Я убрал бинокли от глаз в сторону, достал компас из кармана пуховика и внимательно пригляделся к стрелкам.

Туннель… повёрнут ровно на запад. Конечно, я прекрасно осведомлён об этом, но убедиться в крайний раз никогда не помешает, пусть даже в короткие сроки определить стороны света твёрдо не всегда возможно.

Когда я только учился ими пользоваться, а это было примерно в четырнадцатилетнем возрасте, они доставляли мне серьёзные проблемы. Как только я начинал их использовать, неважно, днём это или ночью, эффект был одним и тем же — сильная боль в глазах, да такая, что они начинали краснеть и плакать в буквальном смысле.

Вот окончательно добивали меня головокружение с тошнотой. Всему причиной моё тогдашнее времяпрепровождение за экранами, даже если я и использовал новейшие модели последних лет. Меня ничто не могло уберечь от этих, так скажем, гнусных проблем.

Зрение, я к счастью или к сожалению, не посадил. Несмотря на это, отец был противоположного мнения. Он запрещал мне прогуливаться, например во двор не пускал, чему я, конечно, не был рад.

Но, к счастью, у меня был телохранитель по имени Эрл. На данный момент его возраст составляет порядка тридцати трёх или тридцати пяти лет, не помню точно.

Во время моего «кризиса» он всегда старался меня успокоить простым, но душевным разговором. Для меня тогда он казался чуть ли не отцом, ведь настоящий всё время работал и скидывал моё воспитание на персонал, и только собственная охрана могла без каких-либо постоянных «мне нужно отойти» или «всего доброго, юный Отто» подойти и поговорить со мной.

Я рад, что у меня вообще есть те люди, которым я так или иначе могу доверять. Жаль, что они только дислоцируются на родной планете, в многих тысячных световых годах отсюда. Однако, что я отлично понял, так это то, что нельзя напрочь привязываться к людям.

Недолго думая, я неспешно спустился, и мы обычным ходом двинулись в сторону северо-запада.

До колымаги переться примерно одну милю, это сопоставимо примерно сорока пяти минутам, если конечно будет отсутствовать встречный ветер или если больших скоплений сугробов повстречается мало… Здесь пятьдесят на пятьдесят. Но как я посмотрю, дорога займёт час, не меньше, всё из-за чёртового ветра со своими не лучшими порывами.

Пленников пришлось закутать в спальные мешки Марка и Блассена, дабы они не умерли от гипотермии. Что-что, а терять мне их очень не хочется.

Переходя к самому делу, не могу не заметить, что отец странно себя ведёт. Он всегда такой… словно сам на своём уме, но, чтобы быть чересчур раздражительным и грубым… Вон, дрожит как, аж косится на всё, что, по его мнению, неправильно шелохнётся. Думаю, он даже готов свернуть мне шею, если упомяну, где я спрятал его любимый коньяк пять лет тому назад.

Жуть.

В общих чертах дорога предвещает нечто интересное, но в каком именно ключе это «интересное» к нам прилетит зависит только от нас.

Она, как я и предполагал, заняла у нас час.

С помощью метки на навигаторе, я знал где именно закопан вездеход и уже вооружившись штыковыми лопатами мы принялись расчищать к нему доступ. Всё это время отец просто сидел на рюкзаке. Хрен знает о чём он думал, но тем не менее я ощущал давящий дискомфорт находясь под его испепеляющим наблюдением.

Уткнувшись лопатой в нечто твёрдое, я предупредил о том, что мне попалось что-то металлическое и мы более аккуратно продолжили копать.

Наконец, когда большая часть снега была сметена мы вчетвером не без труда сняли белый камуфляжный чехол, который мы когда-то нашли прикреплённым ко дну колымаги.

— Резвее, парни! Пока новый снег не наметался! — рявкнул я из окна, когда усилился ветер.

Продолжая орудовать лопатами, мои товарищи убирали снег, мешающий мне двинуться с места. И когда Блассен подал мне команду, я переставил передачу и слегка нажал на газ. Результатом оказался рёв двигателя и заметавшийся в три стороны снег. Когда я выждал идеальный момент, то увеличил передачу и уже полностью зажал педаль. В тот момент обороты зашкаливали на максимуме своих предписанных значений, как и сам спидометр, превышавший строгое ограничение в девяноста километров, что… наверное много.

Выскочив из холма, я первым делом передвинул ногу на тормоза и сильнее взялся за руль, стараясь удержать его в стандартном положении.

Как итог — шестиколёсный бронированный вездеход оказался на подножье небольшого холма, скользящий снег по которому отдаётся в задние колёса.

— Забегаем! — крикнул я, маша рукой из окна.

