— Не раскрывайте, — приказал я, говоря нарочито строго.

Четыре грузчика даже на мгновение остолбенели, но просто ушли, напоследок поклонившись мне.

— Это всё? — спросил я, подходя к Джереми. Уж что-что, а имена персонала помнить является обязательным критерием, если я хочу пользоваться уважением среди слуг.

— Да, господин Отто, — понурил он голову.

— Ничего не забыл? — кивнул я за его спину, где были скрещены руки.

— А… — потерялся он. — Прошу прощения, господин Отто. — и неловко раскрыл перед собой кулак, в котором лежала хрень размером с большой палец, но длинная как указательный.

— Спасибо, Джереми, — не смотря на него взял я накопитель. — Думаю, что на этом всё... Можешь быть свободен.

Тот молча кивнул и спешно покинул помещение аккуратно закрыв за собою стальную дверь.

Находился я в помещении размером в три гостиных зала моего дома. Поэтому и называл его ангаром хоть и планетной авиации здесь как-то не видать. И сейчас стоя чуть ли не в центре этого ангара перед собой я наблюдаю высокую передвижную стазисную камеру хранения, предназначенную для хранения роботов. Ростом чуть выше меня и шириной, примерно, как самая обычная дверь.

Я немного постучал еле заметными ногтями по корпусу этой конструкции, которая эхом прогнала по всему местному пространству приятный звон титапластали.

— Не скупились же они денег…

Хотя это тётю надо жалеть ведь сейчас передо мной откроется поистине интересный экземпляр.

Уже не стараясь тянуть я открыл небольшую панель, где ввёл шестизначный цифровой код. Его я сам придумал, его сам и сохранил. Вот уже нажимаю клавишу «ОК» и здесь начинают раскрываться жалюзи медленно уходя в корпус.

Секунда, две и я зрею робота ростом примерно с меня.

У него нет глаз; вместо них только затемнённое стекло, покрывающее одну треть лицевой области, никак не позволяющее разглядеть что там скрыто. Отсутствуют привычные человеческие уши; вместо них красовались по одному защищённому с двух сторон микрофону. Роль рта и все его функции выполняют три маленьких точки. Сам корпус, голова и конечности покрашены в серый цвет.

Робот включался. Слышал я это по небольшому писку искр или что-то вроде того… не знаю. Вот он уже делает фактически первый шаг вперёд хотя по первому взгляду и не скажешь. Я немного отошёл от него смотря ровно в предполагаемые зрительные сенсоры.

— Здравствуйте, — заговорил робот как бы логично ни звучало синтетическим голосом, где каждый тембр только подбирался и который до смерти резал уши. — Подтвердите личность. — протянул он левую ладонь внутренней частью.

Мне необходимо было лишь коснуться определённым пальцем, а именно большим в центр его ладони.

— Личность подтверждена, — не могу привыкнуть… слишком резкие смены интонации, больно… — Приветствую вас, Майкл.

— Да-да, я тебя тоже… — потянулся я к его виску. — Отключись.

Следующие три минуты я кое-как вставил накопитель, где было о-о-о-о-очень много данных. Я даже точное число не смогу назвать, вот прям настолько много нулей. Но данные, заложенные в накопителе, я уже прекрасно знал. Профессиональные знания в медицине, пилотировании всех транспортов Федерации и ремонте чего-либо. Самые же базовые наподобие передвижения и других я не стал упоминать.

Закончив, я как ни в чём не бывало вновь врубил его с помощью переключателя, что скрывался под небольшой панелью недалеко от накопителя.

— Сканирование завершено, все системы функционируют в умеренном режиме.

Ну и хорошо.

— Осталось только имя придумать… — пробормотал я скорее для себя.

Дже, дже? Джон? Тупо, согласен. Тогда Тодд? Тоже не то... Мо? Странно… хотя чего здесь говорить у Блассена имя куда страннее. Может тогда Патрик?

Да, Патрик. Это вроде как означает кого-то из знати, то есть значащего.

— Запиши своё имя — Патрик.

Прошла секунда и уже не безымянный робот проговорил своими динамиками:

— Имя сохранено.

Большего мне и не надо так что я взял в руки несколько стопок документов и уже сложив из них одну направился в свой кабинет.

— Патрик, следуй за мной, — спокойно приказал я, убрав свою ладонь возле рта.

Итак, с чего бы начать…

Робот был прислан не без помощи мужа моей тёти — мистера Тэйблвуэра. Странная фамилия. Дилан Посуда. Но сейчас не об этом, куда важнее вспомнить зачем мне нужен Патрик. Небольшие уступки послужили положительному ответу на мою просьбу. Мне всего-навсего придётся побыть в долгу как перед собственной тётей, так и перед дядей. Вот уж чего мне поскорее хочется лишиться так это именно этого.

