Фарангис, сидя в седле, натянула лук и одну за другой стала выпускать стрелы в надвигающихся лузитанских солдат. Это была непрерывная стрельба с близкого расстояния. Когда тетива в пятый раз исполнила свою смертоносную мелодию, пятый лузитанец получил стрелу в правый бок и, суча ногами в воздухе, рухнул с коня.

— Кто-нибудь, немедленно сообщите лорду Дариуну или лорду Нарсасу!

Выкрикнув это, Фарангис пронзила стрелой правое плечо шестого противника, выведя его из строя. Лузитанский солдат, едва избежавший падения, вцепившись в шею лошади, поскакал в том же направлении, но из рощи впереди внезапно выскочил отряд примерно из сотни всадников и сбросил несчастного на землю. Разумеется, это была не лузитанская кавалерия. Отряд Кишварда, находившийся неподалеку, услышал звон мечей и крики людей и поспешил на помощь. Вскоре водоворот ближнего боя разросся, и запах крови стал гуще.

Именно в этот день Тахир (Генерал Двух Мечей) Кишвард, которого боялись воины Мисра и Синдуры, впервые продемонстрировал лузитанцам свое божественное мастерство.

В обеих руках Кишварда сверкнули мечи, и тотчас же брызнула кровь. Двое лузитанских солдат, чьи шеи были рассечены в уязвимом месте, одновременно откинулись в седлах и рухнули на землю, затмив солнечный свет фонтанами крови.

Тем временем Элам, пришпорив коня и разбрасывая копытами полевую траву, примчался к Нарсасу.

Нарсас находился в бакуся (главном шатре) и внимательно изучал карту. Эта карта была нарисована не им самим. Ее создал профессиональный эси (художник), который точно и искусно изобразил рельеф и дороги окрестностей Шахристана. В тот момент, когда он взял в руки пиалу с зеленым чаем, вбежал юный Элам и сообщил о чрезвычайном происшествии, так что будущему придворному художнику так и не удалось попить чаю.

Для Нарсаса проливать кровь в столь «неэлегантном» случайном столкновении было невыносимо, но и бросить наследного принца на произвол судьбы он не мог.

— Элам, спасибо за службу, но отправляйся в лагерь Дариуна и доложи ему обстановку. Я тоже сейчас отправлюсь в Шахристан.

Бросив карту, он побежал туда, где была привязана его лошадь. Приказав одному из рыцарей перекрыть дорогу, ведущую к замку Сен-Мануэль (Святого Мануэля), он вскочил в седло и помчался прочь. Оглянувшись через плечо, он увидел, что за ним без отставания следует лишь один всадник. Это была девушка с рыжеватыми волосами, повязанными голубой тканью.

— А ты шустрая, Алфрид.

— Это единственное мое достоинство.

— Лук взяла?

— Конечно. Смогу подстрелить десяток врагов и пяток своих.

— Подстреливать своих не надо, это будет проблемой.

— Я и не собираюсь, но мои стрелы иногда становятся близорукими.

«Разговаривая с этой девчонкой, забываешь о серьезности ситуации», — подумал Нарсас, подгоняя коня.

Однако ситуация была весьма серьезной.

Арслан, казалось, обладал странной неловкостью в подобных делах. Хотя подчиненные велели ему бежать, и он, казалось, послушно выполнил их просьбу, каким-то образом он отбился от Фарангис и Джасванта и теперь в одиночестве стоял в тени тополиной рощи лицом к лицу с гигантским лузитанским рыцарем.

«Я должен хотя бы сам защитить свою жизнь», — подумал Арслан. Если бы его противником был такой могучий воин, как тот принц Хирмес в серебряной маске, ему оставалось бы только положиться на Дариуна или Кишварда. Но ведь перед ним просто обычный рыцарь. Наверное.

Не обращая внимания на внутренние размышления Арслана, лузитанский рыцарь бросился в атаку с поднятым мечом. Несмотря на то, что Арслан был подавлен гигантскими размерами и напором противника, он умело управлял поводьями и уклонился от атаки. Доспехи и седло с тяжелым лязгом пронеслись мимо, едва не задев Арслана. Рыцарь, издав рык, развернул коня и снова пошел в атаку.

Когда Арслан совершил обманный маневр, рыцарь несколько преувеличенно отскочил вместе с конем, а затем перешел в контратаку. Это был мощный, но размашистый рубящий удар, поэтому Арслан смог его полностью заблокировать. Одновременно с резким звоном клинков его запястье пронзила тяжелая отдача. Мужчина обладал огромной силой. Его меч был тяжелым, и удары тоже. Если обмениваться ударами напрямую, руки онемеют, и он может выронить меч.

К счастью, в верховой езде Арслан превосходил его. Хоть ему еще и не исполнилось пятнадцати лет, парсы — народ наездников.

