В Экбатане нехватка воды становилась все более серьезной. В те времена, когда водоканалы содержались в порядке, миллион горожан не испытывал недостатка в воде. Ее пили, в ней мылись, ею смывали нечистоты в канализацию. Ею поливали улицы. Не только люди, но и лошади, овцы и верблюды пользовались этим благом. Но теперь город превратился почти в пустыню.

— Остановите большой фонтан в королевском дворце. Это бессмысленная трата воды.

Гискар отдал такой приказ, но мастера, построившие большой фонтан, были убиты лузитанской армией. Никто не знал, как его выключить.

За неимением иного выхода фонтан решили разрушить, но в процессе работ водопроводная труба отсоединилась, и огромное количество воды впустую вылилось на землю. Из окон королевского дворца было видно, как солдаты и горожане отчаянно пытаются зачерпнуть разлившуюся по земле грязную воду кувшинами и глубокими мисками.

— Призрак Бодена! Он продолжает проклинать нас на каждом шагу. И все из-за того, что он разрушил водоканалы перед уходом. И все из-за того, что он приказал перебить инженеров-гидротехников!

В то время как Гискар в ярости скрежетал зубами, с запада пришло новое дурное известие. Его принесла вереница грязных и израненных солдат из разбитого отряда. Они сообщили, что виконт Зерико был убит армией Человека в серебряной маске.

— Армия Человека в серебряной маске втрое превосходила нас числом. Откуда только они взялись...

— ...Хм, вот оно что. Так вот как всё обернулось.

Проницательный Гискар мысленно нарисовал карту Парса и сразу все понял. Человек в серебряной маске стянул войска из крепости Забул. Но зачем? Ответ был очевиден: его целью была столица, Экбатана.

— При таком раскладе нам нельзя по неосторожности оставлять Экбатану и выходить на открытый бой с Андрагорасом. Если хитрый Человек в серебряной маске захватит замок в наше отсутствие, мы станем посмешищем. Но с другой стороны, при такой нехватке воды осада вызывает серьезные опасения...

Из-за того, что Гискару не с кем было посоветоваться, в последнее время у него появилась привычка разговаривать с самим собой. Весьма удручающее зрелище, но ничего не поделаешь.

Однажды одному рыцарю удалось улучить момент в плотном графике брата короля и добиться аудиенции.

— Ваше Высочество, я так рад, что мне наконец удалось встретиться с вами.

— А, это ты, лорд Олаберия.

Конечно, он помнил его имя и лицо, но Гискар не смог сразу вспомнить, что именно он ему поручал в прошлом. Впрочем, даже вспомнив, он вряд ли бы сильно обрадовался.

— Отличная работа. Но нам больше нет нужды выведывать истинные намерения Человека в серебряной маске. Мы окончательно разорвали с ним отношения. Он в любом случае замышляет недоброе.

— Как раз об этом. Ваше Высочество, то, что замышлял Человек в серебряной маске, на самом деле...

— Я же сказал, это больше не имеет значения.

Гискар досадливо отмахнулся, прервав рыцаря.

— Олаберия. Прости, что заставил тебя трудиться впустую, но сейчас нам не до этого. Мелкие интриги Человека в серебряной маске меня больше не волнуют. Мы его убьем. И мне плевать, какие там секреты он скрывает. Понимаешь?

Взгляд брата короля впился в Олаберию, а тон стал суровым.

— ...Д-да, я понял.

Больше Олаберия ничего сказать не осмелился. И в самом деле, учитывая масштаб кризиса, нависшего над всей лузитанской армией, то, что «парсианцы вскрыли чью-то гробницу в горах и выкопали меч», казалось совершенно незначительным. К тому же, его мучило чувство вины за то, что он бросил дона Рикардо и остальных спутников, чтобы спастись самому.

Олаберия покинул покои Гискара. Сам же Гискар тут же о нем забыл. Он вызвал двух своих доверенных генералов, Монферрата и Бодуэна, чтобы вновь обсудить стратегию.

Учитывая толстые и неприступные стены Экбатаны, осада казалась наиболее выгодным вариантом. Но при такой острой нехватке воды запираться в городе было отнюдь не лучшим решением. Сколько бы ни было провизии, без воды от нее не будет никакого толку. Если в такую жаркую пору начнутся бои за город, и при этом будет не хватать воды, трупы погибших начнут источать трупный яд, и вспыхнет эпидемия. В истории полно примеров, когда крепости падали именно по этой причине.

Была и еще одна проблема военного характера. Сколько бы они ни держали осаду, надеяться на помощь извне не приходилось. Если бы лузитанские войска, находившиеся в королевстве Марьям, пришли им на подмогу, они могли бы действовать сообща и взять парсианскую армию в клещи. Но если они сейчас попросят помощи у Марьяма, этот проклятый Боден наверняка будет злорадно насмехаться: «Ну что, доигрались?».

