Ни для кого не было секретом, что Майкла надо брать живым. Именно, что живым: дышащим и функционирующим, и неважно, если он не мог передвигаться — это последнее, о чём думали боевики.

У одного из них была сестра. Да, у многих есть и братья, и сёстры, но именно у этого боевика погибла от рук Майкла сестра. И совсем неважно, что она сама с самого начала подписывалась на риски, и что это не совсем было рук Майкла, потому что её по факту убил Патрик, штурмовавший одинокий двухэтажный дом, стоявший у края поляны в окружении бескрайнего леса.

Ему было всё равно на правила и предостережения. Он хотел мести. Он и получил шанс её реализовать, едва сумел уложить своего ненавистного врага на пол. Вскинув тепловизор вверх, отточенными движениями он с небывалым удовольствием заносил кулак за кулаком, только вот…

— Дебил! Ты что, нахер, творишь?! — прокричал боевой товарищ в лице командира его группы.

И сразу после сказанного толкнула его с поверженного.

Боевика, радовавшегося ранее, теперь переполнял нестерпимый гнев. Его прервали… Его… прервали!.. Он подправил оружейный ремень, прытко встал на ноги и пошёл на другую цель замахиваясь кулаком, но оказался слеп, раз споткнулся об поставленную подножку, беззащитно упав прямо на подхватившего его командира, влепившего ему звонкую пощёчину, от которой у боевика весь мир превратился будто в нескончаемый океан.

Командир оказался женщиной. Она убрала непослушный волосяной локон за ухо и фыркнула.

— Чё встали? — взглянула она на вставших в импровизированный полукруг подчинённых. — Живо пакуйте цель!

Те молниеносно спохватились.

Командирша перевела взгляд на провинившегося, который удивительно быстро потерял прежнюю волю, жалобно потирая ладонью больное место. Ярость, которая только что проявилась в ней, отходила. Через большие линзы она взирала на боевика и про себя проговаривала, что не стоило брать с собой этого клоуна на мщение.

И пока все боевики были отвлечены своим заданием, они никак не смогли бы заметить, что снаружи, почти что вплотную к зданию, пробираются оперативники, вооружённые гораздо по лучшему шаблону, нежели похитители Уонки.

А всё, потому что двоих смежных комнат и несколько прилегающих коридоров накрыл звуконепроницаемый купол. Он был невидим для всего: даже самые навороченные технологии и методы показали бы, что всё находится в естественных границах.

— Не отставай.

Бросила напоследок командирша боевику, прежде чем пойти за остальной группой.

Но едва один в сопровождении перешёл порог, началась плотная односторонняя стрельба. Купол исчез. Черепная коробка первого вскрылась, а все его внутренности безвозвратно повредились множественными пробивными пулями.

— Отход! — прокричала сквозь шум командирша, но её никто так не услышал.

Боевики поступили по-разному: кто-то, лицезрев как одного из них прямо-таки сбривают, оступились и тем самым подписали себе смертный приговор; кто-то, увидев, как другие вошли в панику, отступили; кто-то, наблюдая за всем этим, поступили машинально — начали отвечать ответным огнём. Майкла оставили в проходе.

Едва стрельба с той стороны прекратилась, все боевики начали дружно ретироваться. Но не успели они пройти и десятка метров, как всё помещение охватила вспышка — взорвалась светошумовая граната. Ослепшие и глухие, они оказались лёгкой мишенью для ворвавшихся внутрь одиннадцати оперативников, которые, словно струя воды под сильном напором, срезали всех оставшихся.

Всех еле живых отчасти убивали, и только один смог оказать сопротивление. Командирша, притворившись мёртвой, в каких-то долях секунд до своей смерти сумела воткнуть клинок в ногу одного из оперативников, который, предварительно вскрикнув, нагнулся и вдарил прикладом винтовки по её лицу, отправив в отключку.

— Вот… сука… — прошипел он во внутреннюю связь. На них были надеты закрытые шлема с внутренней системой вентиляцией. Посмотрел на женщину: — Берём её. Господин Дубов будет только рад.

— Так точно! — сказал рядом стоящий, который вскинул оружие и опустился на колено.

К нему подошёл его друг, который хлопнул товарища по плечу.

— Аха-ха! Вот лошара! — он прокашлялся, когда к нему повернулся раненый. — Впрочем, обратись к медику.

— Знаю я, — сбросил тот его руку и направился к названному хромая.

Тем временем опознали Майкла.

— Я его нашёл, — негромко оповестил нашедший в эфир.

— «Как он?», — обеспокоенно спросил на том конце Сергей.

— Господин, вид у него… — скривился оперативник и присел. — не очень, мягко говоря. Лицо всё в кашу. Челюсть вывихнута, нос… — вгляделся он через объектив, передающий проецируемое изображение. — искривлён. Пульс… низкий. Дыхание редкое… — после чего перешёл в локальный канал и прокричал: — Врач! Срочно! — перешёл в прежний. — В общем, господин Дубов, цель жива.

— «А девушка?»

