Вышел, посмотрел по сторонам. Прошёлся до площадки, на которой бесновались какие-то школьники в гражданском, не глядя сел на первую попавшуюся скамейку и набрал рабочий мистера Дубова.

— Вишнёвский… — дыхнул я в трубку, как только прекратились гудки.

— «Чисто?»

— Можете не переживать.

— «Майки, ну бог ты ж мой, я уже не надеялся дождаться пока ты доберёшься. Как доехали?»

— Нормально, — неопределённо сказал я. — Лучше, чем могло быть. В сущности, звонил я по поводу файла. Что мне с ним делать? Понятно, что передать, но когда?

— «Не вскрывал?»

— Нет.

— «Отличненько… Короче, щас скину тебе эсэмэской адрес встречи. Клуб такой, ночной… популярный в узких кругах. В нём тебя будет ждать лицо, которое обязано забрать документики. Мужчина сорока лет. Светлые волосы. Не седой. Рост сто восемьдесят шесть. Одет в серый смокинг без галстука и белую рубашку. Есть вопросы?»

У меня был вопрос почему именно в таком людном месте… Но опыт не давал мне спуску. Если сказали — делай. Вопросы командования исполняющими не обсуждаются — истина, которая работает на эффективность, ведь чем сильнее виднеется сомнение в солдатах, тем выше вероятность дезертирства и неповиновения, а соответственно и потерей с последующим нескрытным поражением во всём конфликте.

А лицо, точнее Контакт, — буду его так называть, — по описанию ничем не отличается от других работяг, работающих в сфере прав или коммерции. То есть, обычный клерк, грубо говоря.

Касательно вопросов… Их лучше задам по делу.

— Сто восемьдесят шесть — это сколько? Я просто не понимаю. И вы же имели в виду сантиметры?

— «Прости, старик забыл… Э-э… Короче, он примерно твоего роста».

— Примерно — это насколько?

— «Ну… — послышался глухой звук чего-то раздвижного. — представь себе… половину самой короткой длины красной купюры, малой».

Свободной рукой достал кипу и вытащил из неё сто шерингов одной банкнотой. Раскрыл и… Хорошо.

— Спасибо вам за понятное объяснение. В клубе присутствует охрана? Вменяемая.

— «Вменяемая… — повторил он. — Не сказал бы, что такая там водится».

— Они там доходяг с улиц что ли набирают?

— «Да ты прямо как в воду глядишь, — почувствовал я удивление в его голосе. — Но помимо оборванцев, у них есть и бывшие вояки. Спецназовцы всякие… Таких меньшинство, но всё же. Ещё вопросы?»

— Никак нет.

— «И ещё, пока не забыл. В ровно двадцать восьмом часу тебя он будет ждать. Пока на этом всё. Пока, малой».

— До свиданья, мистер Дубов.

Пошли гудки.

Отложил телефон в карман. Достал пачку сигарет, зажигалку… Посмотрел на то, на чём сидел, и резко встал, как будто от нагретой газовой плиты. Отошёл как можно дальше, но при этом держа в поле зрения.

Нет, она не была покрашена, а… на ней просто сидел паук. В мгновенье стало мерзко. Невыносимо мерзко. Впервые за долгое время я почувствовал что-то, что можно идентифицировать как брезгливость. Исходящий трупный газ и прекрасный запашок разложения у меня ничего не вызывает, а как встретить рядом с собою маленького паука вдвое меньше моей руки… Удивительно, не правда ли?

Успокоившись, сел на другую скамейку. Краем глаза заметил, как орущие на площадке дети иногда будто специально пытались просканировать меня взглядом. Впрочем, моё подсознание всегда находится на стрёме, но от их внимания у меня ничего не менялось.

Пока курил читал сообщение, пришедшее от мистера Дубова. Анализ полученной информации как из звонка, как из текста, по кругу несколько раз прокрутил, что дало небольшое понимание — придётся надеется только на себя, что, по сути, мне не в новинку.

Потушив окурок об край металлической урны, клацая пластиковые кнопки набрал своего слугу.

— Привет, Патрик, — несмотря на то, что он знал два моих номера, поприветствовал его я. — Как там ситуация?

— «Всё проходит строго по вашим инструкциям, — послышался его чёткий голос с того конца. — Господин Отто-старший, сэр ДеСтратко и мисс Эккерон в стабильных, нормализированных состояниях».

— Третья — как она?

— «Самочувствие мисс Эккерон неуклонно повышается. Наблюдается общий спад вероятности возникновения самоуничтожительных наклонностей».

— А если по-простому?

— «Мисс Эккерон приходит в норму».

— Бевис?

— «Сэр ДеСтратко не так давно обеспечивался моим уходом. Состояние стабильное».