Ну и ладно, в конце концов, я добился всего этого только собственными силами. И с тем, что будет дальше, я тоже разберусь сам. Если же моих сил окажется недостаточно, это будет означать конец истории Лузитании.

О своем старшем брате, короле Иннокентии, стонущем на больничной койке, Гискар даже не вспоминал. Ему вообще больше не хотелось о нем думать.

— ...С тех пор, как лузитанская армия захватила столицу, прошло уже больше двухсот дней. Они сполна насладились незаслуженными удовольствиями. Пора бы уже вышвырнуть их с этого пиршества и отправить по домам. Я хочу, чтобы все вы тоже подготовились.

Именно с такими словами Арслан обратился к собравшимся в своей резиденции в южном портовом городе Гилан двадцать пятого июля.

К такому решению привели довольно необычные обстоятельства. В Гилане находилась лишь одна лузитанка — ученица рыцаря Этуаль, чье настоящее имя было Эстель. Она сильно переживала за больных и раненых, которых ей пришлось оставить в столице, и поэтому сказала следующее:

— Я не в том положении, чтобы просить тебя о подобном, но не мог бы ты выступить с армией на Экбатану и спасти нашего короля?

Реакция парсианцев на просьбу девушки оказалась отнюдь не благосклонной.

— Верно подмечено, не в том ты положении, чтобы просить нас о таком. Мы собираемся выступать на столицу ради Парса, а не ради Лузитании.

Так ответил Гив, хотя в его устах слова «ради Парса» звучали до странного неестественно.

— Но если бы мы всё же согласились, как ваш король отплатил бы нам за это?

Задал вопрос Дариун. И Эстель ответила:

— Мы, лузитанцы, покинем Парс. Мы уйдем мирно. Разумеется, мы вернем все награбленные сокровища. И больше никогда не пересечем границы вашей страны. Мы также принесем извинения всем погибшим парсианцам.

Тут в разговор вмешался Нарсас.

— Сами по себе эти обещания звучат прекрасно, но проблема в том, кто их дает. Увы, но ты не король Лузитании и даже не регент. Твое слово не стоит и ломаной медной монеты.

— Наш король — добрый человек. Он обязательно всё поймет. Я смогу его убедить.

— Из-за этого «доброго человека» погиб миллион парсианцев, которым совершенно не обязательно было умирать. Доброта или злоба в душе не имеют значения. Важно лишь то, какие поступки совершает человек — добрые или злые.

Нарсас довольно резким тоном указал на истинную суть вещей. Эстель закусила губу и опустила взгляд. Глядя на нее, Арслан не мог остаться безучастным. Обладающие властью не желают нести ответственность, а те, кто готов взять её на себя, не имеют никакой власти. Ему было искренне жаль Эстель, вынужденную в одиночку нести бремя этого противоречия. Но если он озвучит эти мысли, то лишь причинит ей еще большую боль.

Попросив Эстель подождать в другой комнате, Арслан решил посоветоваться со своими верными соратниками.

— Фанатизм и предрассудки наносят вред народу страны сильнее, чем что-либо другое. Будет хорошо, если лузитанцы наконец это осознают.

В голосе Арслана звучала вдумчивость, словно он тщательно взвешивал каждое произносимое слово.

— Я не собираюсь истреблять всех лузитанцев до единого. Если они покинут Парс, этого будет достаточно. Мы, парсианцы, не станем вторгаться в Лузитанию, чтобы уничтожить их бога.

Арслан приложил руку к подбородку — это был его бессознательный жест.

— К тому же, судя по рассказу Этуаль, в рядах правителей Лузитании тоже произошел раскол. Возможно, нам представится шанс обернуть это в свою пользу. Как бы то ни было, мы выступаем на столицу.

Затем он перевел взгляд на Нарсаса.

— Лорд Нарсас, касательно битвы за столицу: полагаю, у тебя есть свой план военных действий, отличный от того, что задумал мой отец?

— Вы совершенно правы, Ваше Высочество.

— В таком случае, и послевоенное урегулирование мы должны провести иначе, чем это сделал бы отец. И не будет ли правильным, если в итоге наши действия будут перекликаться с тем, о чем просит Эстель?

Когда Арслан умолк, в комнате повисла тишина. Но это не была мрачная тишина. Они обменялись взглядами, и на их губах заиграли легкие улыбки. Вскоре Нарсас прервал молчание, тепло рассмеявшись и отвесив поклон.

— Ваши слова поистине мудры, Ваше Высочество. Пусть предложение этой ученицы рыцаря станет основой нашей дальнейшей политики.