Пара спортивной обуви влетела прямиком на провода, тянущиеся вдоль столбов на ничем не примечательной дороге по которой автомобили перестали ехать давным давно. Теперь это была не дорога, а длинная пустошь на которой резвились подростки, ибо детишкам там были не рады. Ведь здесь дети скорее веселились, а разбирали отношения между правыми не правыми.

— Ты серьёзно думал, что скажешь мне в лицо, что я «слабый» и так просто уйдешь. Да, чтоб мне провалиться, ты себя в могилу завёл.

На пустоши было подростков десять от силы, две девочки, а остальные мальчики (среди них один парень в очках, ужасно побитый и сломленный духом) или уже выросшие и учились в учебных заведениях повыше, чем школа.

Самый высокий казался самым главным. Он вырос в состоятельной семье, получил хорошее детство и добивался всего, что хотел. На против него на коленях сидел подросток с довольно тяжёлыми плечами и упрямым лицом на котором виделись синяки и ссадины. На первом их было не меньше, оба любили драться и вели себя на вид устрошаюше для обычных детей.

Парень с коротким хвостом сзади выплюнул кровь, которая так и точила зубы и сказал — Тогда, что ещё мне оставалось? Ну, я мог пройти мимо, а мог найти повод, чтобы записаться в враги очередного богатенького хмыря.

— Ты, ублюдок. Не моя вина, что ты родился в совершенно другой шкуре.

— Тогда не надо было доставать очередную парочку голубков, — отрезал парень.

Лицо высокого блондина только раздулось от злобы, когда его оппонент только развеселился.

Шестёрки блондина уже во всю умоляли избить парня, якобы они никто и только их и будет оскорблять пока его не проучить.

— Тодд. Ну, давай…

Тодд обратил внимание на своего приятеля, чтобы уже сказать «Ладно, разберитесь с ним».

Парень с хвостом встал и понёсся на группу подростков. Приятель Тодда ждал, что скажет Тодд, который расслабился и собирался уходить в своём обычном стиле. Но громоздкая рука прилетела с бока, а после длинная нога воткнулась в приятеля Тодда. Оба попутно ветру сложились на раскалённый песок и лишь шестёрки остались стоять.

— Ух… А это было легко, — стряхнув свою руку он приготовился к стычке четверо на одного (спустя пару секунд Тодд встал с песка и вместе с другими побежал на парня).

Всё снова казалось как во сне. В глаза ударило изображение, как будто видение мучующие его с самого рождения. На белом совершенно чистом снеге был убитый зверёк, похожий на оленя, очень молодого. Его брюхо было вертикально разрезано, но склеено замёржщим льдом красного цвета.

Прислушавшись можно было услышать ритм сердца, всё это выглядело так, как будто оно спало. Однако парень знал правду — внутри кто-то скрывался, во время очень холодной ночи монстр убил оленя и забрался внутрь, но сбился со счёта времени и проспал там целый месяц.

Лишь раз парень видел этого монстра, стройная молодая с видом подростка из-за роста, но очень непонятная простым смертным. Судя по времени он должен был увидеть её опять, но…

Аматео проснулся.

Парень лежал, его сердце разрывалось, а лицо обжигал песок раскалённый дневным солнцем, очень горячим и ярким. На костяшках его виднелись капли крови, которые могли впитаться в кожу. Взгляда коснулось помутнение, а тело обволакивала слабость, густая и не приятная. Дышать становилось всё труднее, лёгкие словно горели.

Увидев поваленные тела на песке в груди чувствовалось победа, но и кое-что ещё. То, что вроде бы очевидно, но слетело с языка.

И всё-же, он закрыл глаза и видение больше не появлялось.

Аматео проснулся за двенадцать секунд до того, как почувствовал запах порчи, сырости и горелого мяса. Проснулся, потому что во лбу казалась была колющая рана. Кровь струилась по краям и с век падала на безжизненные глаза. Моргнув дважды ничего не изменилось, глаза также болели, а пейзаж открытый им был полностью размыт.

Дотронувшись сухими пальцами до своего лица, он рассудил, — Ничего не видно, как понять, что случилось?

Голос был неровным, пару раз чуть перепутав буквы местами.

Положив руки на горячие камни, Аматео обжёг их. Но особой реакции не последовало, рука подпрыгнула, не более.

Лишенный зрения, своего основного органа чувства, ему стало сложнее ориентироваться. Теперь понять куда его занесло было почти не возможно.

Рельеф под телом ощущался иначе, теперь это был не раскалённый песок, а разогретые камни, края которых казалось могли зажечь фитиль древней пушки и совершить заветный выстрел тяжёлым ядром.

