Что я могу такого сказать?.. Не стану юлить — думал, что наконец провалюсь в сон, в состоянии которого меня никто не посмеет тронуть. Но оказался не прав, как всегда и везде. То с… важным для меня человеком не могу нормально контактировать, то возникают особые трудности при взаимодействии с нынешними друзьями… Описывать то место не имеет смысла — оно никак не изменилось. Ни видом, ни чем-нибудь ещё… Просто я, лежащий на сухой водной глади, бесконечная недремлющая пустота, и дед, опускающийся на поверхность.

Мы молчали минуты две с тремя секундами. Не сказать, что тишина меня сильно беспокоила, однако и продолжать мы таким образом долго не могли. Кто знает, может время здесь идёт медленнее, а может и вовсе быстрее? И всё же, кто-то должен был разорвать тишину.

Первым из нас двоих подал голос я.

— Давно тебя не видел. Что-то стряслось? — скупо осведомил я банальное сразу перейдя к делу.

Удивительно, но я не чувствовал бывалой усталости. Та словно упаковала свои вещи по чемоданам и ушла восвояси.

— Как пожелаешь, мне нет резона отказывать, — пожал тот плечами. — Прав ты, давно не виделись. Как успехи?

— Затрудняюсь с ответом. Чем занимался всё это время? — я оттолкнулся от поверхности, которая была то ли твёрдой, то ли мягкой. Ни то и ни другое.

— Секрет, — расплылась его улыбка на пол-лица.

— Зачем ты меня… сюда призвал?

Так… вроде бы правильно сказал. И почему это я вообще интересуюсь этим? Не он ли должен был с порога очертить что да как?

Тот выдохнул. Материализовал на вид удобное кресло кремового цвета и разлёгся на нём демонстративно растянувшись всем смолистым телом и улыбнувшись ещё более неестественно. Насколько я мог судить по его гипертрофированной мимике, он радовался чему-то, словно маленький ребёнок, ещё не потерявший беззаботность и жизнерадостность.

— Смерть — вот что вас всех ждёт без исключений. Всех живых существ, если быть более точным. Синтетики — это так, — махнул он рукой. — они не входят в мой список, и я в том числе.

— К чему ты? — нахмурил я бровь.

Выслушивать его внеочередную экспозицию ради экспозиции у меня не было никакого желания.

На мой вопрос дед взглянул на меня безумным взглядом.

— А чего ты хочешь? Как ответишь — так и пойдёт наш диалог.

— Ничего.

— Вообще? — хмыкнул он. — Прямо-таки совсем-совсем?

— Не совсем.

— Тогда что означает твоё «не совсем»? Сомнение? Понятно, что его, но… по поводу чего? — склонил он голову набок. — Туманного будущего? Сложной женщине? Несуществующей миссии?.. — протянул он с нотками язвительности. — Знаешь ли, мне вот, например, хочется умереть. Сгинуть, погибнуть, перестать существовать. Своё намерение я высказывал тебе не раз и не два, так что для тебя это не должно стать каким-то новшеством.

Он сел поудобнее: нога на ногу, локти на подлокотники, левая рука подставлена под подбородок.

— Ты разговариваешь слишком свободно и нетипично, как для существа, что старше человечества, — заметил я и сразу продолжил: — Впрочем, такое я наблюдаю издавна, и потому не могу сказать, что меня это как-то раздражает, но… почему ты так делаешь? С какой целью? — решил я перевести внимание на совсем другое.

Ответ не заставил себя долго ждать:

— Хочется.

— Просто хотелки?

Дед выдохнул, убрав свою противную улыбку.

— Для многого в этом мире достаточно лишь захотеть, чтобы идти к чему-то. Желания не всегда связаны с понятиями «причина» и «следствие». Ты должен это понимать как никто другой, ведь ты не настолько тупой, как думаешь, Майкл.

— Я понял.

— И все эти твои хреновы гонения — бессмысленны…

Последние слова он пробормотал, выдохнув под конец. Но вот поднимает голову, устремив взор, представляющий собою две маленькие белые точки, куда-то сквозь меня.

— Так вот, ты не понимаешь за что идёшь вперёд…

— Прошу прощения за то, что перебил, Вакуус, однако, как я понимаю, ты втащил меня в своё измерение только ради того, чтобы помочь мне определиться с целью?

— Так и есть, — моментально ответил, постукивая пальцами правой руки по подлокотнику. — Видишь ли, мне надоело смотреть как ты топчешься на месте. Надо больше действий, больше! — эмоционально заорал он, подняв сжатые кулаки и смотря куда-то ввысь. — Время не стоит на месте, ты просто изумрудно понимаешь это, но плюёшь на него! Скажу прямо: мне нужно, чтобы ты уже наконец решился что тебе важно, а что нет. Цель нашёл, понимаешь?

— А судно разве не цель?

— Маленькая пылинка в стоге сена, — фыркнул он.

Я лицезрел как в очень плохом освещении, которое создавали многочисленные звёзды на небе, его слюни отправились прямо в гладь, но так и не преодолев половину пути, они исчезли, не оставив от себя даже упоминания. От подобного неосознанного наблюдения мне как-то стало не по себе.