Накопитель уже был прислан в другое время, одним из техников мистера Нортвета. Ему я не доверяю, но тётя заверила меня в обратном. Конечно, я мог и послать её, но раз уж других вариантов как откапать все необходимые данные у меня не было то пришлось слегка преградить волю собственному желанию.

Касательно теневого союза. Все необходимые документы были подписаны. Мисс Хэтч теперь может не волноваться за собственную кончину. Так сказать, отсрочила.

Думаю, на этом дела в доме у меня кончились. По крайней мере сейчас. Именно поэтому я смирно встал с мягкого дивана, отложил стакан воды на небольшой чайный столик и надел туфли. Патрик стоял недалеко от двери, не подавая какие-либо признаки активности. Находясь в режиме ожидания он мог продлить свой срок службы процентов так… очень много.

Мы существуем уже больше трёх сотен тысяч лет и неудивительно что роботов, искусственно созданных машин, люди откапывали и находили в разных местах даже там, где, казалось бы, невозможно хоть обнаружить пыль. Возможно, они существовали ещё тогда, когда наша цивилизация покидала родную систему, а может уже и после того, как мы покинули изначальную галактику.

Да, та галактика, — Галактика Квадрата, — в которой я сейчас нахожусь не является родной. На это указывают множество фактов, один из которых гласит, что родная планета так и не была найдена. Он и являлся самым сильным.

А Патрик, тот робот, которого я буду использовать лишь ещё одна такая же модель, уже спроектированная Федерацией. Роботов вообще всегда легко воссоздать даже без старых или утерянных знаний. Как я помню из уроков истории то до «Великой Потери», а это событие когда-то ознаменовало серьёзную потерю многочисленных технологий и знаний, роботы существовали всегда, как и на данный момент, но с одним лишь отличием, что тогда они не были столь совершенны чем сейчас.

Я не то чтобы сильно разбираюсь в этом. Моя направленность располагает лишь одному — огнестрельное оружие. Исключительно в нём я могу уверенно себя чувствовать. Но даже так я не сторонюсь возможности хоть немного, но знать базовые принципы разных дел: как подготовить конкретную почву к наиболее пригодным для этой самой… почвы агрокультуры; какие действия предпринимать при ранениях в разной степени полученного урона; как приготовить простой и в то же время питательный обед.

Идя по коридору, я сначала совершил пару поворотов налево, а после, когда увидел тупик и просторное помещение, а точнее просто третий зал, то свернул направо и открыв деревянную дверь спустился вниз по лестнице.

Сорок три ступеньки, и я попадаю в южный подвал. Помимо него у нас имеется и северный, и восточный. Конкретно этот предназначен для простого по меркам столицы стрельбища, дабы уставшие телохранители и охранники могли выпустить пар, а персонал подучиться чему-нибудь стоящему.

Спустившись, я начал чувствовать, как сознание незначительно тускнеет. Не знаю с чем связанно это приобретаемое чувство… которое действует лишь тогда, когда спускаюсь достаточно низко, но его феномен мне не настолько интересен, дабы я гонялся за кем-то в попытке узнать об его принципе.

Небольшое квадратное помещение, в стенах которого красовались свинцовые трубы и прочая аппаратура, как рубильник или счётчик. На каменном полу не было ни пылинки, словно это место тщательно моют каждый день без выходных. Всяческие не разбросанные картонные коробки и небольшие деревянные ящики располагались друг на друге, образуя хаотичную гору с двух сторон от ступенек. Худой прямой ковёр вёл меня от лестницы до стальной двери с выгравированной эмблемой моей семьи и компании — две буквы «Т», которые образуют мост меж другими двумя буквами «О».

Когда я подходил к двери, то невольно скользнул по очень видной камере, будто кричащей: «Сделаешь что-то и тебе конец!».

Закрыл дверь и врубил свет через настенный рычаг, прикреплённый к панели, вогнутой в стене гладкого камня.

Три ряда прожекторов, тянущихся вплоть до самого конца всего стрельбища, свисающих на множественных цепях асинхронно начинали испускать искусственный белый свет. За пускателями свечений воссозданы решетчатые крепления, за которыми скрывается ещё один бесполый этаж, где, если присмотреться, можно заметить разного цвета массивные скопления проводов, скреплённых словно в одну волну, и опять же таки большие и маленькие трубы, хаотично переходящие то в другую трубу, то в противоположный конец зала.

Я нагнулся и попробовал указательным пальцем собрать пыль, которой… нет.

