«Они так ладят друг с другом».

И речь шла не только о тумане и сове. Существование и Несуществование, сойдясь в его теле, на удивление быстро нашли общий язык. Пустоте даже не пришлось являть свою волю, чтобы усмирить их.

Вероятно, всё дело было в том, что Дэмиен развивал их тандемом. Существование помогало ему в постижении Несуществования, и наоборот. Они не были чужаками — скорее верными союзниками, долгое время шедшими плечом к плечу.

Они ладили. Ладили просто превосходно.

«Но почему же вы, черт возьми, не хотите сливаться?»

Дэмиен тяжело вздохнул. На самом деле его попытки длились всего около трех дней, но он использовал каждую секунду, каждый час, стараясь заставить их стать единым целым. Увидь он хоть малейший прогресс, три дня показались бы ему слишком коротким сроком для жалоб. Однако прогресса не было.

Между их «инь» и «ян» пролегала едва уловимая, тончайшая грань. То была полоска пустого пространства, в которой не было ни Существования, ни Несуществования, ни самой Пустоты.

Разумеется, вступи в игру Пустота, она бы с легкостью объединила эти силы. Проблема заключалась в том, что слияние было финальным шагом на пути к самой Пустоте. Вполне естественно, что она не собиралась предлагать свою помощь на пороге завершения испытания.

Это крошечное, невидимое глазу пространство и было корнем всех бед Дэмиена. Он не то что не мог заставить две силы слиться — он не мог даже убедить их пересечь эту черту и начать взаимодействовать.

Если перенести это в плоскость практики, ситуация выглядела так:

Дэмиен мог безупречно использовать Существование. Он мог столь же виртуозно владеть Несуществованием. Но стоило ему попытаться призвать их одновременно, как возникали трудности. Он едва удерживал Существование в правой руке, а Несуществование в левой. И для этого ему приходилось тщательно разделять их потоки, чтобы их пути ни в одной точке не пересекались — от истока силы в его теле до самых ладоней.

Стоило им хоть раз переступить ту черту, и он смог бы владеть ими бок о бок так же легко и естественно. Но это было следующим уровнем. И именно этот шаг отделял его от заветной цели.

Как бы сильно он ни желал успеха, ему оставалось лишь продолжать тренировки и надеяться, что силы в конце концов обретут равновесие. Время еще… было. Его оставалось совсем немного, но если он не успеет до назначенного срока, лучшим способом закалить мастерство станет битва. Сражение с Тёмным Богом в любом случае было логичным следующим этапом.

В какой-то момент Дэмиен решил отложить всё в сторону.

Он постоянно имел дело с вещами космического масштаба, поэтому грядущая война уже уложилась в его сознании и не вызывала тревоги. И всё же это была война, на кону в которой стояла судьба всего мироздания. И у каждого на этот счет были свои мысли.

В глазах окружающих он провел в уединении совсем немного времени, но годы, прожитые в Земле Ничто, всё же наложили свой отпечаток. Почти каждому, кого он там встречал, было суждено никогда больше не увидеть своих близких. Они были вынуждены начинать жизнь с чистого листа в том забытом месте.

Теперь, вернувшись домой, Дэмиен хотел выкроить мгновение, чтобы оценить то, что имел. То, что не смогли сохранить ни обитатели того измерения, ни сам Странник Миров.

Простую концепцию семьи.

Стоило Дэмиену выйти из затворничества, как он тут же столкнулся с отцом.

— Поздравляю, — с искренней улыбкой произнес Данте. — Похоже, ты действительно достиг той самой вершины.

Дэмиен едва заметно кивнул.

— Можно и так сказать.

— Это хорошо, — Данте ободряюще похлопал его по плечу. — На твоих плечах лежит тяжкая ноша, но помни: не стоит торопить события. Я верю, что ты сумеешь добиться всего, чего пожелаешь.

Дэмиен улыбнулся. Было ли это то самое отцовское одобрение, которого ищут все сыновья? Ощущение было на редкость приятным.

Когда Данте повел его внутрь, Дэмиена внезапно осенило.

— Кстати, а как ты узнал о моем прогрессе?

Это могло быть догадкой, основанной на том, что он покинул пещеру, но Данте выглядел слишком уверенным для простого предположения.

— Ох… — Данте удивленно хмыкнул. — Ты не знал? Когда является Небесная Скрижаль, весь космос становится свидетелем твоего триумфа. Если бы не она, в свое время Стря и остальные никогда бы не узнали о моем телосложении. Но тебе ведь не о чем беспокоиться, верно? Весь мир знает, каких высот ты достиг, и в ту эру, которую ты открыл…

Дэмиен почувствовал натяжение пространства: Данте перенес его в другое место. Они оказались перед дверью, которую отец распахнул, заканчивая фразу:

— …весь мир празднует твою победу.

— А-А-А-А-А-А-А-А!

Едва дверь открылась, на сердце и разум Дэмиена обрушилась волна неистовой жизненной силы. Его слух захлестнул рев ликования, источник которого находился далеко за пределами дворца.

Данте хотел показать ему не просто толпу, верно поджидавшую удобного момента. Дэмиену стоило лишь распространить свое восприятие по миру, чтобы найти исток этих криков.

Повсюду. На каждом поле боя, в каждом зале совещаний и в каждом доме люди ликовали. Они выкрикивали его имя, они ревели, празднуя его достижение.

Ведь с явлением Небесной Скрижали жители этого мира наконец смогли отбросить страх перед Тёмным Богом. У них тоже теперь был такой человек. У них тоже был тот, кто способен на всё, на что способен враг.

А значит, пока они продолжают сражаться, враг их космоса будет сокрушен. Они познают славу защитников и вернут себе стабильность, которую у них так вероломно отняли.

Надежда творила истинные чудеса.

Сейчас Дэмиен наблюдал ситуацию, почти точь-в-точь повторявшую события в Гранце Великих Небес. Великий заговор, зревший бесчисленные эпохи, рушился, заставляя людей давать отпор ради собственного выживания.

Но в чем была разница?

В Границе Великих Небес Нокс были силой, которую люди привыкли бояться. И хотя многие были готовы рискнуть собой ради дома, куда больше было тех, кто решил опустить руки. Они бежали, прятались или предавали своих. Даже среди верхушки общества было столько изменников, что Дэмиен порой и сам был готов махнуть рукой на эту вселенную.

Люди Небесного Мира были иными. Они знали, что Чуждые Расы опасны, но они также знали, что с ними нужно бороться. Истинная угроза открылась им лишь в самом конце, и к тому моменту Пустотный Дворец взрастил в них такой патриотизм, что весть о враге встретили не дрожью в коленях, а боевым кличем.

Всё, что в прошлый раз пошло прахом, на сей раз сработало как надо. И в награду за свои труды Дэмиен получил этот рев — чистый крик жизни и надежды, исходящий от самого народа. Это казалось сном. Настоящим, прекрасным сном.