Пока герцог Гискард вел одинокую битву со своим братом-королем, архиепископом и магистром рыцарского ордена, Хирмес покинул отведенный ему особняк парсского аристократа и направился в дом на задворках. Чтобы навестить одного раненого.

Этим раненым был парсский марзбан Сам.

Этот человек получил тяжелейшие ранения на грани жизни и смерти, отважно сражаясь при падении Экбатаны. Если бы не он командовал обороной, Экбатана пала бы гораздо раньше. И если бы его план — освободить рабов и привлечь их к обороне — был принят королевой Тахминэ, падение столицы удалось бы отсрочить еще больше.

То, что король Андрагорас доверил защиту столицы именно ему, было неслучайно.

Остановившись у входа в палату, Хирмес посмотрел на Сама сквозь свою серебряную маску.

Сам ответил ему тяжелым взглядом. Половина его тела была скрыта под бинтами, но сила духа ничуть не угасла. После недолгого обмена взглядами Хирмес бросил ему:

— Почему не преклоняешь колени в знак приветствия?

— Я марзбан Парса. На земле марзбан Парса преклоняет колени лишь перед одним человеком — королем Парса. А кроме него — только перед небесными богами.

В глазах Сама вспыхнуло яростное пламя.

— С какой стати мне преклонять колени перед таким, как ты, прихвостнем лузитанских варваров?! Если так этого жаждешь — убей меня. Убей, а потом попробуй согнуть колени моему трупу.

Сам нахмурился. Раны под бинтами заныли.

— Мне по душе твоя непреклонность.

Хирмес пробормотал это совершенно серьезным тоном и шагнул в палату. Он остановился, наступив сапогами на вытканного на ковре феникса (хумая).

— У меня есть право приказывать тебе преклонить колени.

— ……Право?

— Да, право, Сам. Потому что я — истинный король Парса.

— ……Ты в своем уме?

— Сейчас я докажу тебе, что в своем. Мой отец — король Парса Осрой V, а мой дядя — узурпатор Андрагорас.

Сам затаил дыхание и посмотрел на отливающую серебром маску. На его резком, присущем воину лице одна за другой стремительно сменялись эмоции.

— Ну как, теперь ты знаешь мое имя?

— Принц Хирмес……? Не может быть, не может быть. Принц должен был погибнуть в пожаре шестнадцать лет назад. Невозможно, чтобы вы выжили……

Голос Сама оборвался. Рука Хирмеса отстегнула застежки серебряной маски, и взгляду марзбана предстало его лицо: бледная и прекрасная левая половина и ужасающая, багрово-черная, изуродованная ожогами правая.

Взгляд марзбана прикипел к левой половине лица Хирмеса. Казалось, он пытался разглядеть в ней черты покойного короля Осроя V.

— Значит, принц всё это время был жив……

Простонал Сам. Один из величайших героев Парса, он лежал, и его израненное тело мелко дрожало. До этого момента он свято верил, что человек в серебряной маске — лишь приспешник лузитанской армии.

— Но, но где же доказательства?

— Доказательства? Это обожженное лицо и ненависть к Андрагорасу. Разве нужны еще какие-то доказательства!

Голос Хирмеса был не таким уж громким, но он сотряс воздух в палате подобно грому. Последнее сопротивление Сама было сломлено, он бессильно опустил плечи и склонил голову.

Когда он наконец поднял взгляд, человека в серебряной маске уже не было. Сам смотрел на закрытую дверь и, наполовину пребывая в оцепенении, пробормотал:

— Сам, кому же тебе теперь служить……?

Через городские ворота Экбатаны галопом пронесся отряд кавалерии.

Будь это лузитанская армия, в этом не было бы ничего удивительного. Однако всадник, чей шлем марьямской работы сверкал на солнце, а шелковый плащ из Страны шелка (Серики) развевался на ветру, явно был парсийцем.

Лузитанские солдаты окликнули их, требуя назвать себя. Выставив копья, они попытались преградить путь конному отряду.

Молодой рыцарь, ехавший во главе отряда, резким движением сильного запястья бросил в солдат тонкую медную пластину. К тому времени, как торопливо поймавший ее солдат убедился, что это пропуск, выданный принцем Гискардом, кавалеристы уже умчались, оставив после себя лишь стук копыт по вымощенной камнем дороге.

Однако прибыли они вовсе не к Гискарду.

Хирмес, только что вернувшийся от Сама, молча смотрел на конный отряд, хлынувший в ворота. Спешившийся юноша почтительно преклонил перед ним колени.

— Ваше Высочество, для меня честь впервые предстать перед вами. Меня зовут Занде. Мой отец — парсский марзбан Харлан. Я прибыл из наших владений, чтобы занять место покойного отца и служить Вашему Высочеству Хирмесу.

Под маской глаза Хирмеса расширились от удивления.

— Вот как, значит, ты сын Харлана.

Юноше было девятнадцать или, самое большее, едва исполнилось двадцать лет. Его лицо было лишено той степенности, что была присуща его покойному отцу, но зато было наделено свирепостью.

Или же, если говорить о несокрушимости, он, возможно, даже превосходил своего покойного отца Харлана. От него исходила пугающая мощь и решимость, заставляющая так думать.

