Около их подъезда уже стоял роскошный автомобиль с приветливым водителем. На его лице была заискивающая улыбка, стоило ему только увидеть мать Виктора.

— Мисс Наталья, позвольте.

Эта размазня поспешила открыть задние двери, но юноша сделал лишь одно движение, отгородив его от дверей. Взгляд, который он бросил на водителя, заставив того отскочить назад.

— Пожалуйста, мам.

Виктор с нежной улыбкой открыл дверь и подал руку, чтобы его мать не навернулась и не упала по пути. Русские дороги это вещь похлеще американских горок будет.

Женщина с благодарностью кивнула, бросив неловкий взгляд в сторону водителя. Тот должен был подавить раздражительность и сесть на свое место, заведя машину. В ответ на его мимику юноша лишь фыркнул и засунул руки в карманы.

Машина ехала плавно, точно в указанный адрес, не сворачивая ни в какие "краткие дорожки". Но Виктор планку внимания и концентрации не опускал — уж слишком для него было странным поведение водителя. Мисс Наталья? С каких пор к замужем женщинам в России так обращаться? И ещё тот напуганный взгляд, будто он боялся его мать.

Единственное, что пришло на ум Виктора, было влияние любовника его матери. Похоже он был не последней фигурой в этом городе.

Спустя десяток минут они подъехали к одному из самых роскошных ресторанов в их городе. Но Виктор роскоши не видел — он лишь видел, что владелец этого ресторана был из подполья, соответственно здесь не редко можно было увидеть сомнительную компанию.

На входе их встретил официант, желая проводить к замолвленной приватной комнате. На удивление Виктора его мать согласилась, даже озвучив несколько повседневных вопросов о жизни этого человека. Казалось, они не были незнакомцами и как минимум это не первый визит со стороны Натальи.

Их проводили на второй этаж, в одну из лучших приватных комнат. Она была приукрашено мягкими голубыми и белыми тонами, будто второе небо. Довольно нежный цвет, да и лилии вместо привычных роз создавали ощущение первой любви, первого свидания.

Виктор лишь фыркнул, вспомнив что его первое свидание с Алёной произошло в дешёвой забегаловке, после чего они двое просто пошли курить и пить в сквер. Под конец свидания они чуть не начали трахаться, но их весеннее настроение испортил голубой дебил, который просвистел им чуть ли не над ухом. По крайней мере "романтический побег" удался на славу.

Он ещё два или три раза пососался с ней, после чего застукал ту с другим. Без истерик и без капризов он просто подошёл и предложил закончить на этом. Она согласилась, но стребовала с него прощальный подарок. Он подарил ей пачку чипсов и сигарет, так что девушка осталась довольной. Когда даришь подарки всегда нужно понимать ко вниманию желания своего партнёра. Если бы он подарил ей веник из роз, она бы ему этот веник в задницу и засунула.

Поэтому об романтичности этого места Виктор мог лишь судить из того дерьма, которое обсуждали малолетки в метро.

Первое, что на взгляд Виктора портило общую картину, был широкоплечий мужчина лет тридцати пяти. Его волосы были черными и уложены в модную прическу, лицо было идеально выбрито, а зелёные глаза будто сияли каким-то хищным ядовитым цветом. В паре с его острыми чертами лица двухметровый кретин создавал мужественную ауру, которая даже не исходила от его отца. Тот явно был лишь немногим меньше ростом, хоть и шире в плечах. Да и лицо старшего Сокола было мягче, немного грубее. Виктору же лицо досталось от матери, когда всё остальное — начиная с волос и цвета глаз и заканчивая ростом — от отца.

На мгновение Виктору показалось, что он уже где-то видел этого человека, но никак не мог вспомнить где.

Наталья, стоило ей войти в комнату, тут же покраснела. Ее движения стали более скованными, когда она попыталась быть уверенной и представить мужчин один одному.

— Кхм, Стас, познакомься, это мой сын Витя. Витя, это Стас Сергеевич, Паук.

Мужчина тут же поднялся, кивнув женщине, после чего протянул руку Виктору.

— Приятно познакомиться. Я уже давно хотел встретить тебя, но твоя мать всегда препятствовала этому, ссылаясь на твой бунтарский характер. Но мы ведь поладим, не так ли?

— ... Да, поладим.

И везёт же его матери на подпольных бизнесменов! Хорошо, его отец просто сосал деньги из казино, иногда участвуя в драках и калеча кого-то. Но на этот раз его мать вышла на самого Паука — местного короля тёмного мира, преступника в законе, который мог хладнокровно пристрелить мешающего человека!

Виктор однажды видел его, когда пришёл на одно из собраний. Это было давно, ещё тогда, когда он только собирал свою банду. Этого человека он увидел лишь мельком, а обратил внимание только потому, что кто-то рядом тихо прошептал его статус.

Юноша тогда не обратил на него никакого внимания, считая что такая важная шишка, которая даже имеет в этом городе фирму, через которую "отмывает" нелегальные деньги, никак не будет связанна с ним в будущем. Если бы он знал раньше, что этот человек будет кандидатом на роль его отчима, он бы постарался нарыть на него хотя бы базовую информацию.

