«Кажется, меня видят насквозь, но это попросту невозможно».

Дэмиен верил, что сможет во всём разобраться за четыре дня, лишь потому, что ему больше не нужно было тратить время на долгие переходы. Теперь, когда он побывал и в Вечной Обители, и в Вулканических Шпилях, на карте острова у него было достаточно опорных точек, чтобы мгновенно оказаться рядом с любой целью.

Он с легкостью стер расстояние, переместившись из магматических каналов Владыки Драконов обратно к поместью Владыки Тюрьмы. К сожалению, проникнуть таким же образом в саму Вечную Обитель было нельзя, что вполне логично. Если бы кто угодно мог свободно входить и выходить из тюрьмы, просто сокращая пространство, она бы гроша ломаного не стоила.

Куда больше Дэмиена беспокоило странное чувство, возникшее, едва он ступил на территорию поместья. Покров Пустоты скрывал его присутствие, и, по идее, в этом мире не должно было существовать силы, способной его обнаружить. Тем не менее на долю секунды Дэмиен ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Он тряхнул головой, списывая это на накопившийся стресс.

«Сейчас есть дела поважнее».

Даже если его действительно заметили, ничего не произошло. А раз никто не попытался ему помешать, лучше было оставить это и сосредоточиться на проникновении в Вечную Обитель.

«Обычные методы не сработают. Защита настроена так, что поднимет невообразимый шум. Даже если Владыка Тюрьмы не поймет, что это я, он узнает о самом факте взлома».

Дэмиену предстояло разработать метод проникновения в неприступную тюрьму — впервые в истории. Проще простого, верно?

На самом деле, не так уж и сложно. «Легко» было бы преувеличением, но и «трудно» — тоже не совсем верно. Не знай Дэмиен ничего об устройстве тюрьмы до попытки взлома, задача была бы невыполнимой. Однако он видел её внутренние механизмы своими глазами, так что ситуация в корне изменилась.

Его собственное мастерство в Несуществовании и принципы Вечной Обители имели много общего. Используя эти параллели, он мог создать свою собственную итерацию тюрьмы. А изучив конструкцию изнутри, он нашел бы и путь внутрь.

Для обычного человека это заняло бы уйму времени, но для Дэмиена, чье основное тело было занято расследованием, а клон — заперт в четырех стенах, всё обстояло иначе. Пока клон занимался сложнейшей работой по осмыслению концепций, эти озарения напрямую отражались в разуме оригинала, ведь они были единым целым.

Каркас плана уже был готов. Остальное — лишь дело техники.

«По сути, эта тюрьма держится на одной ключевой концепции — самом Несуществовании. У тех, кто внутри, подавляется сама способность мыслить, а их сила запечатывается за гораздо более мощной версией их же способностей. Это делает любую попытку побега невозможной. Остальные механизмы лишь дополняют основу, перекрывая лазейки».

Это была паутина. Сплетенная из стальной проволоки, она разорвала бы в клочья любого, кто попытался бы прорваться силой, но всё же это оставалось паутиной. И в её внешней структуре было гораздо больше свободного пространства, чем во внутренней.

Этих зазоров не хватило бы обычному человеку, чтобы проскользнуть внутрь, именно поэтому тюрьма веками оставалась нетронутой. Но Дэмиен был уверен в своем успехе.

«Если я правильно выберу точку и нацелюсь на обход, а не на взлом, то всё получится».

Он закрыл глаза и сосредоточился, до предела уплотняя вокруг себя покров Пустоты. В его сознании возник образ той самой паутины, и Дэмиен начал методично воплощать свой план. Словно крохотная мушка, для которой ячейки столь огромной сети были слишком велики, чтобы стать преградой, он лавировал между сложнейшими защитными механизмами, пока его разум не получил доступ к Вечной Обители.

Заставить тело последовать за разумом было делом техники. Буквально через пять минут Дэмиен уже шел по знакомому длинному и узкому коридору. Он стремительно продвигался вглубь, расширяя чувства так, чтобы каждая камера попадала в радиус его восприятия.

«Ничего. Ничего. И снова ничего».

Он не нашел ни единого следа вмешательства. Ни один узник не пропал, ни один не был заменен двойником.

«Его здесь нет».

Улика, которую искал Дэмиен, находилась в совершенно другом месте. Но всё же… он не мог прийти сюда напрасно. Ответ был очевиден: человек, стоящий за всем этим безумием на третьем острове, обязан был быть узником.

Дэмиен принялся сканировать камеры.

«Мерзавец. Ублюдок. Безумец. Псих. Стоп. Вот оно».

Он пронзал их души взглядом, изучая саму суть существования, пока не наткнулся на того, кто соответствовал его критериям. Мужчина со всклокоченными каштановыми волосами и бородой, напоминающей львиную гриву, разительно отличался от соседей по камерам. Вместо того чтобы жаждать мести или окончательно сойти с ума под гнетом тюрьмы, он сохранил ясность ума и был полон раскаяния.

С таким человеком стоило поговорить. В отличие от остальных, был шанс, что он действительно захочет поделиться полезной информацией. Дэмиен подошел к его камере, заставив узника поднять голову.

— Тот самый… из прошлого раза…

Дэмиен уже снял маскировку, так что не было ничего удивительного в том, что мужчина узнал его.

— Я рад, что ты меня помнишь. Я вернулся с парой вопросов, если ты не против ответить.

Глаза узника округлились.

— Ты… можешь говорить?

Его удивление было вполне оправданным. Тюрьма лишала узников возможности общаться с кем-либо, так что за миллионы лет в этом человеке впервые признали личность.

— Могу, — коротко ответил Дэмиен. — Однако у меня совсем мало времени для долгой беседы. Прошу за это прощения.

— Нет-нет, не стоит, — затряс головой мужчина. Его голос слегка дрожал, когда он пытался сдержать нахлынувшие чувства. — Пожалуйста, спрашивай. Сама возможность поговорить, неважно о чем и как долго — уже величайшее благословение для меня.

Дэмиен некоторое время молча изучал собеседника. Одна мысль пришла ему в голову, но он отложил её на потом, когда со всем будет покончено.

— Были ли здесь другие заключенные? Возможно, кто-то, кто сбежал или кого перевели в другое место?

Мужчина снова покачал головой.

— Из этого места еще никто и никогда не сбегал. То же касается и переводов. Я никогда не видел, чтобы кто-то или что-то покидало эту тюрьму, однажды оказавшись за решеткой.

Дэмиен нахмурился.

«Неужели я что-то упустил? Может, это какой-то бродяга или фракция, затаившая обиду на…»

Прежде чем он успел закончить мысль, узник снова заговорил:

— Ах, впрочем, был один человек.

Волосы скрывали его глаза, и Дэмиен не видел выражения его лица, но он его чувствовал. Страх, исходящий от тела этого мужчины, был почти осязаемым. Его буквально колотило от одних лишь воспоминаний о той личности.

— Был один человек, которого не решились заточить в этой тюрьме. Ради него им пришлось создать специальный блок содержания в другом месте. Он… он был самым ужасающим человеком моего поколения.

Глаза Дэмиена сузились. Вот оно. Личность того, за кем он охотился, была почти раскрыта.

Шатен поднял голову, впервые встретившись с Дэмиеном взглядом.

— Его имя…