Хирмес вспомнил о данном самому себе обещании. Он обещал взять на себя ответственность и позаботиться о семье Харлана. Жестом Хирмес приказал юноше встать. Пригласил его в комнату. Тридцати его людям он позволил отдохнуть в зале. Хирмес сел на ковер, скрестив ноги по-турецки, и предложил молодому гостю сделать то же самое.

— Я намерен изгнать из Парса узурпатора Андрагораса, вышвырнуть вон лузитанских варваров и вернуть себе законный трон. После этого я собирался назначить твоего отца эраном и поручить ему командование всей армией Парса. Но раз уж он погиб, эту роль придется исполнить тебе.

Встретив взгляд Хирмеса, юноша по имени Занде был глубоко тронут. Он ни секунды не сомневался в законности происхождения Хирмеса.

— Благодарю за эти слова, мой отец на том свете будет счастлив. Я должен отплатить Вашему Высочеству за вашу благосклонность, а как сын — отомстить за смерть отца. Клянусь, что до того, как растает последний зимний лед, я выстрою перед Вашим Высочеством отрубленные головы трех предателей: Арслана, Дариуна и Нарсаса!

— Звучит обнадеживающе.

Из-под серебряной маски Хирмеса раздался веселый смех. Но будь сын Харлана таким же умудренным жизнью человеком, как его отец, он наверняка уловил бы в этом смехе легкую насмешку. Хирмес прекрасно знал, что Дариун — крайне непростой противник. Племянник эрана Вахриза, он был первым человеком, который сражался с ним на равных.

Однако о человеке по имени Нарсас, который сопровождал Дариуна, Хирмес почти ничего не знал.

— Ты только что упомянул Нарсаса. Что он за человек?

Так Хирмес впервые узнал историю Нарсаса. Около десяти дней назад он действовал вместе с Дариуном. Наконец-то прояснилась истинная личность этого самозваного «придворного художника».

— Вот как, значит, это он своими речами заставил армии трех стран повернуть вспять.

Голос, доносившийся из-под серебряной маски, стал приглушенным.

— Какая несправедливость.

Подумал Хирмес.

Арслан, отродье ненавистного Андрагораса. Ему всего четырнадцать лет, он еще неопытный мальчишка, но в его подчинении находятся Дариун и Нарсас — люди таких талантов, о которых короли других стран могут только мечтать, пуская слюни. А вот Хирмес, который должен быть законным королем Парса, может рассчитывать лишь на одного молодого и менее опытного, чем он сам, подчиненного.

Хирмесу хотелось видеть в своих рядах хотя бы Сама. Тот, принеся клятву верности, благодаря своей храбрости и рассудительности мог бы стать для Хирмеса отличным и надежным помощником. Но пока что его единственным союзником был молодой Занде.

— Я приказывал твоему покойному отцу выяснить, где скрывается щенок узурпатора. Но у Харлана было много других забот, и, так и не найдя его, он встретил свою безвременную смерть. А у тебя нет предположений, где может прятаться этот наглый Арслан?

— Я с радостью доложу об этом Вашему Высочеству Хирмесу.

Глаза Занде заблестели.

Хирмес предупредил юношу: пока он скрывает свое лицо под этой серебряной маской, его нельзя называть настоящим именем. Рано или поздно он должен будет сказать об этом и Саму, хотя тот и так вряд ли станет болтать об этом на каждом углу.

— Слушаюсь. Так вот, что касается Арслана и его шайки, говорят, они отправились на юг.

И Занде довольно точно описал маршрут Арслана и его спутников.

Хирмес пробормотал, словно проверяя свою память.

— Кажется, в тех горах есть замок у одного из лордов, Ходира. Он встал на сторону Арслана?

— Оказалось, что наоборот — он пал от рук людей Арслана.

— И какова же причина такого исхода?

— Подробностей я не знаю, но, по слухам, Ходир, желая стать опекуном Арслана, попытался убить Дариуна и Нарсаса, но те нанесли ответный удар……

Хирмес кивнул. Холодная усмешка заставила серебряную маску слегка содрогнуться.

— Смерть вполне в его духе. Помню его еще с детства. Жадный человек, не знающий своего места.

— Именно так. Мой отец тоже не отзывался о Ходире хорошо. Кстати, Ваше Высочество……

— Не называй меня так.

— Д-да, я об этом. Как же мне тогда к вам обращаться?

— Зови меня лорд Серебряная Маска. Имя не из лучших, но по-другому никак.

Тема разговора сменилась. Слухи о монстре, ползающем под улицами столицы и убивающем лузитанских командиров, дошли и до ушей Занде. Разумеется, был издан приказ о неразглашении, но от него не было никакого толку.

— Отвратительные слухи. Неужели это та самая черная магия, о которой говорят?

— Я слышал, что в черной магии есть техника перемещения под землей Гадак, вероятно, это она и есть.

Небрежно бросил Хирмес, а Занде с опаской оглядел ковер и пол вокруг него.

— Не беспокойся, нам они не причинят вреда.

Хирмес знал, чьих это рук дело. Наверняка это проделки того старца в темно-серых одеждах, скрывающегося во тьме подземной тайной комнаты, о существовании которой лузитанская армия даже не подозревает.

— О чем только думает этот маг, копошась там? Ему ведь нет места на земле.

Хирмес пробормотал это себе под нос. В его презрительных словах, пусть и слабо, но звучали нотки подозрения и тревоги. Разумеется, не настолько явно, чтобы это мог заметить Занде.