— Мы…

***

Убедившись в том, что Майкл провалился в крепкий сон, Уонка ещё немного прождала, взяла в руки зонтик и покинула квартиру, оставив вторые ключи. Прошла несколько кварталов и села на крытую от набирающего обороты дождя скамейку.

Ей позвонили.

— Я на месте, — проговорила она сразу после перемещения всплывающей зелёной кнопки вверх и сбросила.

Через несколько минут к ней подъехал небольшой фургон серого цвета. Раздвижная пассажирская дверь прокатилась в сторону мужчиной в балаклаве, как бы предлагая войти внутрь, что она и сделала. Всю дорогу она молчала, а сидящий напротив и не спешил что-либо говорить.

Уонка сразу обратила внимание на невозможность понять, где она едет. Окон нет, а между ней и передним салоном находилось маленькое прямоугольное окошко, которое было задвинуто, а сам интерьер был слишком чист как для её знакомого… И ненужная тусклость… Она не любила её.

Потому предложение, сказанное как приказ, когда они «прибыли» на место, её совсем не удивило, лишь заставило удостовериться в своих наблюдениях:

— «Сложи на сиденье слева всё имеющееся с собой оружие, — раздался тихий и спокойный голос из единственного динамика в самом углу потолка. — Это не просьба, Фиттонеса. Сложи своё оружие, иначе он поиграет с тобой».

И сидящий напротив мужчина невозмутимо похрустел сначала своей шеей, а потом пальцами.

Она понимала, что если сейчас и окажет сопротивление, то оно окажется невесомым и только загнёт саму себя в угол, и потому аккуратно под пристальным взглядом вытащила из левого рукава плаща штыковой нож, из кобуры пистолет и из правого внешнего кармана зачем-то устройство связи. «Зачем?», — Уонка так и не поняла, с шокирующим видом смотря на него, лежащего на сиденье в стороне, но поделать ничего не могла.

Вдруг мужчина откуда-то достал наручники и мешок с верёвкой.

— «Не сопротивляйся», — только и предупредил её голос из динамика, как к ней подошли, повернули в сторону, нагнули к сиденье, попутно ударив лбом об верхушку кресла, на что она издала глухой «ух», закрепили наручники со спины и нацепили плотный мешок на голову.

Дальше она могла только слышать. Раздвинулась дверь — её грубо направили из фургона наружу, где она попала под пробирающий до костей дождь, который, однако, чувствовался не так сильно, нежели на ней не был надет плащ.

Её долго направляли. По пути успело смениться несколько локаций: судя по всему, парковка, дальше она спускалась с неё по невысокой наклонной вниз, потом какое-то здание, ступеньки и затхлый подвал.

Только когда её посадили на неудобный металлический стул, закрепив её руки и ноги вокруг него, с неё сняли мешок.

И, к удивлению, перед ней предстал Андрей. Маленькую комнату освещала жёлтая электрическая лампа. Чёрная толстовка, кремовые джоггеры, кроссовки и шейные цепочки с медными механическими часами, кобура на поясе. Это точно был он.

Его лицо, наполовину скрытое темнотой, было заспанным и усталым, однако она не верила этому фасаду, так как ещё на службе картеля научилась понимать таких вот людей, которые за маской бессилия или наивности могли без задней мысли вогнуть пулю в затылок своим коллегам и друзьям.

Ей так и хотелось громко спросить, что он здесь забыл, но легко сдержалась, просто смотря на него расслабленно, хоть и сердцебиение засело где-то в груди, пытаясь держать себя в узде, чтобы не предать хозяйку.

— О, здравствуй, — спокойно поздоровался он на её родном и посмотрел на мужчину в два метра ростом. — Оставьте нас одних. — и продолжил, когда дверь издала хлопок: — Мы ещё успеем поговорить, так что не стану тебя утомлять диалогами ни о чём. По правде говоря, мне просто не о чём с тобой говорить, дорогая моя.

«Пошёл нахрен», — хотелось ей огрызнуться, но в отличие от Майкла, стойкость у неё была посильнее гордыни и потому она промолчала.

Андрей медленно обошёл её по кругу, будто внимательно рассматривая жертву, и расслабленно сел напротив неё на складной стул сложив руки в замок.

Они молчали около десяти минут, и не выдержав, Уонка с видимым недовольством спросила:

— Что тебе от меня надо?

— Много чего, — сгорбился он, сев поближе.

— И в чём же я виновата?

— Скажем, насолила одному влиятельному человеку. Ой как насолила… — покачал он головой с закрытыми глазами.

Ей этого было достаточно. Какому человеку она могла перейти дорогу, что он решит поднять её из-под земли? Самих людей, коих желают её смерти много, но таких, что готовы прошерстить свои контакты и подстроить похищение с помощью её знакомого, в котором она находила слово «надёжность», как саму суть? Таких… действительно надо было сыскать.

Немой вопрос настолько был красноречив, что Андрей ответил прямо:

— Гробовщик.