Блассен с Марком держа лопаты наперевес забежали в салон. Отец был последним, поскольку он нёс свёрнутый в изогнутую трубочку специальный термоизоляционный чехол. И когда я услышал до боли отчётливый хлопок — дёрнулся с места в нужное направление.

Теперь можно было и вздохнуть…

Видимость за окном минимальна. Обычно это служит воспрещению к любой езде… И всё же зачем нам останавливаться? Даже когда снаружи ничего не видно и даже когда мчится встречный ветер, я всё равно буду продолжать ехать.

На это существуют две причины:

Первая — сейчас мы находимся в пустой тундре, где нет ни деревьев, ни оврагов, ни каньонов, ни гор, лишь сплошная, практически ровная поверхность. Вторая — я просто хочу уже побыстрее приехать. Да, это может вызвать нам нежелательных проблем, сильных или слабых, но сейчас останавливаться, ставить транспорт на ручник и блокировать колёса я никак не желаю.

Как я уже говорил моя главная цель сейчас просто доехать до цели, и неважно, нарушаю ли я технику безопасности или нет. Сейчас вообще маловероятен любой неприятный исход.

***

В первый день выезда я был полон сил, аж до полуночи жал на педаль. К моему счастью, ветер стих ещё задолго до заката, всего лишь изредка несущественно проявляясь на некоторый промежуток времени. Несуществующая дорога также была приятной. И если коротко, то день прошёл гладко.

Во второй день отец настаивал на том, чтобы взять бразды управления в свои руки. Отказывать я конечно же не стал и в итоге весь день провалялся на верхней полке, закрепившись какими-то ремнями, сковывавшие намертво движение и наблюдал за двумя нытиками, так и не поделившие между собой неизвестную мне девушку, которая, судя по всему, живёт в обычном небольшом поселении как для этого колодца по типу иглу… или я не знаю.

В третий рулил уже я. Отец теперь не дрыхнул на пассажирском кресле, а уже занимался хоть чем-то — то и дело вглядывался и чертил что-то на карте.

Думаю, он рьяно готовился к предстоящему делу… Но тогда всю дорогу делал бы это, а не совершал какие-то подвижки в последние дни.

— Слушай, отец… — начал я.

Тот отвлёкся от горизонта и, кажется, посмотрел на меня.

— М?

— Да я так… Интересно стало, что мы всё-таки ищем, — спокойно закончил я.

— А-а… Так ты про это… — устало выдохнул он.

Исходя из чистой логики, он сейчас думает примерно так: «Быть может ему уже пора?». Если это так, то стоит проявить стойкость, но если нет…

— Когда приедем — тогда и поведаю.

И всё, затих. До конца того дня, да и в общем до конца всей дороги он просто молчал. Смысла допытываться у меня не было, так что я просто продолжал своё дело.

Но всё же желание присутствовало и даже очень большое.

Я не тот человек, который будет цепляться за мелочный шанс чего-то добиться… но в тот момент так и хотелось настоять на предоставлении мне внятной информации. Однако последствия подобного характера предложение он мог расценить как что-то агрессивное, а тогда уже пришлось бы давать заднюю, убегая с полностью оголённой жопой.

А может я просто оправдываюсь, надумывая всё это.

***

— Майк, возьми чуть левее.

— Это насколько? — нахмурился я.

— На несколько градусов. Восемь.

— Понял.

Я слегка снизил скорость и сделал так, как он попросил.

На данный момент числится уже четвёртый день нашего, так скажем, пути. Состояние моего тела несильно-то и нормальное, я бы сказал, что значительно хуже составленного мною в самом начале ожидания. Спина словно атрофирована, руки и ноги вместе с ней, да и глаза устали всё время смотреть на белоснежный фон. Хочется поскорее приехать домой и поспать, большего мне и не надо. Может, ещё и поупражняюсь, но только после ванны, а сейчас…

Сейчас меня ждёт интересное, точнее мне уже известно, но не в этот момент.

— Майк, видишь ту гору? — пододвинулся он слегка ближе и указал указательным пальцем на одну из снежных пик.

— Допустим, вижу, — также подвинулся я и прицелившись по его пальцу, обнаружил невысокую, по сравнению с её соседями, одиночную гору с двумя холмами по бокам.

— Так вот, проезди вокруг неё.

— Хорошо.

Вопросы были, но позже. Сейчас у меня есть задача.

Всего полчаса и мы уже были у условного подножья горы. Не совсем у неё, но так, чтобы было достаточно ясно видно верхушку из окна. Как он и попросил, я объехал половину доступной части, пока нам не встретился небольшой холм высотой во все тридцать пять футов (~11 м).

— Останови двигатель.

