Колодец сто девять — планета тундрового типа. На ней преобладает обилие пустынных в плане пустоты мест, где температура никогда не опускается выше тридцати двух Фаренгейтов (0°C). Редкая фауна составляет из себя преимущественно стаи волков и северных оленей. Из мелких — песцы, зайцы и лисицы.

Серая невзрачная планета, где существует несколько крупных месторождений титана и за счёт которого жители до сих пор могут оставаться на плаву из-за, в какой-то степени, высокой заработной платы.

Я не помню и не знаю откуда у меня эта информация о данной планете и в какой-то степени это странно. Никак не из книг или интернета, где у каждой густонаселённой планеты он свой. Быть может, я сейчас нахожусь в более осмысленном моменте времени, когда могу со всеми деталями воспроизвести какой-либо определённый момент.

Лёгкий ледяной ветерок пробежался по моим щекам продолжив свой путь дальше, за моей спиной. Плоский ландшафт, шедший вплоть до горизонта, давал мне стойкое чувство безысходности, словно я единственный кто стоит на своих двоих на этой пустынной земле.

Я поднял голову вверх мгновенно зажмурившись. Жёлтая звезда, освещающая поверхность этой планеты казалась для меня чем-то далёким и в силу близкой. Эти лучи, доходящие до моих усталых глаз, давали мне чёткую информацию о том, что сейчас она пребывает в зените.

Вновь перейдя в обычное положение, я вытащил руки из карманов и вгляделся в того, кто стоял передо мной.

Бордовый пуховик до бёдер, тёмно-серые лыжные брюки, походные ботинки и в точности такого же цвета что и пуховик шапка с хохолком. Мягкие, в пределах здорового тёплые черты лица, у которого даже нет намёка на хотя бы одну морщинку. Пусть в шапке и несильно заметно, но её светло-русые волосы, завязанные в два пучка внизу шапки на затылке, сверкали небольшими вспышками отражаемого света. И эта закрытая улыбка, нежная и искренняя…

Это была моя мама. Именно её оказывается я и увидел в детстве на фотографии, которая лежала в сейфе моего отца. Уже не помню, как именно я открыл его, но…

— Мик, рада тебя видеть, — расплылась она в тёплой улыбке показав свой естественный ряд зубов без клыков.

Я отлично слышал хоть и ветер продолжал по-свойски гулять по просторам поверхности этой земли.

Мик? Что за прозвище такое?

— Я… — всё никак не находил слово. Хотел бы задать массу вопросов, сопоставимых со сверхмассивной чёрной дырой пятьсот тысяч сто двенадцать, но проглотил, продолжив добиваться лишь одного. — Мама… Я… я…

— Говори, мой хороший.

Я никогда не слышал её голоса, но казалось, что он был единственным, который мог меня успокоить.

— Я тебя слушаю.

— Ма-ма… — проговорил я по слогам.

Моё сердце билось как бешеное. Конечности тряслись так, словно я вернулся обратно в осаду колодца тысяча пятьсот восемь, где погибло немало отличных ребят, которыми я…

— Я… прости… меня…

— Мик? Ты о чём? — искренне удивилась она.

Я стоял как вкопанный не в силах принять действительность. Ведь… как я докатился до такого? Как я мог наплевать на других и надеяться только на себя?

Видимо поняв, что я не ничего внятного не осмелюсь сказать, мама медленно подошла ко мне и просто обняла… меня. Послышался шелест пуховиков. Крепко-крепко, словно боялась, что я могу в любой миг испариться как осадок. Я растерялся, удивлённо смотря на её макушку точнее на небольшую часть ведь она была несильно меньше меня, что удивительно.

— Ну что ты мой маленький, не плачь, — слегка отстранилась она от меня, вытерев слёзы, что стекали до моего подбородка откуда-то появившимся носовым платочком.