— Нужно что-нибудь большое. Например, твоя мотивация и конечная цель. С начала своего пути ты, Майкл, основывался на верности своего пережитого временем государства, которого ты именуешь Федерацией, — не скрывал он агрессивного скепсиса насчёт моей многосистемной страны. Раньше я бы хоть как-то отреагировал, но сейчас… Сейчас мне вообще не до этого. — Также ты хотел в конце концов попасть домой.

— Не хотел, а хочу, — нахмурил я бровь.

— Да, но где тогда твоя спешка? — улыбнулся он шире. — Куда она пропала? К тому же в твоих мыслях ни одного упоминания возвращения домой, на Шовехер. Если всё так, как ты сказал, то почему ты сфокусирован на своей женщине, шайке, и при всём при этом на остальном, что не касается нашей основной темы?

Соврать или сказать правду? С одной стороны, никакой причины отказывать ему я не нахожу, как бы не долбился в сознание. А с другой, я хочу вернуться в реальность, хоть и в каком-то смысле рад его присутствию.

— Я… не знаю, — признался я честно. — В данный момент меня интересует Уонка и только Уонка. Судно… Оно где-то там, в стороне. Готовится и в скором времени будет готова. Потом у меня отправка в Серый Сектор. На, как сказал мистер Дубов, планету, находящуюся в непосредственной близости к той самой технологии перемещения.

— Но ты не думал, что это самая технология окажется простой инструкцией без физического исполнения?

— Может быть думал где-то, но не помню… Если она окажется такой, то я… то есть мы, получим трудности. Сам понимаешь какие, так?

— Конечно, — кивнул он. — Продолжай.

— Ну и вот, — взмахнул я руками. — Там уже меня очень даже скорее всего приставят в какую-нибудь группу наёмников, в которой я немного поработаю взамен на информацию. Просто так, к сожалению, в этой Вселенной никто в здравом уме не станет делиться подобным. Логично, скажу я, однако всё равно хотелось бы, чтобы осведомлённые могли просто так рассказать мне что и как.

Вакуус выдохнул.

— Дальше?

— А что дальше? — рассеянно повторил я. — Получу технологию, и если она окажется уже готовым движком, точнее двигателем, то вставлю его в судно и улечу со своей группой в пространство Федерации. Скорее всего у нас возникнут проблемы со сборкой, но такое мы решим уже по ходу следствия. При пересечении галактик у нас, возможно, появятся неполадки. Опять-таки, с этим мы разберёмся по возникновению… А дальше… — задумался я.

Что удивительно, дед на раздумья дал мне целых пять минут, вежливо ожидая моего продолжения.

— Вижу, ты застопорился, — вдруг начал он.

— А время здесь как идёт? — вместо продолжения спросил я совсем иное.

— Время в этом месте идёт так, как я того пожелаю. Оно может идти медленно, а может остановиться, но оно никогда не пойдёт быстрее.

— Сейчас-то как идёт оно?

— Я его остановил, — и не давая обдумать, резко сказал: — Ты не забыл про собственную мать?

Я остановился. Не в движении, а в мыслях и мимике.

Вопрос был настолько неожиданным, что я… потерялся.

Лицевые мускулы неожиданно стянулись и оставались в таком положении как бы я не пытался… Нет, я даже не пытался что-либо с этим сделать. Мысли разом все очистились, будто бегущая строка где-то в моём мозгу перестала функционировать.

Как давно я вспоминал о ней? Не так давно, если быть честным. Кошмары мне снились и снятся. Телесные пытки, перестрелки на разных плоскостях и… её крики. Пожалуй, самым редким нелицеприятным сновидением являлся именно что с ней. Никаких там объятий и очень приятных времяпрепровождений с мамой.

Разговоры за чтением книг? Нет. Распитие чая за маленьким столиком в окружении расслабляющего природного вида? Нет. Показ навыков стрельбы? Нет.

Они все были связаны с её… пытками… И не я её пытал, а кто-то другой. Я скорее был во всех этих снах сторонним наблюдателем. Иногда я мог двигаться, иногда нет. В первом случае я пытался прекратить её страдания разными путями. Нападением на пытающего, снятием оков и держателей.

Но я так ничего и не добивался, потому что она продолжала страдать, а единственный пытающий, смахивающий отдалённо на отца по структуре тела, был закрыт маской и никак не отзывался. Я проходил сквозь него, но изредка мне удавалось его сбить с ног. И в такие моменты она всё равно продолжала мучится…

В другой варианте событий, при котором никак не мог пошевельнуться, я просто стоял и… всё. Что может чувствовать нормальный человек, когда на его глазах пытают маму? Я не совсем хорошо подхожу под критерий «нормальный», но мне всё равно не похуй на то, что происходит именно в таком кошмаре.

И потому я, стараясь держаться на двух ногах, отвечаю ему:

— Нет.

