— Просыпайся, Уонка, и пой всем нутром. Вспомни всё то, что посягнуло на тебя в этот страшный и дивный вечер, — пропел я, зрея как просыпается наша спящая принцесса.

А той вообще поебать на мои старания… Печально.

— Который час, незнакомец? — без унции намёка на страх спросила она.

Умеет себя держать, я даже восхищён.

— Одиннадцать вечера, — выключил я экран смартфона одного из преследователей. — Для нескромного начала хочу с тобой я познакомиться, Уонка. Есть ли здесь какие-нибудь аналоги имени Майкл?

Она несколько раз зажмурилась, повертела головой и всё же ответила:

— Михаил.

— Михаил… — я медленно проговорил, примеряя на слух. — А знаешь, неплохо. Зови меня теперь Михаилом, Уонка.

— Хорошо, Михаил…

— Ты не хочешь есть? — встал я с пола, пройдя вдоль от одной стены до другой. — Я вот — хочу.

— Нет, спасибо, потерплю…

Какое же я нахуй чмо…

— Ладно, так тому и быть.

Я подошёл к ней и нажал на подчиняющем устройстве красную железную кнопку. Вспыхнул экран, на котором появился пункт управления, полностью работающий на моём языке. Там я ещё несколько долгих десять минут записывал свой голос, дабы система его запомнила, после чего выставил опцию о необходимости наличия слова «приказ».

— Уонка, я не изверг чтобы полностью лишать тебя права оставаться человеком, так что посчитал правильным приказывать тебе лишь в определённых случаях. А так, — я закончил развязывать её. — я надеюсь на наше долгое и плодотворное сотрудничество.

Со слегка натёртыми ногами в области лодыжек и запястьями, Уонка не сопротивляясь издала глубокий «ух», как только её конечности упали на пол.

Она не являлась красоткой по моему скромному мнению. Но не стоит из-за этого считать её априори уродиной или непривлекательной. Нет. У неё узкий разрез глаз, мягкое и приятное на вид лицо с привлекательными губами, бледноватая текстура кожного покрова. Да и сама её фигура не была подтверждением того, что она варится с такими вот преступными кадрами. Сложно вообще поверить, чтобы такая хрупкая девушка была связана с такими вот отморозками.

Пока она пыталась встать, я взял с одного деревянного поддона, которых здесь была целая куча, куда до этого положил её вещи. Чёрную куртку с резинками на рукавах и шее, а также странные армированные кроссовки, на подошве которых был намёк на нечто металлическое, и длинную серую юбку до лодыжек.

Подошёл к ней, когда она уже встала с пола и взглядом изучала меня, и протянул весь этот комплект ей в руки.

— Мы не можем оставаться здесь надолго, — с этими словами я пошёл к двери. — Чтобы за пределы этой комнаты не выходила. Это приказ.

— Ты же весь в крови, — заметила негромко она.

— Ну я как раз таки за этим и иду наружу, — пожал я плечами, прежде чем закрыть дверь.

К этому моменту количество не самых лицеприятных серых личностей увеличилось в полтора раза, если не в два. В костры своевременно кидали что-то бумажное и чёрное. Вторым скорее всего был древесный уголь.

Сейчас я хотел как можно скорее избавиться от крови на одежде. Так что, пройдя вдоль конца каменного пляжа, где уже через несколько футов начиналась асфальтированная дорога, я полностью обошёл весь рассадник наркоманов и дурно пахнущих остолопов.

Несильные, но ощутимые, к моему удивлению, ледяные волны, было повергли меня сначала в недоумение, а после, когда я вспомнил про различия водных сред, то лёгким кивком подтвердил, что это простое озеро.

Снял сначала плащ, что весь был залит кровью паренька, словно у того случилась обильная кровяная рвота. Потом долго отстирывал кожаный потёртый ремень, после которого уже снял джинсы и муторно продолжил тереть чёртову кровь.

Сменной одежды у меня не было, хоть и очень бы хотелось, так что я вернулся обратно, неся свой мокрый наряд неустоявшегося гангстера. На улице было прохладно, тем более учитывая холод с озера, поэтому я нёсся быстро, волоча ноги в своё каловое царство.

— Так, Уонка…

Вошёл я в техническое помещение, развешивая на двери ощутимо тяжёлый от влаги плащ.

— У тебя появилась первая задача: возьмёшь мои бумажные деньги, я тебе сейчас их дам, и по-быстрому покупаешь мне в точности такую же одежду по моему размеру, а то эти, — оттянул я край трусов. — уж слишком маленькие.

— А если не хватит? — спросила она, когда я протянул ей пятьсот пять бумажных денег.

— Блять, Уонка! — ужаснулся я. — Ты притворяешься тупой или являешься таковой?