Хорошо, что всё проходит безо всякой хуйни.

В общем, это то, что я намеревался услышать. Но помимо этого… внутри, в сознании, в мыслях, у меня появилось желание дать ему немного больше… не знаю… Просто хочется его как-нибудь отблагодарить.

— Патрик, слушай… Ты можешь, пожалуйста, чаще отталкиваться на свою программу эффективности, рациональности?.. А то ты всё время действуешь только по прямой моей указке, то есть у тебя нет автономии, точнее автономности. Хотя ты и действовал таким образом, когда спасал Берту, но всё же попрошу тебя действовать именно так. Больше самостоятельности, меньше указов.

— «Из чего вы исходите, Майкл?»

— Как тебе-то по-хорошему сказать… Просто заметил, да и знаю, что ты всё анализируешь и понимаешь, а говоришь только тогда, когда либо я тебя напрямую спрошу, либо когда других вариантов не остаётся. В таких рамках рано или поздно, а может и уже, может возникнуть беда, и не мне тебе говорить, что в жизни всякий пиздец на ровно месте может случится. Мы, люди, не всегда можем правильно всё взвесить, и потому нередко огребаем…

— «Вас понял, Майкл».

— Знаешь, что-то меня потянуло к разговорам. Просто, признаться тебе честно, Патрик, ты… единственный, кто в данный момент меня может понять. Нет, есть ещё такой, скорее такая, к тому же ещё человек, но в последнее время мне лучше её лишний раз не беспокоить. Она… Уонка… Сложный человек. Не в том смысле, что плохой или ещё чего-то, а в том, что… многогранный и крайне удивительный. Поэтому, как ты мог понять, я всегда буду рад тебе на что-либо ответить или, по крайней мере постараюсь, поговорить с тобой на любые темы. Мне двадцать пять, а тебе и года нет, но ты так… вырос, как бы странно это ни звучало. С простой заложенной в тебя программы ты перешёл на самообучение, идущее с твоих базовых навыков и знаний. Они, как я понял, пополнялись всё новой и новой информацией, и потому ты сейчас уже ощущаешься мною как что-то между роботом и человеком.

— «Вас понял, Майкл».

— Будь на стороже, Патрик, — сказал я и сразу же нажал на сброс.

Поднял голову вверх и всмотрелся сквозь затемнённое стекло в небо, перекрытое облаками, оттенки которых лавировали между чёрным и серым цветами. К тому моменту как начал говорить крайне откровенно начался небольшой дождик. Сейчас же он перетерпел некоторые метаморфозы, преобразуясь понемногу в полноценный.

Вернулся к Уонке. Дверь оказалась открытой. Осторожно захлопнув её, приложил ладонь к замкам, которых здесь было немерено — штук пять, если не больше. Один был на цепочке, два других стандартных — поворотный и скважинный, а четвёртый — щеколда. Решил не париться и воспользовался поворотным.

Сняв плащ и головные аксессуары, зашёл в небольшой зал по меркам главного имения моей семьи, — тот был огромен, этот же маловат. Диван. На нём на боку лежала черноволосая. Перьевая по наполнению подушка со старым цветочным принтом и тонкое покрывало с несколькими заплатками разных неярких цветов размерами с коробчатый магазин единого пулемёта с ленточной подачей на двести патронов.

Подойдя ближе, я понял — она спит.

Как же хорошо, что не поспешил что-либо говорить.

Присмотревшись, заметил сначала крепкость её сна. Он даже посильнее того, который в купе, был. Потом лекарства — две штуки, аккуратно разложенные у изголовья. Дальше увидел её кисть, наполовину скрытую под подушкой, пальцы которой крепко-накрепко сжали край наволочки, если судить по внешним признакам.

Лекарства — два прямоугольных блистера каждый в шесть на два и небольшой пузырёк. Первые два — полупустые, третий — с некоторым остатком, примерное количество таблеток которого штук семь-восемь. Все лекарства белые, плоские и круглые. Попытка прочитать названия на упаковках провалилась — я нихуя не понял, но, судя по всему, это что-то связанное с обезболивающими. Пришлось взять их и отойти в освещённое место, которым являлась прихожая. Там я достал фотоаппарат и сделал несколько фотографий, а после вернул всё на место.

Перед уходом из зала проверил шевеление её глаз, пульс, температуру. Всё проверил на ощупь. Выяснилось: она действительно в стадии глубокого и крепкого сна; пульс маловат, но не критично; температура немного выше нормы.

Зайдя на кухню, глубоко выдохнул. Но не по той причине, что здесь душно, — я молча открыл окно, — просто… не знаю. Не могу объяснить. Даже самому себе.

Немного подумав, раскрыл холодильник, материал которого имел ничего общего с пластиком. Осознал, что он полностью пуст, как и отключён от питания. Вспомнив то, что Уонка, да и я сам, давно ели, почесал затылок.