— Знаю, ты не врёшь…

Встал он с кресла, которое моментально исчезло. Быстро и резко. Вакуус сложил руки за спину и стоял ровно, как если бы это был я.

— Её труп хранится в поместье, в подвале. В саркофаге таком, специализированном и благоустроенном.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил я, хоть уже и знал ответ.

— Как цель, ты можешь вскрыть его и достать её. Вопрос только в том, жива ли она?..

— ОНА МЕРТА!

Мой решительный настрой держаться до конца в мгновенье пошёл нахуй, как и все предостережения, кои держат меня от возникновения проблем на основе причастности.

В ответ на мой вскрик, дед никак не отреагировал.

— Она мертва! — повторил я куда менее громко и уверенно.

Вдохи и выдохи не помогали, но позволили слегка поумерить децибелы.

— Отец. Она. Убийство. Тот её убил, когда был под опьянением… — пытался я проанализировать. — Он сам признался… Мне и не было года тогда. Я… я… со всей этой хренью, что происходила со мною в последнее время, вообще не размышлял об этом. Ведь если она умерла буквально в доме, то её труп должны были куда-то деть, правильно?

Дед не ответил.

— Вакуус… — проговорил я хрипло. — Я правильно иду? В верном направлении? Не молчи.

Тот тяжко выдохнул. Продолжительно. Устало. Будто я был каким-то несведущим ребёнком, которому нужно донести многое, но это «многое» слишком уж обширно и расплывчато, что и пытаться смысла нет.

— Даже расскажи я тебе правду, ты всё равно ничего не добьёшься.

— Расскажи мне! — поддался я вперёд, сжимая кулаки. — Пожалуйста!

Он прозаично обвёл меня взглядом и ухмыльнулся. Мне претила его жестикуляцию. Безумно не нравилась.

— Это моё пространство. Здесь я и хозяин, и учредитель, потому твои понятные каждому намерения меня… смешат. Да, именно что смешат.

И резко его лицо вернулось в норму: расслабленное и старческое. Он вдруг начал говорить спокойно, с каким-то едва ощутимым сожалением…

— Майкл, глупо пытаться пойти против непосильного. Некоторые думают, что раз такие важные и сильные, то смогут нагнуть кого угодно, но это не всегда так. Самоуверенных никто не любит, а ты всем своим видом олицетворяешь именно их. Как я говорил, рассказывать тебе всю правду насчёт твоей матери — бессмысленно. Только если кратко: она мертва и её, несмотря на отказ всех членов семьи, похоронили в саркофаге без кремирования, который стоит в подвале в недоступной для всех точке.

— Кто настаивал на сохранении… — я сглотнул. — её трупа?

— Реджис.

— Отец… Вот оно как… — сказал я не с лёгкой усмешкой. — Он всегда твердил о идеалах Федерации и эти самые же идеалы нарушил. Но судить я его не могу, ведь… так хотя бы…

— Что «хотя бы»?

— Её тело… цело, — закончил я.

— Насчёт него могу сказать, что он никогда и не следовал из чистого сердца идеалам твоего государства.

Думал я где-то десять секунд, составляя логическую цепочку. Несмотря на то, что отреагировал на вдруг всплывшие подробности касательно мамы довольно-таки спокойно, я лишь отодвинул эти эмоции и чувства в сторону. Они желали вырваться, примениться в каком-либо деле…

— Значит, ты был в моей жизни и до того момента, как вскрылась о ней правда? — озвучил я вопрос вслух, хоть и думал смолчать. И пока он не продолжил, говорю: — Ты мой дед. Дальний родственник. Гены всегда передаются по наследству, это всем понятно. И отсюда выходит… что… моя мама или отец являются тоже твоими родственниками?

— Твоя мать — вот кого породил я и от кого передалась особенность моего присутствия.

— И почему ты тогда не спас её от отца? — спросил я без капли агрессии.

— Я не отвечу.

И всё. Больше он ничего не говорил.

Я прождал ровно три минуты, за которые обдумывал план дальнейших действий в малом диапазоне. Думал, как поступить… и в итоге ни к чему не пришёл.

— Ты можешь меня вернуть в реальность? — спокойно спросил я.

— Собираешься уходить?

— А этого не видно?

В ответ на моё откровенное пренебрежение, дед в очередной раз выдохнул.

— Сновидений у тебя не будет, но ты выспишься немного. Твоя женщина пока в безопасности, но едва она взойдёт порог неприятеля, окажется в не мнимой опасности. Очерёдность действий такова: как проснёшься, сразу беги к входной двери. Рядом с ней будут лежать вторые ключи. Откроешь и набираешь своего «старика», не меня. Не забудь надеть очки со шляпой, взять из-под гостиной стенки три магазина к своему пистолету.

Он поднял руку, в которой образовался привычный мне четырёхзарядный револьвер с экспансивными патронами, и…

— И не упоминай ей свою мать. Иначе она всё поймёт, — он нахмурил взгляд и проговорил низким басом, как бы предостерегая: — Даже не думай об этом.

…раздался немой выстрел, который я даже не успел разглядеть, моментально переместившись в кровать.