоя позиция, — спокойно ответила она. — Разве не стоит дорожить тем, что тебя, как ты выразился, окружает?

— Какой вообще смысл… дорожить? Кем-либо, чем-либо… — посмотрел я на неё, ту, которая сейчас еле была вообще заметна при отсутствующем освещении. — Уж лучше воспринимать всё как обычное, точнее брать за само собой данное.

— Какие перспективы от этого?

— Так гораздо легче. Когда не превозносишь что-то или кого-то в абсолют или, как минимум, во что-нибудь важное. Не придаёшь ему особой значимости.

— Приведи пример.

— Раньше я хоть считал себя кем-то важным, непревзойдённым и незаменяющимся, то позже, после определённых стечений обстоятельств и нескольких психических штурмов, моё самооценивание пришло хоть к какому-нибудь подобающему и удовлетворяющему мне результату, при котором я перестал чувствовать себя каким-то быдлом, коим раньше и являлся.

— То есть перестал?

— Ну как перестал… — глубоко выдохнул я, собираясь с новой мыслью. — Не перестал. Вообще нихрена…

Я слегка потряс наручные часы.

— Прямо как они — я нихуя не изменился. Всё такие же царапанные и нерабочие — всё такой же упёртый и запущенный, как гной, про которого забыли и никто не вспоминает… — я глянул на рядом лежащую. — кроме некоторых, совсем уж редких и экзотических экземпляров.

По-видимому, Уонка уловила мой посыл… а нет, она подумала о совсем другом. В следующие пять секунд она предприняла решение меня оседлать.

— А знаешь… я и не думала, что ты можешь в поэты… — поддалась она поближе.

— Мне всегда нравилось читать литературу… Стихи и поэмы… не были тому исключением… — поцеловал я её.

Полностью потные и запыхавшиеся, мы лежали в абсолютной тишине уже около десяти минут как закончили, и в не абсолютной, но тихой, получаса как начали.

Наконец нормализовав дыхание, я ровно заявил:

— Думаю сегодня уже начать испол…

— Что?.. — кажется она не совсем поняла, что я сказал…

Глубокий выдох и небольшой щелбан по её лбу.

— Свой план, ишь ты перебивщица! — говорил я весьма озлобленно, но в подсознании радостно смеялся. — Зачем так неприятно перебивать, моя ненаглядная?

— Ай… больно!.. — накрыла она двумя ладошками беспокоящее место. — Миш-ш-ша! Ты зачем так сильно впариваешь?! — как кошка прошишикала она.

— Чтоб перестала меня перебивать!

— Но я тебя не перебивала…

— Отрицание — первый шаг на пути к осознанности, юная вы мисс!

— Ладно-о-о! — уж слишком слащаво-жалобно она это удлинила. — Я тебя переби-ила-а-а!

Бля, что за…

Я принял максимально возможное в моём состоянии вертикальное положение, прижав её, как когда-то меня обнимала моя тётя. Положил правую ладонь на макушку, дабы гладить…

«Э-э-эм… Это так приятно… Чёрт, она как кошка! Да, именно!»

Вот, успокоившись, и в каком-то смысле выйдя из уж слишком необычного состояния миловидной представительницы кошачьего рода, что я видел впервые, Уонка грациозно встала с двуместной кровати. Надев мотельные тапочки, прошлась до холодильника, достав пока две холодных алюминиевых банки янтарного пива чёрного цвета с изображением какой-то реки в пейзажном исполнении. Повернувшись, она кинула мне одну, однако… слишком криво, из-за чего банка улетела бы в стену, разбившись и разлив всё содержимое, но я не пальцем деланный — пожертвовав бетонной стене малоощутимую боль, я всё-таки словил этот злополучный кусок алюминия с жидкостью из дрожжей в руки.

— Уонка, что за хрень? — крайне спокойно как для этой ситуации отреагировал я.