Виктор также вспомнил, что именно в его фирме работала его мать, и судя по её взгляду, не знала об его подпольном статусе. А ведь этот ресторан также принадлежит ему!

Теперь мысли о том, чтобы избить этого человека, казались Виктору смешными. Да его пристрелят быстрее, чем он даже успеет дёрнутся в сторону этого человека.

А он ещё думал, почему гопники не трогают его мать — самоубийц, чтобы идти против Паука не было.

И хотя Виктор был мысленно напряжен, все его инстинкты били тревогу, он заставил себя изобразить на лице неловкую улыбку и слегка напряжённое тело. Чтобы правдоподобно выглядело.

Стас удовлетворённо кивнул, после чего вернулся на свое прежнее место. Его мать села с правой стороны, а юноша занял последнее свободное мягкое кресло слева.

На столе стояли разные холодные блюда и бутылка дорого алого вина. Как галантный джентльмен Паук разлил его, заполняя бокалы ровно наполовину.

— Пожалуйста, угощайтесь. Я заказал разные блюда, уверен, что что-то вам с этого точно должно понравится.

Мужчина пытался быть дружелюбным, показать свои добрые намерения. Если бы Виктор не знал, кто на самом деле этот человек, он бы поверил в его добрые намерения.

Сначала, смотря на эту зелень, юноша не хотел ничего пробовать, но под двумя пронзительными взглядами взял себе немного мясного салата, засунув один кусок в рот.

Наталья и Стас свободно разговаривали, пытаясь держать повседневную планку чтобы и юноше была понятна тема. Но он все равно чувствовал себя "немного скованным", постоянно криво улыбаясь.

— Я выйду ненадолго, — вдруг Наталья подскочила и поспешно вышла из комнаты, бросив извиняющий взгляд. По ее лицу было понятно, что сейчас у неё не самое лучшее время месяца. Стас только понимающе кивнул, послав ей мягкую улыбку. Виктор попытался сдержать рвоту, раздражаясь нежностью этого беспощадного человека. Хуже того, это была настоящая нежность, не поддельность.

Когда женщина вышла, двое мужчин остались наедине. Ожидающий тяжёлой паузы не было, так как Паук тут же перешёл к делу:

— Если я узнаю, что твоя мать знает о моей личности благодаря своему языку, я не посмотрю на то, что ты её сын, выдерну его и засуну тебе в задницу.

С юноши тут же слетела маска нервозности, открывая его истинное холодное выражение с кривой ухмылкой.

— Не волнуйтесь, моё чувство самосохранения ещё и вас переживёт.

— Дерзить старшим плохо, щенок, — мужчина налил себе в бокал вино, взяв его в руки и отпив глоток, — но я потерплю, если твоя мать всё-таки выйдет за меня замуж. И поверь, для тебя же будет лучше, если твоим отчимом станет такой человек как я, который будет с заботой относится к сыну от предыдущего мужа.

Говоря, мужчина сделал особенный акцент на словах "с заботой", будто предупреждая, что если он что-то выкинет подозрительное, в черный список выкинут уже его.

— Уважаемый... Господин Паук. Которые в вашу сторону даже косится не смеют. Но если вы выйдете замуж за мою мать и меня, вас попытаться шантажировать нашими жизнями. Вы уверены, что собираетесь брать на себя такой риск?

Виктор попытался прощупать почву, попутно сделав намёки на то, что о никакой свадьбы и речи быть не может.

— Хорошая попытка, щенок, — мужчина засмеялся, после чего скривил губы в ухмылке. — Я что, шут по твоему, раз даже не смогу обеспечить безопасность своей семьи. Поверь, со мной лучше дружить. Как тебя там, Социопат, вроде? Так вот, Социопат, я прекрасно знаю о всех твоих делишках и поверь, не накрыли тебя только потому, что ты сын женщины, которую я люблю. А мои слова имеют бриллиантовый вес, так что не высовывался при матери, и глядишь счастливой семьёй станем... Так ты говоришь, увлекаешься боевыми искусствами?

Последний вопрос был сказан намного громче. Как и Стас, Виктор тоже увидел тень на полу за комнатой, которая была в виде фигуры его матери. Та, видно, хотела узнать, каков уровень "гармонии" проявляет её сын к своему будущему отчиму.

Поэтому Виктор мог только стиснуть зубы, как на приеме к стоматологу, и постаравшись сделал голос немного восхитительный, с каплей застенчивости, ответил:

— Да, мне очень нравятся боевые искусства, особенно каратэ. Особенно тот приём, где резко ногу поднимаешь, кричишь "хий-я", и всё, нет никаких проблем.

Мужчина тут же подавился вином, которое отпил в неудачный момент. Взгляд юноши явно демонстрировал куда он собирается бить, и от каких именно проблем собирается избавляться.

— Похвально, — с кровожадной ухмылкой ответил Паук, сузив глаза, — я тоже когда-то увлекался каратэ, поэтому если будет свободная минутка обязательно продемонстрирую тебе этот приём.