Надо приготовить ужин.

Однако перед этим я закрылся в одной из комнат и позвонил мистеру Дубову.

— Виш-нёв-с-кий… — проговорил я теперь по слогам. Зачем сказал? Сам без понятия. Просто захотелось.

— «Майки… Кстати, запомни: называй себя так в кругу информированных. Я поднапрягся, и теперь тебя будут знать по этому прозвищу».

«Что за уебанская кличка?», — хотелось мне сказать, но не стал. Не самое худшее, что могло быть. Спасибо хотя бы, что не «жополиз» или не «пидорас».

— «И… Что на этот раз?»

Как я понял, спросил он без упрёка, как дед своего непутёвого внука. Невольно я вспомнил Вакууса.

— Вам известно такое название, — вгляделся я в экран фотоаппарата. — Па-ра… пхе… та-сол?..

Вроде правильно прочитал. Надеюсь.

— «Парапхетасол… хм-м-м… ну не знаю… Попробуй ещё раз прочитать».

Интонация сложно определяема. Он сейчас находится между тем, чтобы заржать, и тем, чтобы напрямую спросить меня о собственной компетенции.

— Пара… Здесь какая-то буква… На «п» чем-то похожа, только перевёрнутая и с какой-то… хренью…

— «Не «цэ» ли?»

— Возможно. «Цэ»… — проговорил я, пробуя на вкус. Редкая буква, раз никогда не встречал её в учебниках, лишь в алфавите видел, да и то не обращал внимания.

— «А ну-ка попробуй, прочитай ещё раз».

— Парацетасол.

— «Аха-ха, Майки… — смеялся он не сдерживая себя. Мне стало неудобно. Руки зачесались, ком в горле образовался. — Ладно, сдаюсь я, сдаюсь... Это… парацетамол — обезболивающее такое. Зачем спросил-то?»

— Здесь, видите-ли, моя девушка закинулась какими-то лекарствами. Парацэтамол был одним из трёх найденных.

— «А второй тогда какой?»

— Секундочку… — листнул я на предыдущее изображение. — Но-с-п-а.

— «Но-шпа. Против спазмов, — прокашлявшись объяснил мистер Дубов. — Дальше?»

— До-ксю-ла-мюн.

— «Доксиламин. Снотворное».

— Сильное?

— «А она как себя чувствовала?»

— Ходила как убитая и шагала как после… — хотел сравнить со шл… Надо забыть. Мне стало мерзко. Противно. Невыносимо. От самого себя. — изнурительных подъёмов. Пыталась скрыть всё это тоналкой и прочей косметикой. Даже очки носила.

— «Значит дозу маленькую принимала, раз волочить ноги могла. Больше никаких лекарств не заметил?»

— Только эти. Есть ещё, наверное, и другие, но те безымянные.

— «Хорошо… — протянул он задумчиво. — Малой».

— Слушаю.

— «Деточка твоя сильная и упрямая. Не пытайся её в чем-то ограничивать — она сама хорошо понимает дозволенные границы».

— М-м… хорошо?.. — не понял я к чему это было.

А через секунды две пошли гудки.

Странно. Впервые он даёт мне совет с такой-то необычной подачей.

Перед выходом искал вторые от дома ключи, но в самых доступных местах их не оказалось, а переворашивать всё вверх дном — не самая лучшая затея. Как минимум Уонку разбужу, даже если буду аккуратен, а как максимум сильнее вдарю молотком по шаткому цилиндру её настроения.

Честно, мне и так и так необходимо было выходить. Причина — ночной клуб.

Не так давно уже прокладывался к одному, когда моя группа наводила там сложно оправдываемую чистку, но в этот раз я очень надеюсь, что всё пройдёт как можно глаже. Не потому, что страшно, — всем от чего-то страшно, но к таким ситуациям я всегда готов на подсознательном уровне, — а потому, что хочу вернуться к Уонке как можно скорее.

Но в шаге от выхода я остановился.

Вернулся на кухню, налил в пластиковый кувшин профильтрованную воду. Поставил его на столик рядом с диваном и наполнил до середины одну из чистых, как я мог посудить, кружек розового цвета и всякими такими цветочками, которая стояла здесь до этого. Уж не раз замечал, как резко контрастируют бытовые вещи на фоне тех, кто ими пользуется. У Уонки этими вещами являются чёртовы тапочки с голубыми кроликами, розовая косметичка, вообще розовые предметы… Здесь это… эта кружка не выбилась из общего вида.

Ещё раз невербально проверил её показатели здоровья. Температура… высокая, да, но не столь опасная, как я уже говорил до этого. Может, это из-за того, что в доме душно? Или же… день выдался сложным и насыщенным на события, как, например, у меня? А может здесь играет роль её возвращение в прошлое?