Здесь стоял затхлый запах, кружащий мне голову, но не было никакого ни намёка на пыль или какую-либо грязь. Помещение использовали явно не сегодня, но не раньше, чем вчера.

Врубив систему вентиляций, я подошёл к небольшой прямоугольной подсобке, располагающейся левее от входа в стрельбище.

Три поворота направо обычным главным тяжёлым ключом и дверь осеклась об слегка неровный дощатый пол в той части, где она обычно запинается. На это указывал зашарканный след от подола уплотнённого и тяжёлого куска неизвестного металла, на котором имеется механизм дверного замка и ручки.

Сюда попадал свет от множества маленьких окон, вбитых как на уровне лодыжки, так и головы. Я бы мог отказаться врубать освещение, но здесь хрен что увидишь, когда попробуешь прочесть наименования ящиков с патронами.

— Вот я и здесь… — вдохнул я свой любимый еле заметный запах пороха, когда щёлкнул по свету.

Так как это всего лишь стрельбище, а не склад амуниции то логично насчитать здесь всего пятнадцать оружейных шкафов до потолка, изолированных от влияния окружающей среды, то есть, в подобие сейфов. Ко всем ним необходимы стандартные для моей семьи ключи из инструментальной стали, имеющиеся у меня. Пятнадцать звонко раздающих приспособления, закреплённых на прочном круглом кольце, напоминающий мне ручной женский браслет.

Неспешно и внимательно я прошёлся вдоль укреплённых пустых столов, расположенных в центре в стыке друг с другом и образующих два ряда. Этот небольшой по меркам армии склад проветривается всегда, но в отличие от самого стрельбища, где включённая вентиляция работает интенсивно и громко здесь она будто врубила ленивый режим.

Открыв шкаф со штурмовыми винтовками, я выудил три разные модели и положил их горизонтально на стол. Вновь вернулся и с трудом перенёс сразу за один заход пять пачек по шестьдесят оболочечных патронов шесть на тридцать пять на пятьдесят. Ввиду того, что каждый патрон данного вида имеет массу в пол унция (~15 г) то легко подсчитать, что сейчас я перенёс примерно двадцать фунтов (9 кг).

Напоследок забрав двадцать тридцатипатронных магазина и быстро снарядив их с помощью большого правого пальца, вставляющего патрон и левой руки, подносящей этот самый боеприпас, я решил для начала взять стандартную штурмовую винтовку городской гвардии континентальных планет. Она идеально подходит для своего конкретного типа колодца. Слишком низкие и высокие температуры для неё существенная слабость. Затвор располагается с левой стороны чуть ниже дальней мушки. Магазин вставляется сзади, в низине приклада. Ствол короткий, как и само цевье за счёт чего удобно двигаться, например, в туннелях.

Сейчас я стою за красной линией, которая оповещает меня о том, что нахожусь в зоне односторонней стрельбы.

Взяв автомат в руки — одна на рукояти, где ровный указательный палец придерживает корпус, а другая ладонь берёт магазин. Уже когда я слегка наклоняюсь назад, дабы было проще доставать магазины с ремня вставляю небольшой прямоугольный чёрный коробок в предназначенное для него место. Слышу еле заметный звонкий щелчок и хватаюсь за затвор со всей силы тяня его на себя.

— О-о да! — радостно воскликнул я, ощущая сильный прилив пассивной энергии, которую понемногу преобразую в концентрацию, словно потенциальную в кинетическую.

Выставив левую ногу вертикально вперёд, а правую горизонтально я приставил приклад поудобнее и слегка наклонил шею к оружию, прицелившись.

Закрывать левый глаз не имелось смысла хоть даже раньше это и помогало, но сейчас, когда я поистине далеко зашёл в этом деле то это скорее являлось неудобностью нежели помогало лучше целиться и попадать.

Вот я уже целю через механический прицел самую дальнюю мишень в виде титапласталиевой человекоподобной фигуры. Вдавливаю приклад, немного ослабляю левую руку и нажимаю на спусковой крючок. Охренеть громкий выстрел раздался по моим перепонкам, а после пронёсся эхом по всему стрельбищу. Барабаны и вовсе загремели, неимоверно и без передышки звеня в мозг. С трудом, но я всё же выстоял на своих двоих.

Я осмелился не надевать защитные наушники… но видимо из-за столь давнего последнего похода сюда, а это примерно неделю назад я и вовсе позабыл о том, что такое ощущать непривычный взрыв капсулы, а после и выход пули из ствола.

С преогромным сопротивлением не схватиться за уши я, зажмурившись, поставил винтовку на стол перед собой.

— Так…

Но я всё же заткнул уши и простоял таким образом минуты три, стараясь отойти от звона, бьющегося прямо в подсознание. Уже через некоторое время нацепив серые наушники поудобнее, я вновь взял в руки винтовку и прицелился в мишень, находящуюся в двух сотнях футах от меня (~61 м).