— Но я…

— Никаких «но», дорогая моя, — тыкнул я в её правый карман куртки. — У тебя есть свои деньги, вот на них и расплатишься, если не хватит. И никаких банковских карточек. Это приказ.

— Поняла, — осторожно кивнула она, смотря на меня как на галактического клоуна.

Слабо, меня подобных не поддеть.

— Запиши куда-нибудь размеры, после чего беги… У вас же имеются круглосуточные магазины одежды? — поинтересовался я.

— Да.

— Вот и беги в ближайший. Выберешь, расплатишься и придёшь сюда. Переночуем здесь на полу. И не возвращайся домой. Это приказ. Твои товарищи скорее всего знают, что ты единственная кто выжил.

— В картеле никто не знает, где я живу, — спокойно заметила Уонка.

— Картель? — я даже обернулся.

— Я работаю на наркокартель, — посмотрела она на меня как на человека, обделённого умом.

Вновь мимо и слабо.

— Не удивлён, — пробормотал я, закончив вертикально ставить поддоны, дабы составить подобие сушилки. — Так вот, ни на шаг к своей работе. Это приказ.

— Поняла, — она глазами следила за тем, как я развешивал джинсы, пока не спросила: — Откуда ты, Михаил?

— Вот почему-то я и ожидал такого вопроса от тебя, Уонка, — выдохнул я скорее от Вселенской заёбанности. — Я из другой галактики. И если быть точнее, то вообще из другой страны, неизвестной тебе.

— Название?

— Объединённая Федерация.

На этом моменте за моей спиной послышалось странное гортанное бормотание. В надежде понять источник, я медленно обернулся, как застал её скорчившееся лицо с небольшими, и я бы даже сказал, что еле заметными скоплениями слёз возле их естественного скопления.

Она плачет.

Нет…

Она смеётся.

Через пять секунд Уонка прикрыла рот руками, стараясь удержаться, но мигом отправила эту идею на четыре весёлых буквы, после которых заржала во весь голос.

Блять…

— Уонка, успокойся.

Спокойно попросил я её. Хрен знает, что на меня нашло. Прошлый я бы давно её уложил.

— Уонка, блять, нас ведь сейчас услышат.

То ли моя тупость сыграла, то ли я деградировал, но забыть о том, что она в буквальном смысле мой раб…

— Объединённая… — тяжёлый вдох. — Федерация… — тяжёлый выдох, а после этого истерический смех.

— Не вижу ничего смешного, — забыв прошлую тактику, будучи оскорблённым я принялся рассказывать ей прописные истины. — Моя многосистемная страна, сверхдержава и просто колыбель для сильных и независимых людей, была названа так в честь четырёх утерянных во времени суверенных государств, объединившихся под общим началом, создав не только сильную экономику с военной мощью, но и урбанизированную и ультратехнологичную космическую страну, покрывающую…

Видя, как моя гордая речь, в которую я тогда вложил чуть ли всего себя, никак не подействовала на Уонку, а наоборот, подлила масло в её и не без того пробирающий до мозга и костей смех, я просто подтащил один из поддонов и намертво прислонил его к двери. Взял разорванную ткань с самого начала моей прекрасной ситуации, после чего обмотал и туго завязал его к дверной ручке, в надежде, что никто не захочет входить сюда, слыша, как какой-то сумасшедший чуть ли не самолично взрывает себе желудок своим смехом.

Когда она перестала оскорбительно смеяться прошло ровно три минуты и сорок семь секунд. Я даже удивлён её выдержке, а также силе и выносливости, с которыми она так неустанно продолжала хохотать одновременно с этим разбрасываясь неразборчивыми фразами на грубом языке и на моём, где несколько раз была упомянута моя великая обитель.

— Успокоилась? — поинтересовался я, облокотившись к стене.

Она же, как только упала на колени и начала смеяться, так и не меняла своего физического положения.

— Я…

— Чего такого столь смешного ты нашла в названии моей страны? — нахмурился я.

— Ну… — она немного отвела взгляд. — название непривычное…

— На… Земле разве не было подобных государств? Ты историю хоть учила?

— Учила, — кивнула она. — На Евразийском материке возле Персидского залива располагалось независимое федеративное государство, в названии которого первым слово было «Объединённые».

— Тогда с чего такой ненормальный смех? — недовольно спросил я.

— Чтобы, как ты сказал, «многосистемное» государство именовалось таким до ужаса простым и незамысловатым словосочетанием, это нужно быть…

— Кем?

— Быть… — она приложила руку к подбородку, смотря куда-то в потолок.

— Чёрт возьми, кем, Уонка? — не выдержал я.

— Полным идиотом.

…

… …

… … …

… … … …

… … … … …

— То есть, ты сейчас назвала четырёх великих правителей, которые своими непомерными силами создали крупнейшую в моей галактике сверхдержаву и которые отдали всю жизнь, дабы их люди продолжали жить и служить во благо мира и выгоды, идиотами?