Лузитанский рыцарь один за другим наносил смертоносные рубящие удары, но большинство из них рассекали лишь воздух, заставляя его огромное тело терять равновесие.

В конце концов меч Арслана обрушился на открытую шею лузитанского рыцаря, и исход поединка был предрешен. За то короткое время, пока рыцарь летел со спины лошади на землю, он навсегда избавился от боли. За спиной Арслана раздался другой крик. Лузитанец, приблизившийся к принцу вплотную и намеревавшийся пронзить его копьем, лишился обоих глаз из-за тени, стремительно спикировавшей с неба.

— Азраил (Ангел Смерти)!

Когда Арслан окликнул его и поднял левую руку, отважный шахин (сокол) громко захлопал крыльями, опустился на запястье своего бескрылого друга и издал крик.

Когда Арслан с облегчением выдохнул из легких большой ком воздуха, к нему подскочила еще одна фигура на коне. Азраил издал угрожающий крик. Но мужчина с белым тюрбаном на голове не был лузитанцем.

— Ах, Ваше Высочество, вы целы. Какое счастье. Если бы с вами что-нибудь случилось, лорд Дариун, лорд Нарсас и госпожа Фарангис все вместе просто задушили бы меня.

Не успел молодой синдурец закончить свою неуклюжую шутку, как раздался топот множества копыт, и в поле зрения Арслана и Джасванта ворвалась толпа лузитанских всадников. Двое людей, одна птица и две лошади в мгновение ока оказались в окружении сомкнувшегося кольца обнаженных клинков, которые то взмывали вверх, то обрушивались вниз.

Джасвант, отразив удар лузитанского рыцаря и повергнув его на землю после короткого, но яростного обмена ударами, бросил взгляд вдаль и издал радостный крик.

— Лорд Дариун!

И это была правда. Подкладка стремительно приближающегося черного плаща развевалась, словно окровавленное знамя. Увидев эту фигуру, один из лузитанских солдат пришпорил коня и бросился на него, замахнувшись большим мечом.

Но рыцарь в черном промчался мимо лузитанца подобно стальному ветру. Длинный парсский меч обрушился вниз, словно несущая смерть молния, разрубив лузитанский шлем и раздробив защищенный им череп.

Кровь лузитанца пролилась на парсскую землю багровым дождем. Казалось, будто от подкладки плаща Дариуна оторвался кусок.

Черный рыцарь рисовал в воздухе ярко-алые дуги своим потускневшим серебряным лезвием. Неопытный бард смог бы описать это лишь словами «рубил, рубил и рубил направо и налево». Вокруг него то и дело раздавались крики и вопли на лузитанском языке, и каждый раз во все стороны разлетались пот живых и кровь мертвых.

По мере того как разворачивалась смертельная битва, в воздух поднималась пыль, которую воины вдыхали через рты и носы прямо в легкие. Живые, мертвые и полумертвые смешивались, переплетались и сталкивались друг с другом верхом и на земле, и казалось, что этому не будет конца.

Теперь силы парсов и лузитанцев сравнялись. На стороне парсов было два марзбана (командира десяти тысяч), которые тремя мечами сметали врагов, одного за другим отправляя их в парсский ад и лузитанский рай.

Слева от Арслана орудовал мечом Джасвант, а справа подоспевшая Фарангис расстреливала лузитанцев с близкого расстояния.

Лузитанская армия была порублена и смята. Они рассчитывали поохотиться на зверей, не имеющих ни луков, ни мечей, но в итоге сами стали добычей язычников.

Гордость воинов бога Иалдавофа не позволяла им повернуться к язычникам спиной. Но численный перевес был уже не на их стороне, и им нужно было сообщить своим о сложившейся ситуации. Один решительный солдат взял в левую руку рожок, чтобы подать сигнал к отступлению, и уже собрался в него затрубить.

Фарангис выпустила стрелу.

Лузитанский солдат так и не затрубил в рожок. Никогда больше. Рожок, сверкая на солнце, упал на землю и со звоном покатился по камням. Его владелец со стрелой, торчащей из горла, исчез из седла.

Поскольку сигнал не прозвучал, лузитанская армия упустила шанс на организованное отступление и всё глубже увязала в хаосе битвы. В гуще сражения доблесть Дариуна подавляла всех остальных, и его черные доспехи стали для лузитанцев символом смерти. Его длинное копье всё еще висело сбоку у седла — он им пока не пользовался, предпочитая орудовать своим ужасающим длинным мечом направо и налево, воздвигая кровавый мост между небом и землей.

Внезапно в сторону Дариуна метнулась свистящая стрела.

Прицел был точен. Стрела с громким стуком ударилась о черную кирасу Дариуна. Но сила выстрела не соответствовала его точности. Стрела не смогла пробить кирасу и, отскочив, упала в пыль.

Дариун бросил острый взгляд из-под черного шлема и посмотрел на того, кто в него стрелял. Это была фигура в лузитанских доспехах верхом на пятнистой лошади. Лучник как раз наложил на лук новую стрелу и натянул тетиву.