— Мам, я…

— Всё хорошо, — вновь обняла она меня, и я вновь от неожиданности держал свои руки в воздухе, так и не спеша ей ответить.

— Я боюсь… — сказал я тяжело выдохнув.

— Не бойся, ты сильный мальчик.

Сильный.

— Ма… — проглотил я слово в мгновенье ослепнув от влаги, захватившей мои глаза и быстрыми струйками полилась по щекам вниз. — Прости меня… что я… — шмыгнул я носом. — так думал о тебе… — вновь. — думал, что ты нас предала…

— Ничего страшного, Мик. Ты никогда не делал мне больно, — нежно проговорила она.

Никогда. Больно.

Ты больно. Ты никогда.

Я ничего не видел. Мои слёзы стекались в один поток, что, стекая по подбородку капал прямо ей на плечо. В груди всё было тепло несмотря на ужасно низкую температуру, окружавшую нас. Я осторожно приложил свои руки к её спине боясь, что вот-вот потеряю её даже зная, что это время лишь ничто по сравнению со Вселенной.

Моё дыхание скакало. Я всхлипывал, старался подавить настоящие эмоции как это делал всегда. Мне нет нужды показывать их, я обязан их подавлять, держа либо каменную маску, выражение которой всегда показывает стойкую безразличность либо ехидно насмехающуюся, которую я использую лишь в редких случаях.

Все мы когда-нибудь умрём, но… если абстрагироваться от своих принципов и взглядов, то я бы, наверное, будь такая возможность сделал бы всё на свете дабы ты жила.

Мне грустно.

Да, я человек хоть и гнилой, но всё же человек.

Но мне нужно держаться, просто взять и вернуться в реальность из сна…

Однако сил нет… Я больше не могу сдерживать себя. Чувствую, что вот-вот разревусь как последний идиот, и…

— МА-А-А-А-А-М-А-А-А-А-А-А, ПРО-О-ОСТИ-И-И-И-И МЕ-Е-Е-Е-ЕН-Я-Я-Я-Я!!!

***

Небольшой шум от вентиляции и работы обогревательной батареи, закреплённой вплотную к кровати, придавали стойкое ощущение того, что я нахожусь в спальне своего судна.

Пот, который в этот раз не был ледяным сменился на горячий, на почти что кипяток.

Я поднялся вертикально по отношению к кровати и убрав покрывало в сторону сменил футболку. Уже было направился к стальной автоматической двери, дабы умыться в ванной, как на пороге меня встретил Патрик с накидкой на плечах, кое-как скрывающей его роботическое происхождение.

— Майкл, — заговорил он своим голосом, к которому я уже отношусь ни холодно, ни горячо. — Ровно через три минуты и десять секунд мы войдём в пространство звезды Дальмерда. Прошу вас полностью подготовиться.

— Да, хорошо… — незаинтересованно сказал я, выходя из спальни.

— С вами всё нормально, Майкл? Состояние здоровья: ощутимо уменьшенная активность тела, характерный стресс в купе с повышенной температурой тела и видной слабостью. Позволите ли вы мне ввести стимулирующий препарат?

— Да, Патрик, со мной всё лучше лучшего. И это, иди уже работать… — пробормотал я, закрываясь в ванной.

Арктическая планета с единственным океаном на всю поверхность встречала меня ярко и ослепительно, ведь за нами находилась звезда, дающая жизнь этому колодцу. Мы находились под непростым стелс-режимом, которым пользовалась лишь верхушка Федерации. Хрен знает как его умудрилась достать тётя Мелисса, но… нас не засекли. Хотя какая там тётя… это ведь я надыбал эту херобору под стать своему негласному имени — «ночному мстителю».

Я был рад, хоть и опасался, что любой торпедой или выстрелом из лазера моё судно Космическая Системная Оборона просто-напросто взорвёт, ведь у нас нет щитов ввиду невозможности их установки. Конечно, можно умудриться всё же поставить их, но… я не знаю, как именно это всё делается, да и это без жгучей надобности. Не на мясорубку же летим, верно?

