Первым делом Дэмиену пришло в голову, что перед ним какой-то монах-отступник. Совершенно лысый, в облачении, напоминающем монашеское. Лицо незнакомца было усыпано пирсингом: крупные круглые впадины образовывали странную симметрию. Длинные уши оттягивали тяжелые «тоннели», едва державшиеся на истонченных, почти прозрачных мочках.

Глаза мужчины были иссиня-черными, как у истинного демона, а исходящая от него красно-черная энергия не была проявлением воли — она просто бесконтрольно сочилась наружу.

— Ты и есть Эксимус? — спросил Дэмиен.

— Это я, — отозвался монах.

— Ладно. Тогда умри.

Дэмиен топнул ногой, мгновенно раскрывая свой домен. Всё ведь просто, не так ли? Раз уж он нашел главного зачинщика, оставалось лишь прикончить его, и весь заговор рассыплется как карточный домик.

Конечно, просто не бывало никогда. Дэмиен форсировал события именно потому, что прекрасно это понимал. Как только его территория поглотила Эксимуса, юноша разочарованно вздохнул.

— Как и ожидалось. Пустышка.

— Раз ожидал, зачем тогда напал?

— Потому что найти твое настоящее тело будет куда проще после того, как эта кукла сдохнет.

Дэмиен ответил не задумываясь, попутно осматривая блок содержания.

— Ты и впрямь надеялся, что это меня удержит?

Дедукция — великая вещь. Обладая ею, Дэмиен мгновенно распознал топорно сработанную ловушку, подстроенную ему в самый последний момент.

— Возможно. А возможно, и нет. Я лишь недавно узнал о твоем существовании и твоем вмешательстве, так что прошу простить за столь скромное гостеприимство.

Дэмиен закатил глаза.

По сути, одного визита к Владыке Тюрьмы хватило, чтобы Эксимус прознал о его маневрах. Было досадно признавать, что враг оказался достаточно хитер, чтобы просчитать его намерения по таким крохам информации, но это ничего не меняло.

Возможно, когда-то этот объект и был неприступным, но Эксимус явно нашел лазейку. Наспех восстановленные системы безопасности предназначались лишь для того, чтобы ненадолго задержать Дэмиена, так что выбраться отсюда будет легче легкого.

— Тебе ведь потребуется какое-то время, не так ли? — продолжал Эксимус. — Я затеял всё это не ради того, чтобы тебе помешать. Скорее, я желал побеседовать с единственным человеком, который за последние миллионы лет сумел осознать моё присутствие и раскрыть мои действия.

Дэмиен бросил взгляд на Эксимуса. Тот сидел на полу белого куба с безмятежной улыбкой. Глаза его были закрыты, но в их разрезе читалось то же спокойствие, что и во всём облике.

На побег уйдет около часа. В нынешней ситуации это было время несущественное, и если разговор с Эксимусом принесет хоть какую-то пользу, Дэмиен был не прочь послушать. В конце концов, теперь он знал врага в лицо и чувствовал его ауру. Найти его больше не составит труда.

— Что ты хочешь сказать? — спросил он ледяным тоном.

— Скорее уж — что я хочу спросить, — поправил его Эксимус. — Ты… — Его веки едва заметно дрогнули. — Почему ты противишься Хаосу?

Дэмиен нахмурился.

— К чему эти глупые вопросы? Мне это не нравится, вот я и борюсь. Нужны ли причины посерьезнее?

— Полагаю, нет, — кивнул Эксимус. — Как и у тебя, мои мотивы следования за Хаосом просты. В отличие от вашего так называемого «Порядка», Хаос помогает нуждающимся и дарует утешение. Он не отворачивается от людских страданий.

«Неужели он пытается меня завербовать?» — подумал Дэмиен. Ему было глубоко плевать, но если этот парень хочет поболтать — пусть чешет языком, мешать он не станет.

— Знаешь, до того как Хаос нашел меня, я был простым фермером. Я жил счастливо с женой и дочерью, истово поклоняясь Порядку, который ты так рьяно защищаешь. Но когда моя дочь выросла, и я поддержал её стремление стать претенденткой, знаешь, что сделал твой Порядок? Он убил её. Убил, не оставив даже тела, которое я мог бы предать земле.

«О, сюжет о мести. Классика».

— Три Храма всегда были насквозь прогнившими организациями. Они скрывают правду об этом мире, убеждая всех вокруг, что жизнь — не более чем игра. Но этот мир — не игра, а они — не его хозяева. По какому праву они возомнили себя ценнее остальных? Какое право они имеют жертвовать чужими жизнями, даже не моргнув глазом?!

Дэмиен приподнял бровь. История этого острова не изобиловала деталями, но ничего подобного в ней точно не упоминалось. Напротив, именно храмы всегда стояли на страже того, чтобы жители не гибли бессмысленно.

— Как именно умерла твоя дочь?

— Её принесли в жертву! В тот день я поклялся отомстить храмам, но у меня не было сил. Я родился в семье тех, кто первыми ступили в это измерение. Никогда не пытаясь постичь Ничто, я фактически ничем не отличался от обычного смертного. Даже когда я жаждал силы, я бездарно растратил свой талант в юности. Всё изменилось лишь тогда, когда меня нашел Хаос. Он подарил мне надежду, он даровал мне справедливость!

«Умело уходит от ответа», — отметил про себя Дэмиен.

К тому же от напускного спокойствия и таинственности Эксимуса не осталось и следа. Перед Дэмиеном предстал человек с широко распахнутыми, налитыми кровью глазами, исступленно вещающий о благах Хаоса. Он походил скорее на одержимого наркомана, чем на грозного злодея.

Проигнорировав поток словоблудия, Дэмиен задал следующий вопрос:

— Как звали твою дочь?

Эксимус дернулся.

— Тот, кто защищает Порядок, не достоин знать её имени.

— Ладно. Тогда можешь продолжать.

Поведение Дэмиена становилось невыносимым, но Эксимус решил стерпеть и это.

— Хаос позволил мне приобщиться к истинному могуществу. Тогда-то я и прозрел. Порядок этого мира — фальшивка! Иллюзия! Хаос всегда должен был быть его истинным владыкой! В Хаосе есть всё, чего искал я и чего ищут подобные мне! Ты… как ты можешь не видеть красоты Хаоса?!

Дэмиен кивнул.

— Ага, конечно.

Он был сосредоточен на побеге из тюрьмы, так что некоторая рассеянность была объяснима. Однако Дэмиен раз за разом отвечал в столь высокомерно-отстраненном тоне, что Эксимус был уже на грани.

— Твое… твое высокомерие не будет прощено, — прорычал он.

— И что ты мне сделаешь? Ты же просто проекция. У тебя нет никакой власти.

— Но моё основное тело!..

— Да мне плевать. Это даже не моя вина. Когда ты несешь такую чушь, как кто-то вообще может притворяться, что ему не всё равно?

Слова Дэмиена били не так больно, как сквозившая в них искренность. Обычно он не любил раззадоривать врагов, но в этот раз просто не удержался. Кого из себя строит этот Эксимус? То ли героя, то ли безумца. Он выглядел как человек, который никогда не вел нормальных разговоров и не имел шанса выстроить логичную историю своего падения. Апостол Хаоса?

Дэмиену было глубоко до лампочки. Было бы куда интереснее сразиться с самим Хаосом. А этот человек перед ним…

Этот человек был просто жалок.