Его ответный взгляд будто говорил, что только благодаря стоявшей за дверьми его матери, он упустил слова "на тебе". Однако общий смысл этой фразы был понят — как бы Паук не угрожал ему, а мелкие шалости портящие жизнь со стороны юноши будут, хоть пристрели на месте.

С коридора послышался громкий стук каблуков. В двери появилась Наталья, со скрываемой довольной улыбкой. Мужчины тут же замолчали, будто были удивлены ее приходом. Она поправила платье, очаровательно улыбнулась и спросила, на чём они закончили.

Разговор возобновился, но теперь Виктор тоже принимал участие в обсуждении активнее, чем перед этим.

Закончили "семейный ужин" они только около десяти часов. Дерьмовое "ниже плинтуса" настроение переросло во "всех порешаю". Неловкие заигрывание и болотные испарения раздражали подростка, но на его лице не дрогнул ни один неловкий мускул.

— Мам, мне завтра рано в школу вставать. Я пойду домой?

Ему хотелось скрипеть зубами, но намёк во взгляде Паука пришлось понять и слинять по-тихому. Тот собирался "уединиться" с его матерью, а маленьким мальчикам пора на боковую.

Его мать, полностью увлечена любовником, только кивнула. Стоило только Виктору выйти за дверь, как он тут же услышал звуки проявления одного из смертных грехов.

Он вышел на улицу в одиночестве, поплотнее закутавшись кофту. Количество тепла, которое она дарила, было мизерным, но это было лучше, чем ничего.

Вокруг не было и намёка на такси. Возвращаться в логово потенциального врага он не собирался, поэтому пошёл в сторону метро. Станция была не слишком далеко, но осенний ветер пробирал до костей, а с неба начинал капать лёгкий дождик.

— Ага, и пиздеть мне в такое чмырище до квартиры. Хоть бы, сука, такси вызвать, так зарядка склеила ласты!

Тихо ругаясь, юноша злобно топал в сторону станции метро. На самой станции в такой час не было ни одного доброжелательного гражданина, а только несколько бомжей и двух гопников в традиционном Адидасе.

В тот момент Виктор инстинктивно сжимался от холода, пытаясь хоть немного согреться, поэтому не было ничего странного в том, что гопота приняла его за лоха, опоздавшего на что-то. Поводом для гоп-стопа стала самая банальная и простая причина.

— Эй, парень, слышь, выручи по-братски — мелочи не найдется?

Гопникам было лет до двадцати пяти и их было двое. Их взгляды и расслабленная манера речи показывали, что они были уверены в лёгкой наживе — одежда, что носил Виктор, хоть и была потрёпанной, но в ней можно было увидеть нотки бренда. Причина в ее потрепанности была в том, что она только за последнюю неделю пережила до десяти драк.

— Это ты мне пиздишь, или просто от скуки воздух переводишь?

Уж чего не хватало юноше сейчас, так это антистресса. И на его мнение те идиотские шарики со слизью внутри были лишь для лохов — самый лучший способ снятья стресса это начистить кому-то рожу.

— Ты чё такой дерзкий? Разве тебя мамочка не учила, что страшим дерзить нельзя.

В ответ Виктор только рассмеялся, после чего закатил рукава. Глаза двух гопников, которые уже окружили его и собирались избить, округлить.

— Ну чё, блять, попиздили? Попрыгайте хотя бы перед смертью, старики хреновы!

Дать им время на самосознание парень не желал, резким ударом в подбородок опрокинув первого на спину. Второго он пнул в коленную чашечку, чуть её не сломав.

Следующую минуту до прибытия поезда Виктор снимал стресс, избив до посинения двух гопников. После этого он вернул рукава на места и зашёл в вагон. Благодаря такой краткой разминки он нагрелся, поэтому больше не дрожал.

В вагоне он был не один. В другом конце сидело три мужчины, которые что-то обсуждали. Когда он зашёл внутрь, они лишь бросили на него краткий взгляд, вернувшись к первостепенной теме.

Юноша сел на лавочку и на мгновенье прикрыл глаза от усталости, представляя в красках сцену, которая произошла в комнате ресторана после его ухода. Это заставило его ненавидеть Паука и желать чтобы с ним сделал то же, что и он с его матерью какой-то жирный гей садист.

— Сокол Виктор, значит.

Юноша резко открыл глаза, в тот же миг инстинктивно пригнув голову чтобы с импульсом подскочить на ноги, попадая говорящему мужчине прямо в живот. Рука того, которая собиралась его ударит по лицу, лишь черкнула по спине, которая покрылась холодным потом.

— Чёрт тебя подери, молокосос!

Не прерываясь на баюканье головы, Виктор попытался отскочить назад, но сильный удар в затылок обездвижил его, заставив потерять сознание.

Но перед тем, как его настигла темнота, он успел с яростью посмотреть на мужчин, выбивая раскаленным клеймом в его сознании их лица. Если он выживет, им придется убегать не из города, а из страны!