Она же, вопреки ожиданиям, не закрыла там ладонями свой рот или не попыталась подойти ко мне чтобы что-то сделать. Нет. Она просто открыла свою банку пива и заглотнула эдак три плотных глотка. После чего подошла ко мне, идя причём с такой походной, будто на карнавал собралась, и пристроилась рядышком со мной.

— Я… не понимаю, поражаться ли мне твоей невозмутимости, или же слать тебя куда подальше с такими вот реакциями.

Она приставила свою ладонь к моей банке, после чего одним движением пальцев открыла её. К сожалению, это не выглядело изящно, так как под каким-то там давлением, — не помню почему это так происходит, — разливное начало, как бы некомфортно это ни звучало, разливаться. Но Уонка не была бы Уонкой, если бы не решилась на довольно странный, но в то же время действенный поступок.

Мигом сев на колени, она поднесла мою банку к себе пока я её держал и начала слизывать некоторое количество содержимого, фонтанирующего до этого прямо на деревянный паркет.

Это выглядело… сногсшибательно. Сложно описать какие чувства я испытывал в тот момент, но помню, что конкретно так впал в странное состояние, при котором моя внешняя оболочка, то есть тело, будто превратилось в титапласталиевую стену, которую невозможно ни сдвинуть, ни повредить.

Прошло сорок семь секунд. Уонка слизнула всё, что стекало на банке, не притронувшись к тому, что находилось на полу, — что очень даже хорошо, грязно же. И видимо ей так нехер делать, что решила сразу после того, как я поставил ёмкость на прикроватную тумбу, напрыгнуть и принять меня в засос прямо в губы.

Слишком много слюней вперемешку с янтарным пивом.

— …м-м-м-м-м-м-м-м-м-М-М-М-М?! — мычал я как не в себя, прежде чем аккуратно оторвать её от себя. — Слушай, неугомонная. Что на тебя нашло? Снова хочешь?

— Да… — смущённо отвернувшись, ответила она.

— Откуда вообще в тебе столько сил? Ты что, в прошлом переебала полрайона? Или… Я нихуя не понимаю откуда в тебе это…

Обиделась, кажется, раз не поворачивается, всячески пряча лицо.

Не меняя положение собственной головы, я глянул на стоящую банку пива, которую в мгновение ока схватил и осушил до последней капли.

Меня вдарило… нехило… Да так, что уже на четвёртом глотке всё вокруг начало плыть в хаотичных направлениях, словно словил гаубичную контузию.

Вижу, как и Уонка после моего необдуманного поступка решила повторить за мной. Выпив, полностью сдавила одной рукой банку, превратив её в пиздецки маленький комок алюминия с некоторым напоминанием солода.

После одного или двух раундов, она принесла ещё несколько банок… Две может быть… шесть… э-э… Восемь?.. Короче, много. Слишком много.

— Ла-адно-о… посрать… — буркнул я, отрыгнув. — Иди-и… сюда-а-а… — поддался я к ней, с желанием заключить в объятия после неразберихи, как вдруг теряю хватку и просто вырубаюсь вместе с ней.

Отличное времяпрепровождение конечно. Как сказала бы она, запомни всё, что было: «Ей-богу отдохнули».

***

Меня нехило колошматит. Всё плывёт… и скручивается…

И единственного, кого я рассмотрел перед собой, был…

— Да что тебе… неймётся-то… Патрик…

Я его не видел. Точнее видел, но его силуэт представлял из себя будто переваренное втридорога изображение, которое ещё и закрученное, перекрученное…

— Пожалуйста, предоставьте мне разрешение на улучшение вашего психического, физического и ментального состояний, Майкл.

— Даю… — я почувствовал, как к середине моего горла подобралась желчь. — добро…

Следующие семь минут и двенадцать секунд он выводил из моего организма алкоголь с помощью взятых черноволосой нескольких ампул с веществом, название которого я не смогу прочитать, попутно подробно говоря, что именно делает и как. Информация полезная, однако мне она абсолютно без надобности, потому что сегодняшняя ночная акция — единичный случай, которого я в будущем не допущу в реализацию ни под каким предлогом. После меня он так же, как и мне не спрашивая провёл данную процедуру и Уонке.