Выстрел, но уже без подобия грома. Приятная отдача легонько толкнула меня в плечо. Небольшое отклонение вправо. Ещё бы чуть-чуть и я бы вовсе попал в стену. Левой рукой слегка отдалил дальнюю мушку.

Выстрел и… Лучше, но всё равно отклонение. Я спокойно принял итог и переставил подальше, попутно выставив целик на нужную дистанцию.

Очередной выстрел… и уже в этот раз я попал ровно туда, куда и целил.

— Отлично.

Я щёлкнул по режимам огня выставив автоматический.

Отошёл в другое окно и даже не прицелившись зажимаю весь магазин в мишень, что находилась в конце близкой дистанции, а именно в сто футах (~30 м). Насчитав двадцать три попадания из тридцати, я с довольной ухмылкой подхожу к изначальному месту, вытаскиваю магазин и вставляю новый на этот раз не используя затвор, а просто щёлкнув по двусторонней кнопке.

Отойдя в другой конец стрельбища, я нахожу напольную вешалку и цепляю туда пиджак. Беру жилет на восемь магазинов и закрепляю его через голову на своём туловище. Ложу всевозможные магазины по ремешкам, беру винтовку и выхожу за пределы окон, где уже можно будет практиковаться на ином уровне.

И здесь началось для меня веселье.

Я, бегая по горизонтали от мишеней зажимаю сначала в одну-определённую. А после, когда уже надоело и переключив на режим стрельбы очередями словно угорелый из стороны в сторону начинаю стрелять по всем мишеням преимущественно в жизненно важные органы. Голова здесь не в счёт — в неё ещё прицелиться надо, что я, скажем так, и вовсе сейчас не практиковал, стреляя преимущественно навскидку.

— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА… ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — разрывался я смехом даже не стараясь сдерживать собственные эмоции. Только не давал рукам и телу ослабнуть.

Двадцать магазинов были отстреляны за считанные две минуты.

Уже полностью спокойный и удовлетворённый я аккуратно кладу винтовку и пустые восемь магазинов к другим двенадцати. Иду в тот самый край, где и сложил жилет. Подошёл к синему бойлеру и налил в небольшой пластиковый стаканчик воды. Разлёгшись на мягком и в то же время плотном диване на трёх человек, я кайфовал от медленно уходящих приятных ощущений.

Я не люблю убивать, ломать и запугивать. Старики, женщины, дети — их я никогда не трону, если они сами не наставят на меня оружие. Можно подумать, что я люблю причинять боль людям… и это будет безоговорочной правдой, но только если эти самые индивидуумы заслужили этого.

Килиниат? Он да. Все его члены заслужили в свой адрес жестокость.

Имперцы? Тоже да. Эти мрази так и живут, жаждая изнасиловать каждую невинную девушку, коих в просторах нашей многосистемной страны дохрена.

Обычные граждане нейтрального государства? Вот они — нет.

Между не комбатантами и комбатантами существует чёткая граница, которая может разрушиться, если первые достанут пистолеты и направят их на участника военных действий. Если уже вторые отбросят пистолеты, то они всё равно будут считаться комбатантами, как бы это странно для других это ни казалось. В наступательных они подписывают контракты на службу. В оборонительных войнах учувствуют все боеспособные.

Также существуют и специальные военные единицы такие как «Рыси» — массивные, покрытые тёмным веществом суперсолдаты, облачённые в не менее массивную и плотную броню. Лишённые эмоций и использующие лишь конкретную логику для идеального совершения своих задач в зависимости от спецификации. По-настоящему в одиночку они способны подавить армию стандартных бойцов из пяти сотен единиц. Чаще всего вооружены многоствольными крупнокалиберными скорострельными пулемётами по типу «Поднял — умер». Вес сея подобия способна запросто оторвать руки даже бойцу с самым превосходным активным экзоскелетом, если тому, конечно же, подбросить этот самый пулемёт в руки. Некоторые вооружаются «Эля-Маццо» — необычайно смертоносные мечи, на кончиках которых с невероятно дикой скоростью и с невероятной точностью раскручиваются лезвия. Одним таким взмахом он способен прорезать и разрезать твёрдый бронелист дугового линкора. Данными оружиями способен орудовать только «Рысь». Они также способны пользоваться и другими видами вооружения как бы логично это ни звучало…

Казалось бы, отлежись сейчас немного, допей шестой стаканчик и иди отстреливать следующие шестьсот патронов уже на второй штурмовой винтовке.

Но нет. Сюда, блять, наведывается человек…