С того момента, как Аки уснул, прошло по меньшей мере два часа. На улице уже было достаточно светло: за окном летали милые птицы, напевая прекрасные песни, а свет, проходя сквозь щель в занавесках, падал на лицо спящего паренька. За это время госпожа Виолетта успела приготовить, как ей кажется, прекрасные блюда и попросила свою дочь позвать старшего брата на завтрак.

Распахнув дверь в небольшую по меркам аристократов комнату, в неё вбежала заряженная позитивом милая девчонка со сверкающими глазами и широкой улыбкой.

— Братик, просыпайся! Идём кушать, нас ждут!

Взобравшись на кровать, где в данный момент спал уставший Аки, младшая сестра начала пытаться пробудить его ото сна, выполняя просьбу матери. Как-никак завтрак был уже готов, и, увидев пиршество за столом, милая леди не могла унять свой пыл.

— Просыпайся! Просыпайся!

Прыгая на кровати вверх-вниз благодаря мягкому и упругому матрасу, младшая сестра, носившая известное в мире имя со значением "помилованная Богом", а точнее Жаннель, продолжала непрерывно подпрыгивать рядом с братом, который, пребывая во сне, даже не планировал просыпаться в ближайшие несколько часов. Заметив это, Жаннель уже была готова сдаться и прекратить свои попытки, как вдруг, не рассчитав силы и встав неловко на кровать, девочка приземлилась ногами прямо на живот спящего брата.

Как только её две ноги попали по телу Аки, он яростно закричал от боли, испугав младшую сестру. Резким движением, даже не успев прийти в себя, сонный Аки со звериной яростью сбросил с себя тело сестры.

Испытав безумную боль, он попытался подняться, чтобы понять, что произошло. Но, услышав громкий хруст в рёбрах и почувствовав сильную жгучую боль, полусонный Аки начал громко шипеть и стонать от боли.

— Ай! Больно, мне очень больно!

Жадно хватая воздух в попытке вдохнуть и успокоиться, пребывающий в шоке молодой парень ощущал острую и режущую боль в нижней части рёбер, которую можно было сравнить с колющей болью от вонзённого в грудь ржавого ножа. При каждом вдохе его будто резали изнутри, и дыхание становилось всё сложнее и сложнее.

Сломавшиеся несколько рёбер при попытке вдохнуть давили на лёгкие своими острыми краями, вызывая острую колющую боль. Из-за паники Аки не знал, что делать, и только кричал, чтобы ему помогли.

Лежа на спине на кровати, Аки попытался приподнять рубашку, чтобы увидеть место, куда сестра приземлилась ногами и где, вероятно, произошёл перелом. Но как только он это сделал, его пронзила пробирающая до костей боль. Его лицо покраснело, а на глазах выступили слёзы, которые потекли по щекам.

Испугавшись увиденного, Жаннель, которая была на два года младше своего брата, в спешке и со слезами на глазах побежала на первый этаж, чтобы позвать родителей наверх. Не прошло и пары минут, как в комнату к сыну ворвались отец и мать. Они были в шоке и испугались за своего сына, как никогда ранее.

— Аки, что произошло?! Ты в порядке?

Залетев в комнату с молниеносной скоростью, испуганные Виолетта и Агнес быстро подошли к кровати сына и с круглыми от недоумения глазами уставились на него. Благодаря своим обширным знаниям Виолетта быстро среагировала: подняв рубашку сына, она обнаружила место перелома. Проведя рукой по месту ушиба, она тут же приказала горничным привести в комнату придворного целителя.

Место перелома за несколько минут сменило цвет на тёмно-фиолетовый, что указывало на серьёзность повреждения. Посмотрев на сына, Виолетта села рядом, взяла его за руку, чтобы немного отвлечь от боли, а другой рукой начала гладить его по голове.

— Аки, всё будет хорошо. Мама и отец рядом. Не бойся, эта боль пройдёт...

Слушая голос матери, Аки действительно немного успокоился, но это никак не уменьшило его страданий.

