— Какие-то проблемы, парень?

Три высоких и объемных подростка с кривыми ухмылками окружили юношу, угрожающее прижимая его к кирпичной стене.

На юноше семнадцати лет был опрятный классический мужской костюм с чёрным галстуком. Его черные прямые волосы были аккуратно уложены назад, а острые темные глаза с ужасом смотрели на трёх людей перед ним. Было понятно, что это была типовая ситуация в стране, когда местные "авторитеты" притесняли тихоню-ботаника.

Он был роста где-то под 180 с несколькими полосками сантиметров, с обычной, лишь немного лучше среднестатистического подростка, внешностью и телосложением. Но на фоне двухметровых амбалов он казался тихой серой мышкой, загнанной в угол тремя толстыми котами.

— Паренёк, ты, конечно, новенький, поэтому на этот раз прощаем. В следующий раз, надеемся, будешь готов и полностью знаком с местными правилами. А пока что гони все деньги и вали на всё четыре стороны.

Тот, кто говорил на этот раз, был самым менее агрессивным из тройки. Его кривая улыбка временами казалась дружелюбной. Это был тот самый тип "добрых дядь полицейских", чья задача состояла в том, чтобы пошатнуть менталитет своей жертвы.

На этот раз, за исключением ужаса в глазах, парень начал трястись от страха, а его следующие слова были принесены с препинаниями:

— Я-я понял! Пожалуйста, простите. Я в-всё отдам!

Будто его что-то укусило, юноша тут же повернулся полуоборотом к местной школоте, которые возомнили себя крупными гопниками, и начал рыться в своей сумке, отчаянно перебирая все вещи внутри. Увлечённые вкусом своей значимости и непобедимости, амбалы не обратили внимание на его небольшие махинации руками и презрительную ухмылку.

Спустя десять секунд, когда вымогатели начали терять терпение, юноша начал медленно поворачиваться, что-то сжимая в руке.

Ожидавшие увидеть хотя бы фэйс статуи Невы, школота в недопонимании замерла. В тот же миг в их глаза полетело белое вещество с кристаллической структурой — соль.

Послышались крики и отборный мат, но никто так и не пришел на помощь или хотя бы обратил внимание. Такая вещь как вымогательство было здесь обыденным делом, поэтому прохожие только посочувствовали ещё одному бедолаге и обрадовались, что на его месте не они.

Пока три амбала находились в состоянии "правое лево" и могли только бросаться матами, пытаясь вывести из глаз посторонние мелкие предметы, юноша быстрым движением переместился к ближайшему и коленом ударил в живот. Следующий его удар прилетел в челюсть, избавив стоматолога наживки в виде двух испорченных зубов — на его руках виднелись черные перчатки со стальными пластинами. Именно из-за них он так долго провозился, поспешно, ловко и привычно надевая. Оставшееся время в три секунды он потратил на то, чтобы швейцарским ножом вспороть упаковку соли и набрать ее немного в кулак.

С уверенных движений подростка было видно, что он своё дело знал. Всего за три минуты трое неудачников целовались с асфальтом, баюкая свои пострадавшие конечности.

Перед тем как покинуть небольшой переулок с мусорными баками, Виктор ловко обчистил из троих на тысячу с копейками и со злобной улыбкой опрокинул на них пинком ближайший мусор. Он не мог просто так позволить им насладится своим хоть и мнимым, но страхом.

— Чёрт, теперь заново нужно в магазин топать. И звездануло же наткнутся на моих новых "одноклассников".

Тихо ругаясь, парень пытался поправить волосы, которые растрепались из-за короткой драки. Теперь они торчали во все стороны, а так как перед этим были смазаны его матерью едкой субстанцией, форму свою не потеряли. Как помидоры на кетчуп он ещё и не стриг их несколько месяцев, из-за чего получал десяток комментариев в свою сторону всех видов, начиная от осуждения, заканчивая восхищением некоторых "женщин" лет эдак на двенадцать, когда шел посреди оживлённых улиц.

От всего этого у юноши зачесались руки от желания кому-то хорошенько врезать. Но с причёской майского петуха на фоне классического прикида он выглядел бы как клоун. Те, кого он прижмёт к стенке как его сегодня, скорее всего умрут со смеху, прежде чем он коснётся их.

От накопленного негатива юноша забыл сходить за солью, вспомнив об этом только у двери своей квартиры.

Жил он в небогатом и тихом районе вместе со своей матерью, которая полностью отличалась характером от своего непутёвого сына. Поэтому юноша задержался перед дверью ещё на несколько секунд, полностью приводя себя в порядок если не физически, так ментально, и только после этого с мягкой улыбкой нажал на звонок.

Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла миловидная женщина лет до тридцати. Ее фигура была сбалансированной, рост был до 170, а на лице нельзя было увидеть ни морщин, ни следов косметики. Она была одета в обычную домашнюю одежду, с распущенными светлыми волосами, но испускала неизвестный притягательный шарм.

Стоило ей только увидеть внешний вид своего сына, как нежная улыбка с лица женщины тут же сползла, заменив собой скептическое выражение.

— Витя, кто сегодня обещал мне, что никаких драк в честь первого сентября и перевода в престижную школу из-за твоих оценок? Кто обещал, что вернётся таким же, будто только что, даже не из магазина, из фабрики вышел!?

Юноша опустил низко голову, виновато улыбаясь. Он ничего не говорил, позволяя себя отчитать вдоль и в поперек.

— Прости, мам. Но это не я начал, честно-честно! Они сами меня прижали, это была лишь самооборона.

Эти слова подросток сказал тихо, невинно хлопая глазками. Такая картина была не впервые, поэтому сказав ещё несколько слов, женщина отошла и пропустила его внутрь, причитая на паршивый характер, который достался её сыну от бывшего мужа.

Виктор достал наполовину пустую упаковку соли, после чего высыпал все лишние предметы из сумки и несколько раз встряхнул ее над мусорным ведром, вытряхивая оттуда остатки белых кристаллов.

Вошедшая в то время на кухню женщина только тяжело вздохнула, печально смотря на перчатки со стальными пластинами и на швейцарский нож. Это точно не то что должен носить с собой семнадцатилетний подросток, но то, что её сын всегда носил с собой, даже если просто выходил на улицу, чтобы вынести мусорный пакет.

— Иди в душ. Если к нам сейчас постучит Петровна чтобы что-то попросить, на тебя потом вся улица ещё год будет тыкать пальцем. И сходи завтра к парикмахеру, а иначе я эти патлы твоей же игрушкой отрежу.

— Хорошо, мам.

Виктор забрал с собой свои "игрушки" и пошёл в свою комнату, небрежно бросив их на кровать. Достав из шкафа полотенце и сменную одежду, он быстро принял душ, в большей части концентрируясь на волосах. Без ножа и перчаток ему махала дружелюбно паранойя, дразня о его незащищенности и о том, что если сейчас в его квартиру пожалуют воры, их двоих возьмут тёпленькими...

После душа Виктор поспешно оделся, попутно вытирая влажные волосы. Он осмотрел себя в зеркале, пытаясь найти фиолетовые следы или небольшие царапины. Но в этой мелкой драке у него было огромное преимущество, так как его жертвы не смогли хотя бы разок его зацепить.

После этого он вышел в коридор и направился в свою комнату, но на полпути замер, услышав несколько подозрительных слов со стороны кухни.

Его мать растерянно и неуверенно разговаривала с кем-то по телефону, предположительно мужского пола. Ее вопросы и слова были в большинстве о том, "почему так скоро", "вы должны познакомится" и "надеюсь, он поймёт и примет тебя".

Все волосы на теле Виктора стали дыбом, когда он пулей влетел в кухню. Последним временем его мать часто "задерживалась на работе", а вместе с этими словами даже для идиота было понятно, что его мать нашла себе ухажёра. И, судя по этому разговору, вскоре она собирается познакомить его с ним.

Женщина стояла спиной к дверям, поэтому когда её сын замер в них, она не заметила его и продолжила свой разговор. Юноша не перебивал, но в его глазах сверкали молнии. К сожалению дальнейший разговор нельзя было так в деталях разобрать, так как его мать либо соглашалась, либо отрицала, не вставляя лишние фразы. Под конец она ещё с чем-то согласилась и попрощалась, тяжело вздохнув. Только после этого она повернулась и от неожиданности чуть не уронила телефон, увидев в дверях своего сына.

— Мам?

Виктор не изменил своей натуре, в одно мгновение спрятав дерьмовое настроение и нацепив на лицо улыбку стоматолога.

— Ой, Витёк, как долго ты тут стоишь? — его мать попыталась изобразить приятное удивление, но паника в глазах полностью ее выдала.

— Недолго, — ни один мускул на лице юноши не дрогнул, когда он прямо солгал, — я услышал что ты с кем-то на что-то согласилась и попрощалась. Это что-то с твоей работой связано?

В глазах у Виктора появились следы беспокойства, будто он на самом деле это чувствовал. Из-за такой отличной игры эмоций его корешки часто называли его отбитым социопатом.

Услышав ответ, женщина мысленно вытерла пот со лба, после чего резко сжала кулаки и на одном дыхании, желая звучать естественно, выпалила:

— Витёк, сегодня в семь часов мы идём на встречу в ресторан с одним человеком! Всё уже запланировано, поэтому отказы и отмазки не принимаются!