Через целый час мы были на ногах. Точнее она, не я. Черноволосая сразу же побежала в душ, прихватив сменное бельё. Не успел я на неё взглянуть, так как меня крутило так, что уж лучше бы умер, чем ощущал на себе это бремя.

Кстати, интересный и весьма трепещущий факт: мы презервативы-то и не использовали. Я порыскал в её сумочке, но так и не нашёл экстренные противозачаточные, поэтому решил с помощью Патрика позвать мистера Дубова, дабы попросить уже у того необходимое.

Слуга вошёл обратно в номер, а я, приставив пару костылей под подмыхи, вышел наружу.

— Оу-у-у… — первое, что сказал мистер Дубов, взбираясь по ступенькам наверх. — Где ты так, Майки?

— Вы разве не видели меня вчера ночью с такой вот ногой?

— Малой, была темень на улице. Полная. Как дедуль-то старый тебя ещё при плохом свечении должен разглядеть и запомнить?

— Хорошо-хорошо. Извиняюсь, мистер Дубов, — слегка наклонил я голову. — Застали врасплох. — решил не врать, пожав плечами. — Было одно лёгкое дело, да только лёгким оно красовалось на словах, потому что… — повертел я кистью. — предатели.

— Да-а, предатели никогда не дремлют…

Вытащил он пачку сигарет, из которой вытащил одну и закурил, использовав зажигалку. Предлагал, однако я жестом любезно отказался. Мало времени, дабы закуривать.

Старик выдохнул дымную струю, опираясь на перила.

— Знаешь… у меня полно знакомых, связанных с Александровыми.

— Вы про семью? — уточнил я.

— Не-е, какая семья… — устало посмотрел он на меня. — Про синдикатовцев. Слыхал, не?

— Знавал я с ними кое-какие дела. И дела эти никак не были положительными.

— Убили кого-то важного? — попробовал угадать он, наблюдая за проезжающей легковушкой, коих здесь немного.

— Нет. Я ж не местный, не забывайте. Если честно, то был один индивид, который похитил Уонку. Коротко: я убил его и её спас.

Я посмотрел на мистера Дубова, продолжающего смотреть за становлением рассвета.

— Знаете, я удивлён, что вы никак не отнеслись к тому, что я убивал.

— А кто не убивает? — глянул он на меня секунду, продолжив наблюдение. — В Новой Александрии многие имеют дело с организованной преступностью, Майки… Приходиться или работать за гроши, пытаясь прокормить как свою семью, так и себя, или уходить в криминал и зарабатывать на собственной смерти, которая тебя настигнет рано или поздно… В Синем Секторе такого нет? — и продолжил курить, предварительно затушив потухшую.

— Ну как нет… — попытался я вспомнить то, что читал в газетах и общей сети. — Есть конечно. Такое есть везде, просто на каждой планете по-разному. На этой, допустим, довольно плачевная ситуация, но ещё не самая низина. Существуют планеты и похуже, где абсолютно все правоохранительные органы — подкупные, а продажа людей и наркотиков чуть ли не на каждой главной площади.

После моего ответа мы находились в тишине минуты две. Мне было… нормально. Просто стоять и ничего не делать такое себе, однако лучше, чем ничего.

Потушив вторую сигарету об крытую пепельницу, установленную на корпусе перил, мистер Дубов повернулся ко мне.

— Так что тебе нужно было, малой?

— Экстренные контрацептивы и… апельсиновую газировку «Миргандина».

— Замётано, — выставил он правый кулак со вздёрнутым большим пальцем вверх. — Ещё что?

— Больше ничего не надобно.

Он переместил свой взгляд на мою культю.

— А с ногой что делать-то будешь?

