В главном зале и коридорах клана Цзян царило безмолвие, нарушаемое лишь редкими звуками метел — это слуги выполняли свою привычную работу. Тренировочный двор, где когда-то кипели жаркие поединки и раздавались боевые кличи, теперь пустовал. Лишь глубокие следы износа на покрытии безмолвно свидетельствовали о частых тренировках, проходивших здесь.

Подобно призраку, Цзян Ли бродил по родовому поместью. Следуя за нитью воспоминаний, он обходил знакомые места, но за прошедшие пятьсот лет клан Цзян изменился до неузнаваемости. Лишь маленькая комната, где он впервые оказался после попадания в этот мир, сохранила былое очарование — она была похожа на прежнюю примерно на восемьдесят процентов. Цзян Ли предположил, что после его ухода здесь кто-то жил, а когда он стал Императором людей, клан Цзян поспешно восстановил комнату, пытаясь вернуть ей первоначальный облик.

С тяжелым вздохом он направился к храму предков. Во время поминальных обрядов клана Цзян старейший член семьи преклонял колени в святилище, моля предков о благословении, в то время как остальные находились в своих комнатах, соблюдая девятидневный пост и обет молчания в знак глубокого почтения.

В храме предков дряхлый старик стоял на коленях, его лицо избороздили такие глубокие морщины, что они почти скрывали глаза. Подойдя ближе, Цзян Ли применил простое заклинание, позволившее увидеть, как старик выглядел в молодости. Черты его лица были на тридцать четыре процента схожи с Цзян Исином — должно быть, это его сын, внук или кто-то из более молодого поколения. Табличка с именем самого Цзян Исина располагалась в самом низу среди других поминальных табличек.

Тихо вздохнув, Цзян Ли покинул владения клана. Цзян Исин все-таки умер. Хотя это было ожидаемо, на душе все равно стало тоскливо.

Медленно шагая прочь от клана, погруженный в свои мысли, он вдруг услышал душераздирающий крик, прервавший его размышления:

— Господин, прошло уже десять дней! Почему вы до сих пор не отправили людей на поиски наших детей?

— Мы требуем встречи с главой города!

Напротив клана Цзян располагалась резиденция главы города. Несколько супружеских пар умоляли стражников пропустить их, но те оставались безучастными, словно глухие статуи.

— Без разрешения главы города никто не может с ним встретиться. Прошу вас немедленно удалиться, — отчеканил один из стражников.

Другому стражнику, видимо, стало не по себе от этой сцены, и он попытался объяснить ситуацию более мягко:

— Уважаемые, в резиденции всегда не хватает людей. Вы говорите только, что вашего ребенка украли и след привел в Циншэн, где и оборвался. В наш город ежедневно прибывают тысячи людей, возможно, похитители просто проезжали мимо. Даже если мы захотим начать поиски, мы не знаем, с чего начать.

— В соседних городах тоже пропадают дети, и все следы обрываются в Циншэне. Наши дети определенно здесь! — гневно воскликнул один из родителей. — Я повязал на запястье своего ребенка оберег с заклинанием поиска. После его исчезновения я проследил магический след до Циншэна, где он внезапно оборвался. Здесь я встретил других родителей в такой же ситуации, некоторые даже потеряли своих детей прямо в городе. Как можно утверждать, что в Циншэне все в порядке?

— Мой ребенок пропал именно в Циншэне, как похитители могли просто проезжать мимо? — возмутился другой родитель.

Третий стражник с бесстрастным лицом произнес:

— Поймите и вы нас, у нас не хватает людей. Если сможете доказать, что похитители в Циншэне, мы обязательно отправим людей на поиски, согласны?

— Что за чушь!

— Мы хотим видеть главу города!

— Наши дети пропали здесь, а чиновники бездействуют. И это происходит на родине Императора людей?

— Мой ребенок пропал прямо в Циншэне, и вы еще требуете доказательств? Какой абсурд!