Патрик молча выруливал, совершая наклон и сверяясь со своими процессором и ядром, а также со внешней панелью управления перед ним, отчётливо показывающей траекторию судна, как и планету со звездой, дабы по всем законам физики ворваться в атмосферу.

Я же, валяясь на диване и выкуривая уже… пятнадцатую сигарету с того момента, как проснулся и двадцать пятую, как вошёл в судно просто смотрел в потолок…

Только это могло успокоить как мои нервы, так и избавить от навязчивых мыслей, например:

Ты никому не нужен…

Они утаивали правду от тебя, пытаясь уткнуть тебя в грязь…

Представь, как мать радостно игралась с тобой в калачики?..

И лишь то, что шло про маму меня дико разрывало внутри. Не физической, ведь я даже доподлинно знаю, что умер бы давно от подобного. Поэтому по крайней мере сейчас я не видел ничего из того, что могло помочь хотя бы на немного приглушить этот льющийся поток дерьма.

Войдя в термосферу, я бездыханно продолжал курить хоть уже и задыхаясь и чуть ли не умирая. Сначала Патрик спрашивал моё состояние и предлагал помощь, но потом после нескольких вежливых отказов и вовсе прекратились какие-либо попытки помочь мне с его стороны, за что я ему действительно благодарен. Мне не нужны его заранее прописанные взаимодействия со своим хозяином, как и в общем чья-либо помощь.

Мне никто не поможет. Никто. Только я сам.

— Мы входим в тропосферу, Майкл. Пожалуйста, подготовьтесь к высадке.

Оделся я как обычно: белый пуховик; бронештаны третьего класса защиты; военный ремень текстильного серого цвета с чёрной классической армейской пряжкой; кальсоны на всё тело; бронежилет четвёртого уровня защиты, серый цвет, титапласталиевые пластины; зимние армейские ботинки; белая футболка из хлопка; и те самые тактические перчатки цвета хаки.

Взяв свою любимейшую Принцессу, я резко вставил магазин ударив его снизу-вверх, после чего оттянул затвор и поставил оружие на предохранитель. Пистолет взял тот же что и в прошлый раз, только сменил патроны на бронебойные с пониженной рикошетирующей способностью. Шесть автоматных магазинов и три пистолетных. Паёк на два дня, рация, парочка шарентанилов и три таблетки тавренинола…

Чёрт, я ведь мог вколоть первого и перестать дрожать как какой-нибудь наркоман, но… Что есть, то есть, верно? Если я и забыл о них, то это не повод себя за это винить.

Я вернулся обратно. Судя по всему, мы уже едва ли не касались земли. Горы, величественно высокие горы и…

Стоп, что?

— Патрик, что это за дыра? — мне даже не надо было думать так как уже к этому моменту я знал примерный ответ.

— Форма углубления максимально точна и пропорциональна. Это вход, Майкл.

Надо же…

— И когда ты его обнаружил? — глянул я на Патрика, смотрящего в одну точку.

— Ещё в мезосфере, — отрапортовал он. — Вы хотите углубиться?

— А у нас есть выбор? — специально задал я тупой вопрос.

— Ответ положительный.

Скорее всего это вход в лабораторию и нам надо бы приземлиться. Вон, даже ворота распахнули. Чем не гость? Но здесь явно что-то не так.

— Приземлись на ровную поверхность не залетая внутрь.

— Понял вас, Майкл.

Так, нужно обдумать... Когда я здесь ещё был, — а это примерно больше двух месяцев, — то этого здесь не было. Возможно, мои размышления и тупы, но... Да кого я здесь обманываю? Я просто не могу не размышлять!