— Да вот как-нибудь восстановлю. Потребуется время, но я смогу найти мастера, не беспокойтесь.

— Могу посоветовать одного своего знакомого.

— Нет, вы зачем… — начал я отнекиваться.

— Протолкну, покажу и порекомендую, — улыбнулся старик рядом вставных зубов. — Ла-адно, потом ещё поговорим... — повернулся он спиной. Тогда-то я тебе и расскажу, что нужно. А сейчас мне как раз таки нужно идти за вещами.

Зайдя обратно в номер со всем необходимым, я первым же делом присел с помощью подошедшего Патрика за стол, и пока вставшая с кровати не успела что-либо сказать, объяснился:

— Противозачаточные. Две таблетки по… м-м-м… — присмотрелся я к упаковке. — ноль и семьдесят пять миллиграмм. — положил её на край кухонного стола. — Выпей, пожалуйста. Я за неё двести шерингов потом отдам.

— Я не…

— А, ещё и газировка твоя любимая. Скажи спасибо мистеру Дубову, — поставил я бутылку, улыбнувшись с закрытыми глазами. Знал, что она откажется, поэтому перебил, не захотев слышать этого. — Слушай, мне здесь проблемы не нужны.

— А это для тебя может являться проблемой? — с вызовом посуровела она в миг, приподняв правую бровь.

— Да, ещё какой.

Ну почему ты включаешь упертость именно в такие моменты…

— Если хочешь, могу обосновать своё решение, — она ничего не ответила, даже языком тела. — Планирую я уже сегодня начать выполнять план, а он, как ты знаешь, довольно затратный по временным меркам. Да и к тому же, беременный балласт мне уж никак не к месту.

— Балласт?! — округлила она глаза. — Так ты меня видишь?

— Ну не сейчас же, Уонка, — смягчил я голос, слегка опустив голову. — Подумай сама: мне и своих бед с головой хватает; кошмары там, воспоминания… — взглянул я на неё. — А здесь ещё прибавятся два всё время беспокоящих фактора — ты, неуклюжая и хрупкая ввиду положения, и ребёнок, к которому я даже не знаю, как относиться.

— Но я ведь ещё даже не забеременела! Мы… мы ведь всего восемь часов назад занялись сексом без защиты. Суток не прошло!

— Не единожды занялись, — решил напомнить я.

— Да, не единожды, — кивнула черноволосая.

— Кончая вовнутрь.

— Да… внутрь… — произнесла она слишком задумчиво.

Я вытащил блистер из коробочки, взял чистый стакан с полки, налил воды из кранного фильтра и всё это время прыгая на одной ноге с подстраховывающим Патриком, протянул ей надёжный способ завершить или отсрочить неизбежное.

Она долго смотрела мне в глаза, на некоторое время переводя взгляд то на стакан, который я держал за ручку, то на две белых вытащенных таблетки. И собравшись, видимо, со всеми силами, сделала шаг вперёд.

— Может обойдёмся без этого? — совершила она ещё шажочек ко мне.

— Предлагаешь мне позволить этому случиться? Не я ведь спланировал всё настолько отлично и эгоистично, — метнул я острым взглядом, на что она сделала ещё шаг.

— Да, предлагаю, — кивнула она.

— Аргументируй.

— А что плохого в этом? — кажется, Уонка искренне не понимала всей сути.

— Я ведь минутой ранее тебе объяснил.

— Ну а… А я хочу этого, — наконец вплотную подошла она ко мне, обняв так, что моё лицо было прислонено к её груди. — Тебе этого достаточно, Миша?

— Я…

Положив стакан воды с таблетками на край стола, я расслабился.

Не смогу ей отказать. Рано или поздно всё равно это случиться. Так почему бы не позволить… э-э… этому случиться? Крутая тавтология.

— …ладно. Будь… по-твоему… — наконец сдался я, ответив на достаточно крепкие и долгие объятия безо всякой пошлости (наконец-то).