— Меня зовут Кубард. А тебя?

— Мерлейн.

Юноша коротко ответил на представление Кубарда, но, видимо, решив, что это прозвучало слишком недружелюбно, добавил:

— Я сын Хейлташа, вождя племени Зотт.

— О, так ты из племени Зотт?

Это была группа хёто (разбойников), державшая в страхе территории от центра до юга Парса. Естественно, Кубард был наслышан о них.

— И что же ты делаешь в таком месте?

— Ищу свою младшую сестру. Пока не найду ее, не смогу вернуться домой.

В конце прошлой осени вождь племени Зотт Хейлташ вместе со своей дочерью Алфрид отправился в долгожданный грабительский рейд, но так и не вернулся в назначенный срок. Мерлейн, взяв с собой немногочисленный отряд, отправился на поиски и на второй день пути обнаружил в пустоши тела своего отца и соплеменников. Там же лежали и неопознанные трупы, что указывало на то, что на этом месте произошла ожесточенная битва. Однако тела Алфрид среди них не было. Мерлейн, доставивший тело отца домой, столкнулся с проблемой, касающейся всего племени — выбором следующего вождя.

— Так почему бы тебе самому не стать вождем?

— Всё не так просто. Старик оставил завещание. В нем сказано, что Алфрид, то есть моя сестра, должна взять себе мужа, и тот станет следующим вождем.

— Но почему они обошли вниманием тебя, сына-мужчину?

— Старик меня ненавидел.

— Потому что ты не особо милый?

Кубард хотел просто пошутить, но его слова, видимо, задели Мерлейна за живое, так как ответ последовал не сразу. Юноша плотно сжал губы. Он делал это так сильно, что его лицо приобретало весьма недовольное, почти бунтарское выражение. Уголки губ опустились, а середина приподнялась, придавая лицу весьма опасный вид. Учитывая, что изначально его черты лица можно было назвать красивыми, это впечатление лишь усиливалось.

— Что это еще за рожа!

Именно за это выражение лица пьяный отец не раз колотил Мерлейна. Младшая сестра Алфрид, не в силах смотреть на это, пыталась вмешаться, но отец отшвыривал и брата, и сестру одной рукой.

Протрезвев, Хейлташ раскаивался в том, что ударил дочь, но о том, что избил сына, ничуть не жалел. Хотя он признавал ум и храбрость Мерлейна, во всеуслышание заявлял, что тот не сможет стать вождем, потому что не пользуется уважением людей.

В общем, после смерти отца Мерлейну предстояло либо вернуть младшую сестру Алфрид домой, либо принести доказательства ее смерти. Станет ли он вождем сам — это вопрос, который решится уже после этого.

Когда история Мерлейна была вкратце рассказана, двое путников заметили приближающуюся к ним пешую группу. На мгновение они вновь потянулись к мечам в ножнах, но тут же расслабились. Оказалось, что это та самая группа людей, которых они в итоге и спасли. Смесь парсов и марьямцев обращалась к ним на парсском языке — кто с дайламским акцентом, кто с марьямским.

Среди них находился марьямский рыцарь средних лет. Худощавый мужчина, нижнюю половину лица которого скрывала черная борода, на чопорном парсском языке пригласил их подняться на борт их корабля.

Двое парсов, которые изначально не были ни старыми друзьями, ни даже попутчиками, по воле обстоятельств были вынуждены спуститься к берегу внутреннего моря Дарбанд. В это время как раз подошла лодка, спущенная с марьямского военного корабля. Кубарда и Мерлейна встретила нарядно одетая марьямка.

Хотя женщине было уже за шестьдесят, и ее волосы побелели, она сохраняла статность, упругость кожи и прямую осанку. В ней чувствовалась и сила духа, и мудрость.

— Рада с вами познакомиться, отважные парсские рыцари.

— Вы кто?

— Я Джованна, главная придворная дама марьямского дворца.

Даже если бы она назвалась королевой, это не вызвало бы ни малейшего сомнения. Она была весьма внушительной, величественной пожилой дамой. Ее парсский тоже был безупречен. Создавалось впечатление, что она обладает куда большей властью, чем обычная главная придворная дама.

— И что же нужно госпоже главной придворной даме?

— Нам нужна ваша помощь.

Кубард только собирался спросить: «Каким образом?», как рыцарь средних лет, который их привел, вмешался с весьма высокомерным вопросом:

— Должно быть, вы убили немало врагов на своем веку?

— Да, около сотни широв (львов), тысячу людей и тридцать драконов.

Кубард произнес это, даже не улыбнувшись, а затем, словно вспомнив что-то, добавил:

— Ах да, прошлой ночью прибил еще десяток.