Голоса спорящих становились все громче, привлекая внимание нескольких стражей клана Цзян. Один из них, выйдя за ворота, строго отчитал собравшихся:

— В день поминовения предков клана Цзян устраивать такой шум — где ваши манеры? — затем повернулся к стражникам резиденции. — А вы, стражники, позволяете толпе смутьянов устраивать беспорядки перед воротами. Неужели не боитесь гнева главы города?

Услышав это, стражники поспешили разогнать людей. Цзян Ли, не выдержав этого зрелища, рассеял заклинание невидимости и холодно усмехнулся:

— Как важно себя ведет клан Цзян, уже и до ворот резиденции главы города добрались. Раз вам так нравится совать нос в чужие дела, может, возьмете на себя уборку территории перед резиденцией?

— Как ты смеешь дерзить клану Цзян? Какая наглость! — вспыхнул страж.

И родители пропавших детей, и стражники резиденции застыли в изумлении. Нынешний Император людей вышел из клана Цзян, и не только в Циншэне, но и во всей великой династии Чжоу никто не осмеливался так разговаривать с представителями клана. Должно быть, этот человек — безрассудный юнец.

Внезапно откуда-то выскочил мужчина средних лет. Он поспешно схватил Цзян Ли за руку, одновременно извиняясь улыбкой перед стражем клана Цзян и мысленно передавая:

— Парень, только вышел в мир боевых искусств и уже задираешь клан Цзян? Жить надоело? Быстро уходи, это дело связано с Императором Цзяном, не лезь в эту мутную воду!

Мужчина средних лет стремительно увел Цзян Ли прочь. Остальные даже не успели среагировать, как оба исчезли из виду.

— Куда они делись?

— Эй, мальчик, из какой ты семьи? Разве тебя не учили не связываться с великими кланами?

Отведя Цзян Ли в укромный угол, мужчина принялся отчитывать его. Заметив неопытное выражение лица юноши, его опрометчивые действия и одежду из лучших материалов, мужчина решил, что перед ним отпрыск какой-то знатной семьи, отправившийся набираться опыта.

— Если бы это была другая династия, я бы не осмелился провоцировать несправедливый клан, — ответил Цзян Ли. — Но это же великая династия Чжоу, где правит закон, даже великие кланы не смеют его нарушать.

Услышав эти слова, мужчина еще больше утвердился в своем предположении. Этот юноша определенно из какой-то крупной школы или знатной семьи — иначе откуда у него такой широкий кругозор, чтобы сразу проводить сравнения с другими династиями? Ведь территория великой династии Чжоу настолько обширна, что даже культиватор стадии Зарождающейся Души за всю жизнь может ни разу не покинуть ее пределов, не говоря уже о сравнении с другими династиями.

— Закон правит везде в великой династии Чжоу, кроме клана Цзян, — помедлив, продолжил мужчина. — За кланом Цзян стоит Император Цзян, кто в великой династии Чжоу осмелится их наказать? Все говорят, что Император Цзян беспристрастен, но кто может гарантировать, что у него нет личных чувств к собственному клану?

Услышав это, Цзян Ли слегка нахмурился:

— Насколько мне известно, Император Цзян покинул клан Цзян пятьсот лет назад и ни разу не возвращался. Разве этого недостаточно, чтобы доказать, что его связи с кланом ослабли?

Мужчина презрительно усмехнулся:

— Все это лишь пропаганда Императора Цзяна, чтобы создать образ беспристрастного правителя. Кровь гуще воды, неужели он тайно ни разу не навещал клан Цзян? Странствуя по миру, не верь всему, что слышишь. Этот мир не так светел, как ты думаешь.

«Когда это я возвращался сюда? Почему я сам об этом не знаю?» — подумал Цзян Ли.

— У вас есть доказательства своих слов? — в его голосе явно слышался вызов, но мужчина, довольный собой, не заметил недружелюбного тона.

— Конечно, есть, — самоуверенно заявил тот. — Я однажды подслушал разговор главы клана Цзян с главой города Циншэн. Глава клана Цзян намекал, что Император Цзян часто тайно возвращается навестить потомков.