— Мне... сложно дышать... — с трудом выговорил он.

После этих слов в комнату быстро вбежал врачеватель и начал оценивать состояние перелома. К счастью, во владениях Хольмствейнов был собственный лекарь, которого не нужно было вызывать из города или столицы Империи и долго ждать.

Осмотрев Аки, мужчина лет сорока с седыми волосами, который служил в поместье Хольмствейнов долгие годы, вынес своё заключение.

— Господин, госпожа, к счастью, этот перелом не является серьёзной проблемой. Это неприятно, но никак не угрожает вашему сыну. Всё будет хорошо. Когда мне сообщили, что господину Аки сложно дышать, я предположил, что у него развилась какая-то болезнь. Благо это не так!

Услышав объяснение придворного врачевателя, Агнес и Виолетта были в замешательстве. Они не понимали, как их сын мог сломать рёбра во время сна. Однако, немного успокоившись, поняли, кто был виновницей случившегося.

— Перелом — это тоже серьёзно! Это мой сын! Мне всё равно как, но сделай так, чтобы ему стало легче прямо сейчас! Ему тяжело дышать!

Агнес, переживая за сына, немного повысил голос на врача, который тратил драгоценное время на объяснения вместо того, чтобы заняться лечением.

— Господин Агнес, вы правы. Перелом — это серьёзно. Но болезни вроде астмы или рака куда опаснее. К счастью, я обнаружил только четыре сломанных рёбра. Без использования магии они срастутся за две-три недели. Если применить исцеляющую магию, срок сократится до трёх дней. Волноваться не о чем — вашему сыну ничего не угрожает, но ему придётся несколько дней провести в постели.

— Винсент, это всё хорошо… Извини за резкость, но займись делом, а не стой столбом, пока рассказываешь это мне. Возьми и помоги сыну своими травами, сейчас это важнее всего. — Сказал Агнес.

Слова придворного врачевателя вызвали у Агнеса смутные сомнения. Ему очень не хотелось связываться с церковными служителями, но здоровье сына было важнее каких-то личных обид.

— Винсент, я правильно понял? Если хочу, чтобы Аки стало легче, мне придётся обращаться к целителям из церкви Гесиды?

— Как врач, я бы советовал господину всё-таки позвать кого-то из церкви. Если хотите, чтобы ваш сын быстрее встал на ноги, это отличный вариант, в другом же случае придётся соблюдать постельный режим на протяжении нескольких недель.

Открыв небольшую баночку со специальной настойкой для снятия боли, седой врачеватель поправил сорочку Аки и нанёс на место перелома мазь. Она была сделана из множества ингредиентов, поэтому после нанесения на тело мальца комната быстро наполнилась едкой вонью. Сделав лёгкую, фиксированую повязку, старый врачеватель ушёл, оставив родителей наедине с сыном.

Немного подумав, Агнес позвал горничную и поручил служанке отправиться в церковь за умелым целителем. Погладив своего сына по голове и положив руку ему на плечо, Агнес успокоил мальчика и посоветовал тому немного поспать. После этого, взяв с собой жену, он вышел из комнаты, дабы дать сыну спокойно отдохнуть, а также обсудить с младшей дочерью важные моменты безопасности: что делать можно, а что нельзя.

Тем временем прошло уже три часа. В большие владения Хольмствейнов приехала прекрасная карета под фирменной печатью семейства, из которой вышел целитель из церкви Гесиды. Высокий, двухметровый мужчина в бело-зелёной рясе из дорогой ткани ступил на землю, вызывая небольшое дребезжание камней, после чего шагнул к ждущим его у порога аристократам. В каждом его шаге чувствовалось присутствие божественной, невероятной силы; вокруг него плавилось пространство из-за большого переизбытка маны внутри его тела.

И пусть между семьёй Хольмстейнов и самой церковью были недопонимания, они пытались поддерживать хорошие отношения. По крайней мере, Агнес делал для этого всё возможное. Натянув улыбку, он с некой манерностью провёл представителя церкви в дом.

