Резко ворвавшееся кольнуло меня до всего, что только могло остаться от тела. Эта гарь сожжённых тел и жуткого пота от горящей растительности… Сладостный запах одного вещества, из-за которого большая часть живых существ может иметь обработку всей информации, поступающей от органов чувств… Люди, которые просто исчезли, потеряв единственное, что делало их теми, коими они привыкли быть — жизнь.

И сейчас, поняв то, что я жив хоть и пребываю в очень знакомом моменте и движусь на восток вместе со своим вторым в жизни отделением поддержки, которым я руководил и был неким подобием главы. Четыре штурмовика, четыре пулемётчика, один радист и военный врач. Помню, что меня предписали как командира. Этому послужило звание офицера и две выигранных битвы на предыдущем колодце... А может попросту отец вместе с дядей постарались, кто знает…

Дружный топот по буквально растоптанной в грязь дороге являлось единственным, что слышалось в относительной тишине падающих грязных капель. В небе то в одном месте, то в другом стояли огромные шлейфы чёрного как копоть дыма, видневшиеся даже сквозь занавес вечернего дождя. Сгоревший лес окружал нас с двух сторон и казалось, что среди этих многочисленных стволов виднеется человеческая фигура, но после трёх повторных подтверждений разведки в близлежащих квадратах мы шли куда более смело и старались затмевать собственную тревогу в зародыше пока та не успевала натворить бед.

— Орёл, видно что-нибудь? — спросил мужчина за моей спиной. Вроде автоматчик.

— Неа, — смотря вперёд пожал тот плечами. — До локальной точки дислокации приблизительно… — глянул он в блокнот и что-то несколько раз провёл и зачеркнул. — Триста сорок тысяч футов, если не все триста пятьдесят.

— Ебать как далеко… — выдохнул тот позади. — Ноги еле держат...

Ко мне обернулись впереди шедшие словно чего-то ожидая и видимо не дождавшись моего ответа повернулись обратно.

Уже через секунду радист, идущий за Орлом, грубо посвятил ноющего привычным реалиям:

— Акула, заткнись живо.

— Это приказ? — усмехнулся тот в ответ.

Радист замолк. Но вместо него ответил уже я:

— Приказ, — сказал я безоговорочно. — Так что живо возьми ноги в руки и двигай как все. Не хватало нам здесь ещё таких… кадров. Знаю, что все устали. Но как появится шанс встать на ночлег я сразу сообщу.

Мы перешли с грязевой дороги, которая уже к этому моменту представляла из себя огромную лужу в линию похожую на говно в сортире на Т-образную асфальтовую четырёхполосную, где еле заметно виднелось отсутствие дубовых деревьев. Прямо-таки холмистое поле.

По пути нам начали попадаться сгоревшие остатки бензинового автотранспорта, вместе с телами в разной степени целостности. Обугленные, целые, сгоревшие, сгнившие… Чаще всего мужчины. Реже дети. Разные причины их гибели, где чаще всего стояла либо поножовщина, либо огнестрельная и реже от тупых атак и аварий.

Мы проходили всё это даже не оглядываясь, лишь изредка осматривая более-менее целые, но грязные грузовики и легковые автомобили. Из аптечек забирали самое полезное. То же самое мы проводили и с некоторыми ящиками с едой, которая к удивлению всей группы ещё не успела сгнить.

Один раз я даже встретил девочку на заднем сидении одного из хэтчбеков, когда обшаривал багажник на наличие полезных вещей. Едва дышащая и тяжело храпящая, она была туго пристёгнута ремнём, что видимо и спасло ту от... В стороне на другой части сиденья лежал плюшевый розовый слоник, который также был пристёгнут.

Не став сообщать отделению об увиденном, я попробовал открыть дверь, но ни одна так и не отозвалась. Подошёл к задней двери со стороны слоника и не с первого раза мне удалось разбить локтем окно. Запустил руку к переключателю и открыл дверь попутно стягивая с лица сначала шлем с активными наушниками, а после балаклаву.

— Говорит Сова отделению, я задержусь на минимум пять минут. Можете продолжать обыск места. Повторяю, говорит Сова отделению, я задержусь на минимум пять минут. Можете продолжать обыск места. Конец связи, — выключил я передачу.

Не ожидал здесь увидеть живых, да ещё и вполне целых гражданских. Жаль, что у неё, кажется, пробито лёгкое каким-то колом. Удивительно, что она ещё не умерла от заражения или от кровотечения, хотя последнего пока не наблюдается.

Я включил нательный фонарик и уже куда более подробно осмотрел тело.