Моя речь с каждым выговоренным словом становилась более медленной и твёрдой, громкой и чёткой. С каждой паузой, дабы выделить невидимую запятую, я совершал к ней один полушаг, неумолимо приближаясь к этому рассаднику волнений и ненужных жертв.

Она вжималась в себя, всё сильнее и сильнее округляя глаза и дрожа как замерший голый человек в минус пятьдесят градусов по Фаренгейту (~-46°).

— Я-я, я ничего такого не говорила…

Попыталась она сдать заднюю, но я вовремя опустил на её плечо ладонь и сжал её так, чтобы она всем телом почувствовала моё негодование.

Да, я люблю, когда мои жертвы страдают от боли. Но я ненавижу, когда эту самую боль чувствуют уже мои товарищи. Хоть она и технически является моим рабом, я ни за что не стану бить или унижать её просто потому, что захотелось.

Но сейчас это по делу…

Да.

По делу.

— Уонка, повернись ко мне лицом. Это приказ.

Она попробовала сопротивляться моему слову, но продлилось это недолго, так что уже в следующие пять секунд она медленно поворачивала на меня голову, роняя небольшие высокоскоростные слёзы по своим щекам.

Слабо. Тебе требуется стараться сильнее, если хочешь подействовать на почти исчезнувшее во мне добро.

— Я никогда так ещё не был оскорблён чьим-то словам. Даже когда мою, как я тогда думал, сбежавшую мать поливали и смешивали говном, говоря, что она ебаная шлюха, я проглатывал эти слова, проговаривая себе, что словами ничего не сделаешь, ведь слова — это не действия, да и тогда я находился на войне.

Я сильнее сжал её плечо. Послышались небольшие сдвиги суставов.

— Но и сейчас другой случай, потому что я изменился, да и у меня есть человек, хоть и не живой, но которым я всегда, блять, буду дорожить, а также место в этой ёбаной Вселенной, которое я, сука, всегда буду отстаивать, и чтобы я больше ни слова от тебя не слышал ни о моей маме, ни о Федерации…

Я сделал вдох-выдох стараясь успокоиться.

— Уонка, ты меня поняла? — куда-более тише спросил я.

— Д-да, я поняла тебя, Ми-михаил, — выдавила она, откусив язык при произношении моего имени.

— И это, — отпустил я её, отстраняясь. — у меня правая странно ноет… С ней ничего не было, когда меня на органы пускать собирались?

— Т-тебя уронил Фи-фиткинс, — сдала она своего товарища.

— Да и похуй мне на него, честно…

Подошёл я к вещмешку, доставая медицинский набор из белой аптечки с синим крестиком.

— Ты уж лучше скажи, как давно вы меня обнаружили?

Уонка не ответила.

Я обернулся и застал, как она сняла мокрую футболку, оставшись в одном чёрном бюстгальтере.

— Ответишь? — вернулся я к аптечке, будучи вообще не заинтересованным тем, что только что застал.

— Сегодня утром, примерно в семь утра.

— Значит, меньше суток… — пробормотал я, готовя шину, вытащенную из другой аптечки. — Пока я здесь буду отдыхать, тебе, Уонка, будет назначено то, о чём я тебя ранее просил.

— Ты ведь приказывал, — спокойно заметила она, надевая куртку.

— Плевать, — я буквально отмахнулся. — Главное купи мне одежды, а остальное пока несильно-то и важно.

— Еда?

— Она может подождать. Мы всё равно под утро отсюда уйдём.

Уонка аккуратно запихнула полученные деньги в свой кошелёк, после чего подошла ко мне, когда я уже закрывал вещмешок, и протянула ко мне ладонь.

— Дай пистолет.

— Нет.

— Он мне нужен.

— И для чего же? — вскинул я правую бровь.

— Самооборона.

— От кого ты там будешь обороняться с пистолетом? — ужаснулся я.

— В настоящее время картель воюет с тремя бандами, которые не так далеко держат ближайшие территории, — ответила она, словно объясняла прописную многотысячную истину малолетнему интернет-герою. — В таком случае будь добр, Михаил, дай мне свой пистолет.

Уонка слегка покачала открытой ладонью, на пальцах которых был прекрасно выражен чёрный маникюр.

— У меня нет второго, это ты прекрасно знаешь. Да и отдавать свой единственный способ защитить себя от упырей, бродящих здесь недалеко, я не намерен.

Она глубоко вздохнула и направилась к двери. С лёгкостью развязав тряпичный узел она уже не так резво убрала поддон в сторону.

— Я быстро, не скучай, — захлопнулась ранее взломанная стальная дверь.

Как… остроумно…