Как и ожидалось, он принялся изрыгать потоки самодовольного вздора. Будь в каверне хоть кто-то, кому не плевать на его слова, это, возможно, стоило бы внимания, но нашелся бы здесь хоть один человек, разделяющий его взгляды?

Каждый из присутствующих гениев Священных Кланов — по крайней мере из тех, кто еще твердо стоял на ногах, — ненавидел Вильгельма по самым разным причинам. Будь то его омерзительный характер, манера боя или общая репутация — за душой у него не было ничего, что вызывало бы симпатию. Единственное, за что могли зацепиться окружающие, — это его сила. Для драконов, привыкших ставить могущество превыше всего, этого было достаточно.

У Вильгельма была внушительная свита исключительно благодаря его таланту. Поддержка клана позволяла ему творить любые бесчинства безнаказанно, что, закономерно, превратило его в личность совершенно невыносимую.

И хотя их уровни сейчас разнились, каждый в этом зале обладал сопоставимым потенциалом. Дай им время, и все они догонят или даже превзойдут его по силе. Так какой смысл закрывать глаза на его очевидные изъяны?

Истерика Вильгельма сводилась к набору заезженных фраз:

— Вы все — позор Священных Кланов!

— Уму непостижимо, как можно быть такими идиотами при вашем-то воспитании!

— Погодите, вот узнают об этом ваши старейшины… Никто из вас не уйдет безнаказанным!

И прочие личные оскорбления, не заслуживающие повторения.

По правде говоря, у всех, кто мог это слышать, слова Вильгельма влетали в одно ухо и вылетали в другое. Но это было неважно. Сам факт его причитаний говорил о том, что он осознает: через эту преграду ему не пробиться. Если бы Вильгельм верил, что еще может добиться успеха, он бы затаился и искал способ обойти препятствие, а не тратил время на пустые угрозы. К подобным жалким уловкам он прибегал лишь тогда, когда у него не оставалось иного выхода.

Тем не менее, бездействие Вильгельма лишь давало Валери и остальным небольшую передышку. Если в ближайшее время ничего не изменится… их отчаянное сопротивление оборвется вместе с их жизнями.

Сейчас изменить ход событий мог только один человек. И он… он всё еще раз за разом погибал в ином мире, где никто не слышал его криков.

***

Август отказывался верить, что в этом измерении нет временной дилляции. Поток времени здесь просто не мог быть таким же, как во внешнем мире. В противном случае потенциальный преемник не мог бы так долго находиться в скрытом мире, пока его тело остается беззащитным. В девяти из десяти случаев его бы прикончили без малейшего сожаления. Учитывая обстоятельства, при которых Август надел корону, он не мог допустить и мысли, что снаружи тоже прошло три года.

Однако его тело явственно ощутило на себе груз этого срока. Вероятно, дело было в том, что в это царство была затянута не просто его воля, а само астральное тело. Август рос вместе с уходящим временем. Теперь ему было четырнадцать. Он чувствовал перемены каждой клеточкой своего существа.

Его мускулатура крепла, а мана становилась более зрелой. Сила, накопленная за недолгие годы жизни, становилась глубже и податливее, по мере того как тело адаптировалось к контролю над ней. Не зря гениям советовали начинать серьезные тренировки именно в двенадцать-тринадцать лет. Если им удавалось накопить достаточно маны к шестнадцати годам — возрасту, когда обычный практик только приступал к занятиям, — они получали колоссальное преимущество.

Для Августа сейчас это было жизненно важно. Став выше и крепче, он получил серьезное подспорье в своей попытке нанести удар Первому Драконьему Императору.

«Он растет с невообразимой скоростью».

Драконий Император был искренне поражен потенциалом Августа. Он испытывал претендентов на протяжении эонов. Желая убедиться, что его наследники будут достойны трона, он запечатал себя здесь, обрекая на вечное существование ради спасения королевства. Очевидно, справлялся он не лучшим образом.

В прошлом было немало Императоров, приложивших руку к нынешнему упадку Арулиона. Цинлун и Зенит были редкими исключениями. Однако вины Первого Императора в этом не было. Он не знал, что творится во внешнем мире. И даже желая передать власть лишь достойным, что он мог поделать, когда выбирать приходилось из худших?

До появления Зенита ни один кандидат не соответствовал его ожиданиям ни в плане амбиций, ни в плане характера. Каждая эпоха приносила лишь разочарования, но Арулиону всё равно нужен был правитель. Кто-то должен был восседать на троне, чтобы нить судьбы королевства не прервалась. Поэтому, даже если на престол приходилось сажать злодея, Император следил за тем, чтобы место никогда не пустовало.

Первый Драконий Император всегда ждал того самого преемника, которому действительно сможет доверить свое наследие. Глядя на Августа, он начал верить, что у этого ребенка именно та душа, которую он искал.

«Мало того что за три года он подобрался ко мне ближе, чем кто-либо другой, так он еще и использует меня как тренировочную куклу».

Август больше не бросался в атаку очертя голову. За эти три года он научился с легкостью уклоняться от первого взмаха крыльев и нескольких других способностей Императора. В своей форме Истинного Дракона он маневрировал с изяществом и мастерством, которых у него не было прежде.

Стихией Первого Драконьего Императора был свет. Он использовал самые базовые атаки, но даже они были непреодолимы для кого-то уровня Августа. Несмотря на то что Август был драконом совершенно иной стихии, он изучал эти световые техники и внедрял их последовательности в свои собственные способности.

Скорость — вот главное, что он перенял у Первого Императора. Прежде Август славился ловкостью лишь потому, что ему приходилось компенсировать нехватку чистой скорости в сравнении с другими. Будучи водным драконом, он определенно был быстр, но не настолько, чтобы это давало преимущество против более стремительных сородичей.

Сила — вот в чем специализировался Лазурный Дракон. Защита не была его сильной стороной, но вода отлично умела перенаправлять удары, так что за это Август особо не переживал. Единственное, чего ему не хватало, — это абсолютной скорости, и, сражаясь с Первым Драконьим Императором, Август наконец нащупал путь к этой вершине, прежде скрытой от его взора.

«Похоже, он закончит испытание быстрее всех в истории».

Другим кандидатам требовалось минимум десять лет, чтобы нанести хотя бы один удар, при том что в целом они были сильнее. Первый Драконий Император мог бы списать это на то, что сам поддается Августу, но это было не так. Именно из-за стремительного роста юноши, который невозможно было игнорировать, он верил: все достижения Августа — результат исключительно его собственных усилий.

Бывший Император был уверен: Август завершит испытание всего через несколько лет. Оставался лишь один повод для беспокойства…

Не зная, насколько сильна временная дилляция в этом мире… хватит ли им этих нескольких лет?