Инстинктивно боясь подняться на ноги, было решено ходить на четвереньках. Нельзя было сказать, что практически ничего не было видно, можно было понять — в это место свет солнца не падал. Хорошо заметны были обширные стены во круг, но потолка не было. Значит это что-то напоминающие громадное дно, а солнце спрятано за слоистыми облаками.

Слух всё ещё был с Аматео и к несчастью для него они уже не раз улавливали рычание голодных зверей. Испугавшись, что они рыскали по всюду именно из-за него, ноги с руками работали сильнее. Глаза по прежнему слабо, что могли детально разглядеть, а если и пытаешься, то их пронзает ядовитая боль.

«Да и вообще, — подумал он, — всё тело чувствуется иначе, словно оно и не моё во все.»

Ноги исхудали, как и руки, кости у груди стали ощутимые, но силы как-будто прибавились. В голове проявилась мысль о том, что это связано со слизью, которая прилипла ко всему его телу, когда он проснулся.

Рык за спиной раздавался всё сильнее по этому мрачному дну. И наконец помимо рычанья зверей, он услышал воду, которая точилась об края разогретых камней.

Он дотронулся один раз, потом второй. Рука была мокрой. Это была речка, а чуть дальше она становилась водопадом.

Зная, что в воде можно сбить запах к которому привыкли его преследователи, он плавно окунулся в воду.

Тело поплыло ровно по течению. Звери уже стояли у места его прыжка, но ничего не могли поделать из-за густого пара у реки в котором исчезла их дичь. Они яростно выли, а после побежали к месту, которое они все отлично знали. Туда где окажется их добыча после прыжка с водопада

***

Через несколько минут Аматео оказался на не естественных ему плитах. Они не были столь горячи из-за воды, но ему надоело ходить, как животное на четвереньках.

Он разогнул ноги, пару раз чуть не потерял равновесие, пытаясь удержаться, и всё-таки он оступился, Аматео мог наклониться вперёд, но не сумел, падая в след за маленьким камнем, который и послужил причиной его падения в широкую яму. Из ямы торчал крепкий и острый деревянный кол. Не зная, что это может произойти его тело раслабилось в недолгом полёте. Нога же прошла прямо вдоль деревянного кола, когда Аматео наконец упал об холодную землю.

Выцветшие глаза уменьшились до мельчайших размеров, вместе с их хозяином проклиная весь мир.

— Горячо, чёрт, уберите её!

Хотелось кричать, трясти кол руками в надежде сломать его, что он и делал, но горячая кровь льющейся из кола добила его.

Он сдался, опустив челюсть как можно ниже, он разинул рот с которого рекой текли слюни, зрачки же судорожно дрожали, вопя, как дикий зверь он понимал, что за ним движутся настоящие звери или даже страшнее, которые могут в любой момент оказаться здесь, а он лишь помогает им найти себя.

Аматео ненавидел себя за тот идеотизм, что прямо сейчас совершает.

«Почему я кричу?» — пролитела мысль сквозь отчаянную боль.

Ноги не чувствовались своего хозяина, первую схватил жадный кол изнутри, вторая сломалось по воли невезения.

— Закрытый перелом… — сквозь зубы промямлил он не желая отпускать кол.

Ловушка которая была подготовлена для диких животных. Сломав себе ноги, он разом откусил себе язык, что бы от криков те животные его не услышали. Хоть он ничего и не видел, Аматео закрыл глаза от боли, которая мгновенно пошла со рта и выплюнул больше ненужный кусок мяса на холодную грязь. Стоило язычку коснуться земли и сзади раздался гром пыли.

В туннеле раздался звук от облавы камней. Но перед этим было ещё одна деталь — взрыв, который и раздробил тяжёлую стену нижнего этажа подземелья. Мимо проходила группа людей, он слышал их шаги, но не мог узреть, он чувствовал дребезг их мечей и щитов, думая, что это инструменты для подземных исследований.

Услышав незнакомую речь ему казалось, что его занесло далеко от прошлого дома, Аматео мог бы позвать их на помощь, но всё его тело было покрыто ядовитыми ожогами, из ног торчали деревянные колы, ему очень хотелось согнуться. Одна мысль лишь о том, что опустить свою голову к этому острому и длинному колу придавала ему надежды, которая впоследствии избавит его от нереальной для воображения боли. Но не мог, бедный парень даже и не хотел представлять, как может упустить свой последний шанс на выход из этого кошмара, который не хотел заканчиваться.

Наконец он мог дать о себе знать, приступив через ужасающую боль, собрав все силы, что остались, он выдавил из себя слово «Помогите…», но тут же вспомнился откусаный язык. Как бы парень не старался не одно слово он выдавить из себя не мог, и лишь вопил, напрягая свои сорванные связки и просьба помочь была похоже на шёпот маленького печального зверька.