— Хорошо, — поставил я передачу, ручник, после чего повернул ключи в сторону. Несильно ощутимая вибрация спала, словно её никогда и не существовало.

Отец встал с кресла и открыв дверь в салон, включил полный свет. Я последовал за ним.

Марк с Блассеном лежат на разделённых кроватях на первом уровне. Пленники спят в пледах. На столе лежит деревянная коробка с шахматами, а также несколько разных стаканов как раз под стать количеству нашей группы.

Низкий, по моим меркам, лысый мужчина средних лет, являющийся моим отцом, выключил свет и приоткрыв заднюю дверь, прошептал следующее, когда я находился к нему в относительной близости:

— Выйдем наружу. Поговорить надо.

И счастью моему не было предела.

Отец вышел первым, придержав одной рукой бронелист. Выйдя наружу и тихо, насколько это вообще было возможным с тяжеленным весом, закрыв дверцу, подошёл к нему, отошедшему от колымаги на несколько шагов.

— Майк, я наконец нашёл то, что искал десятилетиями… — сказал он как-то восхищённо, стоя ко мне спиной со скрещёнными за нею руками.

— Именно? — не понял я.

— Эта гора, она таит в себе огромный Клондайк утерянных знаний и богатств.

— Отец, я не совсем не понимаю к чему ты ведёшь.

Он повернулся ко мне. Казалось, что он слегка возмущён моему непониманию.

— Как я знаю там покоится древнее научное хранилище, которое уже не использовалось свыше тысячи лет.

Я посмотрел на ближайшее подножье горы.

— И ради этого ты искал... двадцать лет?

— Больше. Впервые я об этом услышал от твоего дедушки, после чего я копал информацию об этом месте… Но всё было тщетно, как будучи закопанным вживую под ямой, — он отодвинул правую ногу в сугроб. — Сегодня я уже не такой молодой… Ещё недавно, примерно два года назад считал, что не успею найти его…

Постепенно увеличивая область, он успешно создал максимально возможную из снега плоскую поверхность и плюхнулся на неё, выставив руки назад.

— И я его нашёл…

Несметные богатства, знания и бла-бла-бла. Где-то я уже слышал подобное, а точнее в рекламах всяких лохотронов, за продвижение которых виновников сразу же обычно казнят без промедления. Ныне я и несильно-то нахожу здесь различия, то и дело переходя из одного говна в другое.

— Отец, только не говори, что ты хочешь ограбить упомянутое место, — подошёл я к нему и внимательно глянул в его красное от холода лицо.

— А ты как считаешь? — выдохнул он пар изо рта. — Конечно же я заберу всё, что там есть, вплоть до пуговицы.

— Просто это на тебя не похоже, — осуждающе нахмурился я.

— Да, но как же технологии? Мы можем стать сильнее и продвинуться ко власти. По мне так, идея отличная.

— Отличная, я не спорю, но зачем нам власть, если наша семья ни в какую не нуждалась в ней в тех количествах, в которых ты как минимум нуждался в последние четыре года?

— Ну чего ты начал, Майк… — неестественно начал он. — Конечно я понимаю наши правила и семейные устои. И всё-таки кого они вообще волнуют? Янника? Мелиссу?

— Ты про меня не забывай, — буквально выплюнул я ему эти слова под ноги.

— Да и тебя… Но зачем они нам, если мы можем получить большую выгоду не от производства какого-то стрелкового вооружения, а, например, от… знаний и технологий, что превосходят в миллионы раз любую армию и флотилию нашей Федерации!

Логика мне ясна, мотивы тоже, да и выгода прослеживается. Причём непростая и маленькая, а колоссальная, если, конечно, всё это правда.

— А ты уверен, что всё это — абсолютная правда?

— Я… хотел бы проверить. В ближайший час нужно собраться и вместе отправиться ко входу. Только ты сам согласен? — поддался он вперёд.

Соглашаться? Не знаю. Есть ли смысл? Как я уже говорил — есть. Если помогу, то отправлюсь домой? Да, с высоким шансом, ведь он обещал мне, что после задания сразу же призовёт челнок. Но стоит ли мне всё это того, чтобы отправиться обратно домой? Тоже не знаю, потому что есть огромнейший шанс того, что внутри будет поджидать смерть, а точнее охранная система, турели там всякие… или, может быть, даже роботы.

Хотя, как там любая техника после тысячи лет без обслуживания работает одному Диктатору известно.

Но мне известно лишь одно — там находится выгода, а где выгода — там и возможность получить всё. Я не тот человек, который будет гнаться за подобным хоть до самой смерти, но определённую заинтересованность, разрастающуюся в моём подсознании в бешеных темпах, я точно получил…

Предстоящее дело стоит того, чтобы выложиться на полную и не умереть.

— Я согласен.