Вместо того, чтобы задаваться вопросами, ответы на которых мне не сыскать в ближайшее время, я решился на отчаянный шаг — раздеть её. Никаких задних мыслей. Никакого возбуждения. Просто завидев, как с неё начал литься горячий пот с ледяными струйками, мне стало не по себе. Вдруг накатил сложно поддающийся определению страх.

Сначала тихо позвал её по прозвищу. Следом по настоящему имени. Ничего — никакой реакции. Потом сказал вполголоса, но то же самое. И прежде, чем я повторил, но уже в полный голос, задумался: «А зачем я вообще этим занимаюсь?», но сразу же убрал в сторону ненужные сомнения.

Как итог — она не проснулась. Даже не поёжилась или ещё чего.

Нахмурившись, стараясь делать всё строго тихо и аккуратно, дабы не наволочить себе ненужных проблем, я развернул её на спину и стянул вниз на бёдра старое покрывало. Сложив её руки по швам, немного расслабил… нет, нахуй снял ремень с юбки, дабы не мешался. Взявшись за нижнюю резинку серой водолазки, принялся её потихоньку поднимать. Вскоре оставалось лишь самое трудное — снять её через голову. Стиснув зубы и сконцентрировав всё своё внимание на моменте, я медленно и плавно, чтобы не разбудить, но как можно более быстро, стянул с неё водолазку серого цвета; выглядит стильно, не спорю, но, блять, неудобно её снимать, вот серьёзно.

Так ей точно станет легче. Но я не закончил.

В её комнате нашёл домашнюю одежду в лице довольно свободных тканевых штанов в… фиолетовый горошек на фоне сплошного белого. Тёплые белые носки с чёрными сердечками. К сожалению, футболку по её размеру не нашёл, только белую гораздо больше её торса, что странно, так как… Хотя, что странного? Она ж совсем другой человек, сильно отличающийся от тех, с кем мне доводилось общаться ещё в Федерации. К тому же она девушка, и если во всём ВРОНе, — не во всём, — распространены консервативные взгляды по поводу равности полов и всего вытекающего, то она не станет исключением в этом весьма обыденной теме.

Так, рассуждая насчёт её по-своему интересного гардероба впервые, я стягивал с неё длинную чёрную юбку, которая на ощупь оказалась теплее какого-нибудь шарфа с арктической планеты. Следом перешёл к колготкам предварительно убрав покрывало в сторону, к спинке длинного дивана. Когда разобрался и с ними, сложил аккуратно все снятые вещи на достаточно широком подлокотнике у её ног и взял в руки футболку.

Только сейчас мне на глаза попалась её прикрытая бюстгальтером грудь. Шторы были закрыты, но через них всё равно просвечивалась некоторая часть света, что мне не составляло труда раздевать её, но…

Я сглотнул.

Впервые за долгое время, — может полмесяца, месяц, — в голову вдарило возбуждение. Только сейчас я смог обратить внимание на запах… духов. И первой мыслью было дотронуться до её груди, помассировать и…

Так. Вдох-выдох. Держись, Майкл. Тебе нельзя, да и к тому же она на первом триместре. Не забывай, солдат! Никогда не забывай важное!

Вернувшийся заострённый взгляд, холодность ума, размеренное дыхание.

Подвеска лежала на столике вместе с несложенными очками. Я взял в руки последние и присмотрелся, подставив линзу близь правого глаза. Да, они с диоптриями, но не настолько сильными, чтобы мне, с хорошим зрением, было сложно что-то отчётливо разглядеть. Поставил их на место, оставив информацию на заметку.

В верхне-левом углу подушки показалось что-то чёрное. Пригляделся, осторожно потянул руку… Оказалось, пистолет. Повёрнутый дулом, чёрт возьми, прямо на меня. Но то было случайность… Гораздо сильнее меня заинтересовал её верный друг в лице штык-ножа, завёрнутый до рукояти в кожаный чехол. Потрогал… Прочный, а значит безопасный. Взял в руки пистолет. Тот же оказался её обычный — без глушителя, без… — я вытащил из патронника магазин, — необычных патронов. Предохранитель не стоял, — поставил его я на всякий.

Уонка тем временем продолжала подавать признаки человека, находящегося в глубоком сне.

Выдохнув, принимаюсь к действиям.

Вернул пистолет со штык-ножом на свои места. Надел футболку, натянул штаны и тёплые носки так быстро и чётко, что даже не понял, как закончил. Укрыл покрывалом и перевернул со спины на прежний бок. Проверил показатели. Кивнул, немного посидел, вспомнил про задание, данное от мистера Дубова, и вышел из квартиры предварительно закрыв её.