— Мы рады приветствовать целителя церкви Гесиды в наших скромных владениях. Я вас сейчас проведу к нашему сыну — он находится на втором этаже.

Как только представитель церкви — странный мужчина с величественным видом — зашел в дом, окружающая мана будто обезумела. Она моментально начала впитываться в тело целителя, не оставив ни капли внутри дома, вытянув энергию даже из незначительных магических приборов.

Пройдя вдоль просторного холла к лестнице и поднявшись на второй этаж, представитель церкви Гесиды зашёл в комнату к молодому аристократу. За ним последовал Агнес, но целитель церкви предпочел остаться в комнате один.

— Прошу не заходить в комнату, пока я не закончу исцеление вашего сына. Присутствие посторонних может повлиять на результат моей божественной силы. Это то, что обычные люди не должны видеть своими глазами.

Лицо целителя было закрыто плотной тканью и капюшоном. Он говорил тихим голосом, но из-за магии и большого объёма маны в теле этот голос проникал в самые глубины подсознания. От этого по телу пробегали мурашки; на мгновение Виолета и Агнес почувствовали сильное давление — шестое чувство забило тревогу. Но, видя, как сыну было больно, они решили всё-таки дать целителю шанс, и хотя бы раз в жизни довериться церкви.

— Я знаю, что вы приехали издалека, но если на каком-то этапе мой сын скажет, что хочет прекратить, прошу вас остановиться и покинуть наш дом! — строго сказал Агнес.

После слов Агнеса целитель кивнул, и вошёл в комнату к Аки закрыв за собой дверь. Слуга Божий остался один на один с пострадавшим молодым человеком. У которого от чувства опасности волосы на затылке вставали дыбом от напряжения.

Повернув голову в сторону стоящего перед ним человека, Аки задрожал от ужаса. Он видел своими глазами невероятную мощь, которая вырывалась из тела целителя. Невзирая на то, что фигура мужчины была огромной, самым опасным, как показалось Аки, были глаза служителя церкви. Они были спрятаны за матово-чёрной тканью с вырезом под алые глаза — большие, красные, налитые кровью, как кровавая луна. Эти глаза гипнотизировали и пугали своей силой.

Только от вида этих глаз зубы Аки начали ритмично стучать друг о друга. Животный страх сковал тело семилетнего аристократа, даже в сильные морозы зимой зубы не стучали так отчаянно.

— Да что ты дрожишь, как маленькая свинка! — презрительно произнес целитель. — Я приехал помочь тебе. Давно уже хотел что-то подобное повторить. По этому лежи и не рыпайся.

Всего одним щелчком правой руки перед мужчиной в бело-зелёной рясе из ниоткуда появилась огромная книга. Открыв её, изнутри наружу вырвался выедающий свет, после чего комнату начал заполнять серый туман, который выпал густыми клубами на пол. Постепенно туман начал подниматься на стены и потолок, закрывать окна и двери. Окутав всю комнату целиком, он не оставил ни капли свободного места. Туман, будто хмурые тучи, начал осыпать комнату каплями дождя.

Из-за божественной силы и едкого потустороннего тумана комната в мгновение стала полностью отрезана от внешнего мира, без возможности войти или выйти, скрывая присутствие всего, что происходило внутри этой зачарованной комнаты.

Увидев это своими глазами, Аки был в ужасе. Его шестое чувство трубило в горн, подавая мозгу сигнал о бедствии, о немедленном желании убежать и спастись. Из-за боли в рёбрах Аки попытался сказать о том, чтобы целитель развернулся и ушёл отсюда. Но ему удалось только тихо прохрипеть:

— Извините… Вам не нужно меня лечить, я сам справлюсь. Пожалуйста, уйдите из комнаты.

Аки подумал, что его слова не достигли ушей мужчины в рясе, но всё было совсем иначе. Он прекрасно это слышал, но не собирался никуда уходить. Он ехидно улыбнулся и резко потер свой гримуар. В глубине души он ликовал. Мужчина в рясе бросил свой взгляд на Аки и, отодвинув парящую книгу вбок, подошёл ближе к беспомощному ребёнку.