— Драконов?!

— Да нет, просто мы спали возле болота, и там было много комаров.

На лице Кубарда появилась насмешливая улыбка. Марьямский рыцарь, видимо, понял, что над ним издеваются. С побагровевшим лицом он уже хотел что-то сказать, но главная придворная дама Джованна остановила его и спросила:

— Если вы прожили столь бурную жизнь, сейчас вам, должно быть, очень скучно?

— Ну, не то чтобы. Пока есть вино, чтобы пить, женщина, чтобы любить, и враг, чтобы убивать, жить совсем не скучно.

Пока Кубард беседовал с марьямцами, Мерлейн с угрюмым лицом смотрел вдаль, всем своим видом отказываясь вступать в разговор.

Главная придворная дама начала свой рассказ.

Изначально Марьям, как и Лузитания, был страной, исповедующей веру в Иалдабофа. Марьямцы и лузитанцы должны были быть равными братьями пред единым Богом. Однако религия Иалдабофа разделилась на множество сект, и «Западная церковь» Лузитании уже четыре сотни лет находилась в конфликте с «Восточной церковью» Марьяма.

Несмотря на этот конфликт, до недавнего времени он ограничивался лишь словесными баталиями и взаимными оскорблениями. Несмотря на плохие отношения, страны вели дипломатию и торговлю. Но два года назад произошла великая катастрофа.

Внезапно прорвавшая границу лузитанская армия всего за месяц захватила почти всю территорию Марьяма. Тщательная подготовка и выдающиеся способности к исполнению, продемонстрированные младшим братом короля, Гискаром, сделали это возможным. К тому же король Марьяма Николаос IV был слабым человеком, который ни разу не появился на поле боя и только и делал, что убегал. Король и королева Элеонора были помещены под домашний арест в королевском дворце. В обмен на сохранение жизней они подписали акт о капитуляции.

Однако лузитанцы нарушили обещание. Темплесьонс (Орден рыцарей-храмовников), подстрекаемые лидером самой радикальной фракции, архиепископом Боденом, однажды ночью окружили марьямский дворец, перекрыли все пути к отступлению и подожгли его.

— Если Богу будет угодно — свершится, если нет — не свершится.

Такова была излюбленная логика Бодена. Он утверждал, что жить или умереть марьямскому королю — зависит исключительно от воли Бога. Если король Марьяма пользовался Божьей благодатью, то случилось бы чудо, и Николаос с супругой были бы спасены.

Но чудо, разумеется, не произошло. Короля и королеву Марьяма нашли обгоревшими до неузнаваемости.

Младший брат короля Лузитании Гискар пришел в ярость. И не из-за жалости к слабовольному марьямскому королю, а потому, что нарушение обещания, данного высшим политическим руководством страны, религиозным лидером, в будущем подорвет доверие к лузитанской дипломатии в глазах других стран.

Пока Гискар и Боден выясняли отношения, старшая дочь королевской четы, наисинно (принцесса) Милица, и младшая дочь, наисинно (принцесса) Ирина, сбежали под защитой небольшой группы преданных людей и укрылись в замке Аклея, расположенном на северо-западном побережье внутреннего моря Дарбанд.

— Два года мы сидели в осаде в этом замке, непрерывно сражаясь с лузитанскими захватчиками...

С востока замок омывало море, на западе расстилались болота, кишащие ядовитыми змеями, а с севера возвышались отвесные скалы. Большая армия могла развернуться только с юга. В соответствии с этими природными условиями южная стена была возведена особенно высокой. Ворота замка были двойными, и даже преодолев их, враг сталкивался с еще одними воротами. Прорвавшись на площадь, окруженную высокими стенами, противник оказывался в ловушке: он не мог ни продвинуться дальше, ни быстро отступить, и сверху на него обрушивался град стрел.

Спустя два года лузитанская армия наконец захватила замок. И не путем штурма. Они пообещали: «Откройте ворота, и мы сохраним вам жизни, дадим статус и богатство», склонив к предательству людей внутри.

После двух лет осады боевой дух людей ослаб. В одну из ночей предатели, сговорившись с осаждающей армией, устроили поджоги в разных частях замка. В хаосе и кровопролитии Милице удалось посадить младшую сестру Ирину на корабль и спасти ее, а сама она бросилась с башни...

— И вот, после пяти дней пути по морю мы наконец достигли этих берегов. Но оказалось, что и сюда дотянулись когти лузитанцев! Умоляю, спасите несчастную принцессу Ирину, помогите нам уничтожить лузитанцев!