На вид лет десять. Кровь отсутствует, как и видимое кровотечение, но внутреннее скорее всего бушует не на шутку. Можно попытаться спасти и показать её Змее, но… стоит ли? Я было хотел пощупать пульс, но отказался от этого, ведь она и так издаёт конкретно дышащие звуки, не нуждающиеся в подтверждении.

— Девочка, ты меня слышишь? — спросил я, ожидая увидеть реакцию, которой не последовало. — Девочка, ты слышишь меня? — вновь.

Я встал около автомобиля и зажал передачу. Честно, не очень хотелось этого делать…

— Сова Змее, я нахожусь возле бордового хэтчбека марки… — взглянул я на капот. — ТаймсФьючер. В салоне гражданский, требую медицинскую помощь. Повторяю, Сова Змее, я нахожусь возле бордового хэтчбека марки ТаймсФьючер. В салоне раненый гражданский, требующий немедленную медицинскую помощь.

Уже через две минуты и тринадцать секунд сквозь занавесу беспрерывно идущего дождя показался бегущий медик. Он молча кивнул мне, на что я ответил тем же. Я мигом отстегнул розового слоника и решил пока оставить его в своих руках. Змея же тем временем вошёл в салон и принялся осматривать пассажирку не трогая её.

— Как она? — всё же вырвалось у меня.

— Без соответствующей помощи умрёт в течении двух следующих часов, — безэмоционально ответил он своим молодым привычным голосом, который отозвался у меня в груди чувством ностальгии. — Но ей повезло, раз уж рядом оказался я.

Он пощупал её руку в районе лучевой кости, посмотрел зрачки и послушал дыхание. Взял медшприц и кольнул его в районе живота, предварительно задрав футболку. В итоге он остановился на…

— Помогите мне достать её из сидения, — посмотрел он на меня.

— Как? — не понял я.

— С двух сторон попробуем. И так, чтобы было минимум движений арматуры в её груди.

Змея, закрыв девочку кивнул мне, когда в следующее же мгновение я разбил заднее пассажирское окно, где сидел гражданский. Открыл дверь, и мы на раз и два принялись снимать её с кресла, в которое она была придавлена металлическим строительным стержнем.

В её груди моментально хлынула небольшая речушка крови, на которую я не стал обращать внимание. И таким образом её в руки взял медик, стараясь не трогать, как он ранее сказал, арматуру.

— Боишься за неё? — поинтересовался я, когда натягивал балаклаву на голову.

— Скорее да, чем нет. Всё же в этой войне погибает не так много детей, чем в мирное время на улице, — протараторил он, вглядываясь себе под ноги.

— И всё же ты помог ей, — подвёл я итог.

— Потому что вы бы в ином случае настояли, — пожал тот плечами. — А так, у меня есть младшая сестра похожая на неё.

— Скучаешь по ней? — глянул я на него.

— Естественно, — выдохнул Змея, продолжая лавировать меж транспортного кладбища.

Уже когда мы настигли своих, я с радистом и Орлом сверились и выдвинулись в путь в ближайший аграрный населённый пункт, где по нашим довоенным данным население составляло около пяти тысяч человек.

Мы еле двигались. Орёл с винтовкой на плечевом ремне не переставал вглядываться в окрестности идя вперёд. Радист шёл следом, всё время глядя на навигаторе на квадраты и точки, а также на блокнот. Удод был за ним, придерживая винтовку дулом вниз. Следом двигался я, ни о чём не думая и не размышляя. Позади был Акула, всё время что-то бормочущий. Последними же двигались четыре пулемётчика, которых я так и не запомнил, и каждый поочерёдно держал девочку на руках. В конце всего отделения двигался Змея.

Уже через час мы вышли к двуполостной дороге. Направляла она нас к населённому пункту. Радист связывался с командованием по разведчасти. Сообщили, что администрация отзывается и беспокоиться не стоит, но мы всё же глядели в оба до того момента, пока не пришли в единственную на всю провинцию более-менее работающую больницу.

По пути нечастые прохожие смотрели на нас либо с удивлением и интересом, либо со страхом и опасением. Странно, ведь мы как бы войска одной Федерации хоть и немного внештатные, временные.

Войдя в больницу, где автоматические двери намертво застыли открытыми, как и белый кафель вместе со стенами и креслами, мы первым же делом обратились к главврачу. Света не было, как и нормального освещения. Его заменяли множественно расставленные свечи да керосиновые лампы, которыми в истории раньше пользовались древние люди.

Пришёл он через четыре минуты и пять секунд. Мы лишь кратко проинформировали что нам от них требуется и передали девочку в руки одной из медсестёр вместе с розовым слоником. Её увезли на каталке в достаточном сопровождении.