— Знаешь, малыш, а ведь сложно напроситься в гости к дворянам. Сегодня мне повезло. Когда ваша служанка приехала к нам в церковь, я сразу понял — это мой шанс. Я сорвал джекпот. Давно уже хотел утолить своё желание и повеселиться немного. Это моё любимое…

Испуганные глаза Аки говорили сами за себя. Это был кошмар.

— Знаешь, плевать я хотел, нравлюсь я тебе или нет. Ты просто маленькая свинка, сынишка большой свиньи. Знал бы ты, как меня уже задолбали эти дворяне, дети дворян и так далее. Знаешь, у меня на вас всех прям большой зуб… Хотя нет, прямая зияющая рана на сердце. Смотрю на тебя — так и хочется тебе личико подравнять, напоминаешь ты мне одну суку.

Скривив свое лицо от негодования, безумный психопат с маской целителя поднял руку над телом семилетнего ребенка и безжалостно, со всей силы, ударил в центр груди. Удар пришелся прямо в грудь, центральную кость треснула. Но не остановившись на этом, он продавил кулак вглубь грудной клетки, сминая легкие. С такой силой, что казалось, они лопнут, как воздушные шары. А затем захохотал, увидев, как лицо парня скривилось от боли, а изо рта потекла кровь.

— Помню, когда был еще ребенком, таким как ты, ко мне в дом пришли аристократы и отобрали все. Избили меня и родителей до полусмерти. Чем мы это заслужили, я тогда не понимал. Но сейчас думаю, что тогда мы были грозной чернью для таких, как вы. А для меня сейчас с такой силой вы тоже чернь. Понимаешь?

— Кха! Гах…

Получив удар в грудную клетку, Аки настигла сильная, адская боль. Его рот открылся в порыве рефлекторно вдохнуть, но, как бы он ни пытался это сделать, у него ничего не получалось. Его глаза широко открылись, налившись кровью, будто готовы были от давления выпрыгнуть наружу. Это было ужасное зрелище — чтобы благословленный Богом вытворял такое… Это был ужасный грех, за который можно было лишиться головы.

Мир Аки рухнул, не успев даже построиться.

"Почему это происходит со мной? Почему люди, которые должны нести свет, творят такую тьму?"

Люди поклонялись церкви, проповедовали, следовали заповедям Божьим и писали баллады о ценности и доброте церкви. Аки не мог поверить в то, что над ним один из главных представителей церкви издевался и избивал, не имея для этого ни стимула, ни причины.

— Как тебе, ничтожество, мои удары? Ах, какой же это кайф! Вопи, как можешь, пусть твои крики будоражат мой слух. Ты ведь не хочешь, чтобы я тебя оставил полудохлым куском мяса?

Мужчину распирало от удовольствия. Казалось, он мог вознестись на небеса от наслаждения, которое испытывал сейчас, избивая этого невинного ребенка ради удовольствия. Вспоминая кадры из детства — эти издевки и избиения аристократами и их детьми, — его зубы оскалились злобой и ненавистью. Получив такую силу в свои руки, он мог делать все, что захочет.

Взяв рукой шею Аки, служитель церкви присел рядом с ним и прошептал на ухо:

— Не переживай, я выполняю свою работу лучше, чем кто-либо в церкви Гесиды. Ты не поверишь, но я вылечу тебя. Мне не нужны проблемы, мне просто нужно расслабиться. В конечном итоге я все равно сотру твою память, как сделал это с другими. Ты все равно ничего не вспомнишь. Совсем немного спущу пар на тебе, карапуз, и дело с концом.

Положив руку к месту перелома и зачитав заклинание восстановления, испорченный наголову церковный психопат в считанные секунды исцелил тело Аки до идеальной формы. Благодаря этому тот наконец смог вдохнуть спустя пару минут ужасных пыток и наполнить грудь хотя бы немного кислородом.