Я подбежал к столу, в углублении которого вытащил три пачки сигарет. В этот раз мне нужно ещё больше… Вытащил одну и сразу же зажёг зажигалкой. Вставил, вдохнул, выдохнул. В голову вдарил никотин, мгновенно заставивший мысли отрезвиться. Большего мне и не надо…

Так, полегчало…

Так вот, это точно те, кто находился до этого там, под землёй. Возможно люди, а может киборги или роботы. Если люди, то всё просто — прихожу, спрашиваю, расстреливаю. Если киборги — прихожу, убегаю. Если роботы — прихожу, закидываю ЭМИ-гранатами, обворовываю и убегаю.

Вряд ли эти ворота похожи на ловушку ведь зачем их вообще открывать? Может они намеренно открывают их каждый месяц, а может просто проветривают когда захотят? И стали бы они делать это тогда, когда я прилетел? Ждали ли они именно меня?

Во-первых, камер снаружи нет, а если и есть, то я не думаю, что они долго прожили без своевременной замены, потому что климат здесь почти везде ледяной, что даже на экваторе всегда остаётся некоторое количество снега. Любая электроника рано или поздно сломается. Любые микросхемы и полупроводники выгорят или просто перестанут функционировать ввиду самой природы электричества и электроники. Импульсы и так далее влияют на это, как и коррозия.

Во-вторых, они же там заперты по сути. Если и выходят, то ладно, нормально, но они там прячутся, так что есть зачем. Конечно, я могу и ошибаться. Вдруг они все там вымерли или перегорели, но тогда смысл мне сейчас переживать? Всё равно ничего не потеряю от своей смерти лишь наконец-то обрету покой в нигде. Хотя покоя нет нигде. Даже после смерти, потому что после неё ничего не наступает, ничего не происходит.

В-третьих, если основываться на суждениях выше, то нельзя не вспомнить про то, что всё же они не могли меня узнать. Моё судно впервые приземлилось здесь, как и я впервые здесь один-единственный хоть и с Патриком.

Я попросил его выставить руки и вложил в них ЭМИ-гранатомёт, на что он, как мне показалось, заинтересованно посмотрел на меня.

— Думаю, ты и так знаешь, что это, так что… — решил я дать ему возможность продолжить.

— Не стоит, Майкл, — не поменялся он в лице. Хотя чему там вообще меняться у него и лица толком-то нет. — Зачем он мне?

— Роботы, — ответил я. — Ты, наверное, понял меня, что необходимо стрелять в любых, если мы туда войдём, не так ли?

— Со мной проблем у вас не будет, Майкл.

— Ну и славно, — так, закончили, сейчас переходим к другому. — Патрик, нужно войти в… так скажем… нет, спуститься вниз.

— Понял вас, Майкл.

— Но для начала тебе стоит надеть вот это… — указал я пальцем на свой бронежилет и бронештаны. — Шлем, я думаю, тебе не нужен, так что можешь обойтись и без него. Правда тебе не помешает научиться стрелять с него… — указал я на огромную недлинную винтовку, чьё предназначение умерщвлять электронику своими сверхиспульсами.

— Не стоит, Майкл.

Так, ему удалось меня удивить.

— Как?

— У меня имеются конкретные инструкции, хранящиеся в моём накопителе.

Значится, тётя Мелисса сделала это нарочно видимо зная кто я и в чём хорош. Ладно, ей удалось меня впечатлить. Быть может, даже прилечу к ней и закину парочку подарков. Я без сарказма и подтекста. Просто прилечу и подарю, например букет цветов.

— Так даже лучше, честно говоря, — уже было двинулся я к корме как в голове возник напрашивающийся вопрос. — Патрик, а тебе интересно зачем мы здесь?

— Нет, — без толики сомнения ответил он.

— Почему?

— Это не имеет значения.

Мне даже понятно почему он так думает. Видимо считает, что задачи, отданные мной гораздо важнее того, что он хочет узнать… а может он и вовсе не хочет. Откуда же мне знать?

— Ладно, Патрик, — вновь двинулся я к корме. — жду тебя снаружи, как только приземлимся.