Комната Кишварда была залита мягким оранжевым светом бронзовой лампы. Шестеро — Арслан, Дариун, Нарсас, Гив, Фарангис и Кишвард — сидели на ковре вокруг развернутой карты восточных границ и вели совет. Они обсуждали, что делать с проблемной армией соседней Синдуры перед тем, как выступать походом на столицу. Бахмана, который стал таким же несговорчивым и упрямым, как старый раненый буйвол, они на этот совет намеренно не позвали.

Сейчас в королевстве Синдура шла междоусобная война между фракциями двух принцев — Гадеви и Раджендры. Отголоски этой смуты докатились и до восточных границ Парса, из-за чего Кишварду недавно пришлось вступить в бой с синдурской армией.

Пока один из принцев не одержит окончательную победу, в Синдуре не будет стабильности, а значит, угроза на восточной границе Парса сохранится. Не лучше ли помочь одному из них, сделать его своим должником и тем самым обезопасить свои тылы? По разведданным Кишварда, принц Раджендра находился в невыгодном положении…… Арслан попросил Нарсаса высказать свое мнение.

Ответ Нарсаса был предельно ясен.

— Помогать сильному бессмысленно. Только поддержав слабого и позволив ему одолеть сильного, мы сможем сделать его нашим должником.

— Выходит, ты считаешь, что мы должны помочь принцу Раджендре, Нарсас?

— В общих чертах, да. Но для начала хотелось бы получше узнать, что за человек (хитотонари) этот принц Раджендра.

Нарсас посмотрел на Кишварда.

Если Раджендра из тех, кто умеет быть благодарным за помощь, то и говорить не о чем. Но если необходимость быть в долгу станет для него тяжким бременем, то рано или поздно он растопчет все договоренности, забудет о чести и вторгнется в Парс. А если он окажется из породы тех амбициозных и коварных негодяев (канъю), которыми движет лишь неуемная жадность, то он может ударить в спину парсийской армии в тот самый момент, когда она беспечно к нему повернется.

В этом вопросе Кишвард, без сомнения, был осведомлен лучше всех.

По словам синдурских солдат, которых он недавно допрашивал, принц Раджендра — человек амбициозный и алчный, и доверять ему не стоит. Конечно, поскольку это говорили сторонники враждебного лагеря, эти слова следовало делить надвое. Однако Раджендра с самого начала стоял ниже Гадеви в очереди на престол. И тот факт, что он, несмотря на это, осмелился вступить в борьбу за корону, красноречиво свидетельствовал о его огромных амбициях.

— В таком случае помогать принцу Раджендре нет смысла.

— Нет, я полагаю, что нам всё же следует поддержать именно принца Раджендру.

Возразил Нарсас и, обведя взглядом присутствующих, объяснил свою мысль.

— Как только наша армия повернется к нему спиной, Раджендра тут же нападет. В этот момент он будет уверен, что мы расслабились, и не будет сомневаться в своей победе. Именно эту самоуверенность мы и должны использовать.

— Хм……

— Если победит принц Гадеви, он всё равно рано или поздно обратит свой взор на наши границы и вторгнется к нам. Уж лучше пусть победит Раджендра. Даже одержав победу, он не сможет сразу взять страну под полный контроль. Если он попытается вероломно напасть на нас и потерпит сокрушительное поражение, то после этого ему еще долго придется заниматься исключительно наведением порядка внутри своей страны.

— Понимаю. А за это время мы сможем спокойно выступить с армией на столицу, не опасаясь удара в спину.

Дариун согласно кивнул, и остальные трое тоже поддержали эту идею. Но Кишварда всё еще терзали сомнения. Если на Бахмана нельзя положиться, то в худшем случае в распоряжении Кишварда останется лишь его собственная десятитысячная конница. Хватит ли у них сил, чтобы противостоять сразу двум могущественным врагам — синдурцам на востоке и лузитанцам на западе?

Арслан посмотрел на Нарсаса, а тот, даже не улыбнувшись, постучал себя пальцем по голове.

— Не извольте беспокоиться. Здесь у меня припасено еще тысяч сто солдат.