Дариун бросился в атаку. Стрела сорвалась с лука, изогнутого подобно полной луне. Лезвие длинного меча разрубило летящую стрелу пополам. Когда лучник отчаянно попытался уклониться от атаки вместе с лошадью, длинный меч Дариуна издал гул. Раздался треск, разрубленный надвое лук взмыл в воздух, а меч плашмя ударил по шлему лузитанца.

Сопротивление оказалось на удивление слабым. Противник был некрупного телосложения, но носил большие доспехи. Вероятно, они смягчили удар по телу. Лузитанский рыцарь покачнулся в седле и потерял равновесие, но, натянув поводья, сумел удержаться. Шлем же, словно приняв удар на себя, слетел с его головы.

Голова лузитанца оказалась открытой. По ветру рассыпались волосы. Они достигали длины ниже плеч. Светло-каштановые, блестящие волосы. Они обрамляли белое лицо с трех сторон.

— Женщина?!

Даже бесстрашный Дариун был застигнут врасплох. В это мгновение противница выхватила меч и нанесла резкий колющий удар.

Это был молниеносный выпад. Но Дариун, хоть и удивился, бдительности не потерял. Приняв удар на свой длинный меч, он вывернул запястье, и меч лузитанской женщины с громким звоном отскочил вверх, описал дугу и упал на землю.

Потеряв шлем и лишившись оружия, лузитанская воительница ничуть не дрогнула. В ее темно-медовых глазах полыхал яростный свет.

— Убей меня! Ах ты язычник!

Лицо, выкрикнувшее это, было красивым, но всё еще детским. Ей было от силы пятнадцать лет — ровесница Арслана. Дариун никак не мог заставить себя убить ее.

— Послушай моего совета. Беги.

Бросив эту короткую фразу, он попытался развернуть коня, но девочка не желала принимать пощаду от врага.

— Трус! Поворачиваешься спиной к женщине? Вернись и сразись со мной! Неужели парсы такие безнадежные трусы? Или же...

Этот поток непрерывных криков с середины перешел на лузитанский язык, и Дариун перестал их понимать. Он горько усмехнулся и пришпорил коня, намереваясь покинуть это место.

Внезапно Дариун передумал: ему показалось весьма вероятным, что эта девочка, безрассудно носящаяся по полю боя, вскоре лишится жизни от безжалостного клинка. Молча направив своего черного коня на лузитанку, он снял с седла длинное копье.

Увидев это движение, лузитанская девочка быстро среагировала. Она не пыталась сбежать. Она попыталась подобрать упавший на землю меч. Восхитившись ее стойкостью, Дариун сделал выпад копьем.

Длинное копье с пугающей точностью пронзило воротник доспехов девочки. Когда Дариун, напрягши обе руки, поднял древко копья, тело девочки оторвалось от седла. Ее белое лицо залилось краской, и она забила ногами в воздухе.

— Отпусти! Невежа. Что ты творишь?!

Лошадь, избавившись от ноши, заржала и умчалась прочь с места, где люди убивали друг друга. Болтаясь в воздухе, девочка ничуть не испугалась и продолжала кричать в гневе и возмущении.

— Для начала свяжите ее. Она еще ребенок. Так что поосторожнее с ней.

Отдав этот приказ трем или четырем подоспевшим подчиненным, Дариун наклонил древко копья, и девочка соскользнула на землю, где ее тут же скрутили.

В этот момент раздался знакомый голос, и стратег Нарсас прорвался сквозь туман ближнего боя.

— Дариун, Дариун!

— Привет, Нарсас. Его Высочество цел и невредим. Кстати, я тут только что поймал весьма странную добычу.

— Это подождет. Мы прямо сейчас идем на штурм замка Сен-Мануэль, Дариун!

— Что? Ты серьезно?

Дариун был удивлен, но тут же понял замысел друга. Сегодняшнее столкновение двух армий было непредвиденной случайностью и для лузитанцев. И если в главном лагере парсской армии об этом уже знали, то лузитанская армия, скорее всего, была не в курсе произошедшего. Если парсская армия прямо сейчас бросится на замок Сен-Мануэль, лузитанцы будут застигнуты врасплох. Им придется открыть ворота, чтобы впустить спасающихся союзников, и через эти ворота можно будет ворваться внутрь. А если они решат закрыть ворота и бросить своих на произвол судьбы, что ж, так тому и быть. Тогда парсы просто осадят замок. Всё пойдет по изначальному плану.

— И всё же, Нарсас, с каких это пор ты отказался от глубоких стратегических замыслов и стал вести войска наобум?

— «Наобум» звучит как-то оскорбительно. Называй это «действовать по обстоятельствам».

Величайший полководец и гениальнейший стратег под командованием Арслана переглянулись со смехом, махнули рукой своим людям и ускорили бег своих лошадей.