— Всё готово, отделение, можем выдвигаться, — сказал я, когда главврач отправился к работе.

— А ночевать где будем? — раздражённо спросил поднадоевший Акула.

— Бля, не еби мозги, Акула.

Ответил я той же монетой, подойдя к нему на расстояние вытянутой руки. Таким образом решил его слегка попровоцировать.

— А иначе что? — встал он с кресла и слегка наклонился надо мной.

Я даже словесно отвечать ему не стал. Просто выхватил пистолет из кобуры и рукоятью отвесил ему смачной пизды по голове. В ответ тот подогнулся и с громким «ух» упал в кресло.

— И чтобы такого больше не повторялось, иначе сообщу командованию и тебя раз, — провёл я пистолетом по своей шее. — и перед всей толпой развесят, как предателя родины.

Тот что-то хотел сказать, пыжился, но всё же побоялся раскрыть рот. Всё-таки я его и званием повыше, и должностью. Да и сам он не прав, хотя я не совсем уверен в том, что он действительно понял это.

— Выдвигаемся к ближайшему отелю. Переночуем и продолжим движение к точке ЛД…

Сказал я, когда мы все вместе молча переходили пустующую дорогу по пешеходу. Выглядело слегка нелепо.

— В запасе у нас ровно сутки, так что мы должны поднапрячься, отделение.

Уже наутро все уставшие мы позавтракали в общей столовой здешней едой в виде омлета и какой-то засратой на запах кашей и вновь выдвинулись в путь. Дождь в это время спал на нет, напоминая о себе только разными по размерам лужами и общей сыростью с небольшой дымкой. Смог к этому моменту рассеялся, отдаваясь лишь несильным запахом гари вперемешку с расплавленным пластиком.

Редкие прохожие всё так же не переставали смотреть на нас с некоторым интересом и испугом. Сложно сказать, что в этом населённом пункте живёт пять тысяч человек… Максимум где-то пять сотен, не больше. Видимо не все решили эвакуироваться, за что скорее всего расплатятся более ужасным будущим, если враги прорвутся. Чего я конечно же не желаю хоть мне и наплевать на общий итог их жизней.

— Время? — спросил я у Удода, шедшего спереди. К сожалению, я не мог узнать циферки ввиду сильной облачности.

— Четырнадцать и семь, — ответил он, смотря в электронные часы, надетые на его рукаве.

— Благодарю.

— Сова…

— А?

— У вас же имеются собственные… в смысле… на запястье, — повернулся тот указывая на мою левую руку продолжая идти.

— А-а… — протянул я, оттянув рукав военной куртки, где мгновенно показались потёртые и царапанные кварцевые часы. И как я только мог забыть про них… — Отлично, капрал, благодарю вас вновь. — сделал я намёк на улыбку.

Тот сдержанно кивнул и повернулся обратно.

Как же быстро течёт время… Не перестаю этому удивляться.

А ведь я только понял, что нахожусь в очень знакомом времени словно уже когда-то высаживался на этом колодце, когда вражеская флотилия была разбита и которая, когда я уже был здесь нависла над планетой. Эта грязная асфальтированная дорога и до боли знакомые виды... Далёкие небольшие холмы на горизонте и ни намёка на горы. Выжженные до основания леса и изредка встречающиеся более-менее уцелевшие и нетронутые. Небольшие окопы с редкими телами и подбитой наземной техникой в виде танков и бронетранспортёров. Редко встречающийся мусор в виде гильз разного калибра, а также воронками.

Вот… почему мы выигрываем в наземном деле, но никак не космическом? Почему мы не можем просто прорвать их своими корветными роями или дуговыми линкорами? В чём смысл восхваляющегося космического флота, если мы не в состоянии удерживать системы, в которых приходится уповать на транспортные войска и перебрасывать армию с ополчением в колодцы?

«Это же так тупо…»

И ведь да, это то время, когда я подходил со своим вторым отделением к городу Гатт-Бизнес. Только вот… там потеряю половину группы и мне придётся на руках тащить Змею через прорвавшуюся бригаду противника…

Я невольно посмотрел за спину, где тот пустым взглядом смотрел под ноги, держа в руках автомат с вертикальным цевьём и коллиматорным прицелом, что сейчас был выключен.

Вот не нравится мне это.

Может, попробовать всё же кое-что исправить? Так, чтобы потом стало легче? Знаю, что это бессмысленно и в какой-то степени лицемерно, но… почему бы и нет? Ведь кто знает, может это всё же имеет хоть какой-то подобающий смысл.