Но не успел Аки сделать второй вдох, как сумасшедший ублюдок удар за ударом начал ломать все, что попадалось ему под руку: ребра, руки, ноги, позвоночник и лицо. Он исцелял все до идеального состояния и потом снова ломал кости с такой злобой, будто вымещал свою многолетнюю обиду. Он подвергал Аки адской, незаслуженной боли. Лицо этого монстра было спрятано за черной тканью, но даже сквозь нее с легкостью можно было догадаться, что сейчас оно расплывалось в безумной улыбке экстаза.

— Вот то самое лечение, которого достойны такие, как вы, никчемные аристократишки! Ты ведь тоже чувствуешь это Божье наслаждение, да? Испытываешь то же, что и я когда-то, грязная ты свинья!

Хихикая, псих направлял удар за ударом на Аки и мгновенно исцелял его.

— Ах да! Еще один удар — и прямо тебе в харю. Ахахах, посмотри на свое лицо! Где же твои зубы, малыш?

Смотря на лицо избитого до полусмерти ребенка, он начал танцевать радостный танец, в то время как Аки, не выдерживая этого, начинал истерично рыдать и кричать от безысходности.

— Ах, посмотрите на эти испуганные фиалковые глазки, по которым беспрерывно текут слезы… Какое же это блаженство!

Вытерев испачканные кровью руки об белое одеяло с красными пятнами крови, ублюдок захохотал.

— Знаешь, малыш, ты не имеешь права реветь, когда я тебе Божью любовь передаю. А ты… На, тварь!

От удара целителя Гесиды челюсть Аки треснула и раскололась на несколько частей, но в мгновение была восстановлена до идеального состояния.

— Малыш, какой это был по счету удар? Не знаешь? Так нужно было считать, бесполезный ты мусор! Вот это был сто девяностый удар. Запоминай! И еще десять — и хватит с тебя. Больше Божьей любви ты не заслужил.

Выпустив пар и нанеся двести ударов по ни в чем не виноватому ребенку, представитель церкви Гесиды был безумно восхищен выполненной работой. Полностью исцелив тело Аки, чтобы к нему не было возможности докопаться, прислужник Бога раскрыл большой магический массив и начал читать заклинание.

— Странно, что ты все еще в сознании… Не думал, что какой-то ребенок сможет продержаться так долго после этого всего. Но так даже лучше. Мне было вдвое веселее. Будь благодарен церкви за исцеление своего тела. Хотя ты все равно не вспомнишь всего этого.

Призвав белый магический массив с помощью заклинания, представитель церкви Гесиды нарисовал в воздухе магический орнамент и впечатал его в стену, где раньше было окно. Из мрака с беззвучно начала появляться большая рука — голые кости, острые, как лезвия. Она была слишком большой для человека, и принадлежала явно другому существу. Схватив голову Аки, рука вырвала из тела мальчика его воспоминания. Золотой дым начал подниматься в воздух.

Это был знак священнослужителю о том, что память обо всем этом происшествии была стерта из сознания Аки, так же как была стерта из головы десятков других людей. Издав щелчок правой рукой, книга, которая все время располагалась посреди комнаты, исчезла в воздухе. Серый туман, что до этого покрывал стены, пол и потолок, рассеялся, будто его и никогда не было.

Дверь в комнату Аки открылась, и оттуда вышел спокойный целитель в приподнятом духе. Комната была полностью чистой, без единого изменения, в то время как семилетний Аки лежал на кровати в полной отключке и спал.

— Я сделал всё в лучшем виде. Ваш ребенок спит, и вам лучше не будить его, пока сам не проснётся. Честно, я устал от этого всего, поэтому уезжаю.

Увидев священника, Виолетта почувствовала что-то неладное, уловив нотки крови в воздухе. Она резко обратилась к мужчине в рясе.

— Как всё прошло? С моим сыном всё в порядке? Откуда такой едкий запах крови?