Она молчала. Не знала, как ответить и что сказать. Понурила голову и выдохнула, а в голове кричала о том, какая она всё-таки дура, раз так легко попала во вражеские руки.

Тишина по ощущениям продолжалась часами. Андрей от скуки достал из рюкзака книгу и начал читать, попутно раскручивая на указательном пальце ключи на круглой проволоке, а Уонка продумывала план.

Её знакомый, и по совместительству бывший одноклассник, неожиданно подал голос:

— Знаешь, — захлопнул он книгу. — я хоть и работаю на человека, официально стоящего бок о бок с управляющими корпорации, но всё же не лишён манер.

Уонка не спускала с него глаз. Сначала встал со стула, поставил книгу на стол с полусгнившей древесиной и подошёл к ней сзади сначала ослабив верёвки, а потом и вовсе сняв их с рук и ног, оставив её разве что в наручниках.

— Вижу, что туго надел… — сказал он в никуда. — Прости, не хотел.

Хоть он и говорил виновато, однако это не означало, что он не делал это для всеобщего дела. Показать пленённому, что на него никто не давит и даже предоставляет какую-никакую свободу — привычный приём, и она его прекрасно распознавала.

Андрей сел обратно, теперь смотря на неё со всей пристальностью.

— Блин… — заговорила она повседневно, но при этом не выбиваясь из роли. — У меня как кожа?

— Более чем, — пожал он плечами, не понимая, что не так.

— Можешь, пожалуйста, достать мою косметичку? Она у меня в левом кармане.

— Ладно.

Поднялся на ноги Андрей, подошёл к столу, достал маленькую сумочку, похожую по форме на ломтик арбуза, и показал её Уонке.

— Она?

— Да.

Он вернулся, встав напротив неё. Раскрыл молнию и вопросительно взглянул.

— Белая панелька с несколькими кармашками.

Андрей достал названную, раскрыл, откинув в сторону прозрачную крышку и уже взял из сумочки какую-то хренотень, как сказал бы Майкл, а на самом деле спонж яйцо, пропитанный едким составом под ложным запахом лаванды, который она приготовила на всякий случай ещё в мотельном номере.

И здесь Уонка усиленно выдохнула прямо на панельку, из-за чего практически вся верхушка плотным облачком направилась на бедного парня вместе с содержимым спонжа. Он через секунду отошёл назад, закрыл лицо ладонями и закашлял так, будто хотел выпорхнуть собственные лёгкие. Вопил, тёр глаза… Она встаёт со стула и толкает его ногой от себя, на что Андрей никак не сопротивляясь, ударяется об стол и падает.

Уонка понимает, что времени в обрез, и потому наклоняется над ним спиной, еле как хватает пальцами ключи и пытается воткнуть их в наручники. Минута с половиной — таков результат.

В удовлетворении повертев кистями она взяла с его кобуры пистолет, несколько магазинов с толстовки и встала на ноги. Надела плащ и посмотрела на дверь. Подошла, прислушавшись — никого не было за ней. Но несмотря на это резко раскрыла и принялась осматривать округу, водя единственным оружием по коридору.

Поднялась с подвала, и хоть её рационализм ранее давал о себе знать, сейчас понемногу ею овладевало беспочвенное беспокойство. Тем более, осознавая, что нигде по пути не было встречено живой силы, ей становилось ещё тревожнее, чем если бы она действительно встретила кого-нибудь. Но она взяла себя в руки и спряталась в комнате два на два метра. Она понимала, что лучше так, чем ходить и искать выход из этого места в прозрачной надежде.

Прождала полчаса и на том конце, где-то недалеко, но и не рядом, раздалось сразу несколько автоматических очередей. Сердце ушло в пятки, а дрожь охватила всё тело, но она вышла из укрытия и направилась на звуки.

«Если и не найду выход, то хотя бы посмотрю издали, кто там и что случилось, да?..», — думала она, пока выходила наружу.

Сейчас её уже не интересовал дождь или усталость. Всё её внимание было сконцентрировано на месте, откуда ранее раздавалась бойня.

И не успела она пройти и сотню метров по открытому пространству, как слева громко сказал человек:

— Девушка, немедленно сложите оружие на землю и поднимите руки за голову!

Первой мыслью было побежать, но тогда не было гарантии, что её не подстрелят, и потому она, дрожа расслабила ладонь, в которой держала рукоять. Пистолет плюхнулся о грязь.

— Руки за голову! — повторил громче неизвестный.

С глаз полилась кратковременная струйка слёз, и она подчинилась.

К ней со спины подошли ещё двое мужчин. Один из них поднял её как невесту.

— Возьмите меня за шею, — негромко сказал он, чем ввёл Уонку в ступор.

Они не были похожи на каких-нибудь боевиков или преступников. Слаженные действия, минимум неровностей. Её пронесли в одно из множества заброшенных зданий. Всё это время тот, что нёс её, бубнил себе под нос.

Вопреки её неведению, он говорил через голосовую связь.

— Девушка у меня на руках. Состояние стабильное, но она сильно дрожит. Возможно переохлаждение... Жду дальнейших указаний.