Чувствуя неладное, Виолетта нервно стучала правой ногой по деревянному полу. Видя эти довольные хитрые глаза, ей хотелось взорваться и врезать этому заклинателю по лицу. Она знала этот запах не понаслышке, это была человеческая кровь. Но, убедившись, что с сыном всё в порядке и тот спокойно спит, она сдержала свой гнев.

— Можете не переживать, я его полностью исцелил. Как только проснётся, сможет без проблем жить своей обычной жизнью: бегать, прыгать или что там дети аристократов делают…

— Сколько дней ему нужно на восстановление?

Услышав вопрос женщины, мужчина в рясе не сумел сдержать своё высокомерие и резко подметил:

— Ему не нужно никакое восстановление. Я без проблем могу и потерянную конечность ему отрастить, если потребуется. Не унижайте мои божественные способности… Если захочу, мне не составит труда разнести этот дом на части.

Услышав горделивый ответ представителя Гесиды, Виолетта пришла в ярость.

— Это что за ответ такой? Мне плевать на твою божественную силу. Никто не смеет посягать на дом нашей семьи, и уж точно не такой сноб, как ты…

Прикрыв рот своей жены, Агнес попытался успокоить её пылкую натуру. Связываться с церковью было худшим решением, которое можно было принять в жизни. Ему не хотелось подвергать свою семью опасности.

— Милая, успокойся. Я понимаю, что ты переживаешь за сына, но не стоит.

Взяв её за руку, он слегка сжал её, показывая, что сейчас лучше отступить и не усложнять ситуацию.

— Не принимайте близко к сердцу слова моей жены. Она слишком вспыльчива в моменты, когда кто-то бросается резкими высказываниями. Согласитесь, посягать на чьё-то имущество — это верх грубости. Если бы кто-то сказал, что разнесёт ваш дом на части, вы бы тоже не были рады.

Услышав оскорбление со стороны дворянки, представитель церкви Гесиды невольно скривился. Его попытка вывести этих дворян из себя потерпела поражение из-за рассудительного Агнеса.

Он слышал дурные слухи от высших чинов церкви об этой семье, но не верил в их правдивость. Когда-то высокомерная семейка аристократов высшего сословия бросила вызов семье Хольмстейнов, и под покровом ночи за одну ночь была разбита в пух и прах.

Стоя напротив двух человек, на долю секунды по телу заклинателя пробежал холодок, но он даже не заметил этого.

Семья Хольмстейнов была почитаема по всей империи не только за скрытую от глаз народа силу, но и за огромные достижения и пожертвования в церковь. Многие дворяне и императорская семья вели себя по отношению к семье Хольмстейнов нейтрально, просто сосуществуя. Никто не хотел бы увидеть их оскаленные зубы.

— Извиняюсь, моё высказывание было грубым. Сейчас я бы хотел отправиться домой. Я устал.

Сказав это, он вышел из большого дома и направился к роскошной карете. Перед тем как сесть в карету, Агнес Хольмстейн поблагодарил целителя, на что тот ответил слишком провокационным предложением:

— Ничего особенного. Это моя работа — помогать рабам Божьим. Не стоит благодарности…

«Возомнили себя хрен знает кем… Была бы возможность, я бы вас прямо здесь грохнул, если бы не деньги, которые ваше семейство приносит в церковь ежегодно…»

Сев в карету, мужчина уехал из поместья, задумавшись о чём-то.

В это же время госпожу Виолетту разрывало от злости и негодования. Ярость, которую она испытывала к этому маразматику, нельзя было измерить обычными гранями. Она чувствовала, что что-то упустила, ощущала себя одурманенной. Она была готова догнать карету и навалять этому ублюдку по роже.

Вспыльчивый характер госпожи Виолетты был единственным, что нельзя было сдержать, если ситуация выходила из-под контроля. Она была волком в овечьей шкуре. Чёрной косой, выкашивающей любую нечисть в любое время суток.

.

Врачеватель¹ — это человек, который лечит больных, в большинстве случаев средствами народной медицины, приносящий исцеление и облегчение душевных страданий.

.

«Продолжение следует…»

(Произведена редактура текста.)