Тяжелее всего пришлось в самом начале. Дальше будет легче — это было очевидной ложью.

Пока под ногами была ровная твердь, валун еще хоть как-то поддавался, понемногу перекатываясь под её нажимом. Но стоило Мелании дойти до крутого склона, как всё вмиг усложнилось. Теперь она не могла просто бездумно толкать глыбу перед собой. Каждое движение должно было стать выверенным и методичным, шаг за шагом вознося её всё выше и выше.

Один шаг. Два шага. Три шага. Четыре.

Каждый дюйм давался ей осознанным усилием, и Мелания чувствовала, как утекают её жизненные силы. Пот градом катился по лицу еще до того, как она ступила на подъем. Она старалась дышать мерно, стремясь экономить каждый глоток воздуха, но хриплые, натужные вдохи всё равно отчетливо слышались в мертвой тишине, перекрывая свист ветра.

У неё была лишь одна цель, и теперь, когда она поклялась её достичь, весь мир для неё сузился до размеров этого проклятого камня.

Пять шагов. Шесть. Семь. Восемь.

И это было лишь самое начало. Полезно ли для рассудка быть настолько зацикленной на каждом движении мышц? Как бы там ни было, иного выбора у неё не оставалось. В таком состоянии предельной концентрации она начала восхождение.

Мелания не позволяла себе ни одного лишнего движения, ни одного лишнего звука, стараясь сберечь крупицы энергии. Теперь, оставшись наедине с собой, она могла бороться как угодно — здесь не было никого, кто мог бы её осудить.

Всё, что от неё требовалось — толкать.

Ей запрещено было рассуждать или полагаться на интуицию. Ей запрещено было использовать внутреннюю энергию. Её мышцы, всё еще неразвитые и слабые из-за того, что она редко полагалась на физическую силу, сейчас работали далеко за пределом своих возможностей. Честно говоря, сама ситуация уже была абсурдной.

Дэмиен, затевая это испытание, хотел лишь проверить её решимость. На самом деле, она прошла тест в ту секунду, когда впервые уперлась руками в валун. Проблема заключалась в том, что Мелания жаждала большего, чем он ожидал.

Она никогда прежде не выставляла напоказ свою жажду власти. Всё, чего она хотела — это иметь возможность защитить себя и своих близких, и это стремление диктовалось лишь инстинктом выживания. Именно поэтому её нынешнее рвение вызывало такое любопытство. Почему она готова была отринуть всё остальное и столь неистово, почти безумно, гнаться за силой? Что на самом деле ею двигало?

Изначально испытание не должно было дать ей ничего вещественного. В конце концов она должна была обнаружить, что всё это — лишь морок, и в одиночку справиться с горечью разочарования. Если бы она выстояла, Дэмиен планировал вернуть ей то, что она заслужила в иллюзии — шанс. Однако, если ей действительно удастся закатить этот валун на вершину, полагаясь исключительно на крепость мышц, она пробудит в себе потенциал, о существовании которого и не подозревала.

И если она сумеет честно заработать эту награду, Дэмиен не собирался её отбирать. По правде говоря, он уже был впечатлен её упорством. Теперь вопрос стоял лишь в том, как далеко она сможет зайти.

В итоге то, что в реальности должно было занять от силы несколько часов, в её сознании превратилось в задачу на долгие годы. Сколько времени пройдет в действительности — не имело значения; для Мелании реальный мир перестал существовать. У неё была цель. И была воля к действию.

За первые три часа восхождения она миновала подножие и преодолела немалую часть склона. Мелания до боли хотела отдохнуть, но продолжала двигаться вперед, не проявляя к себе ни капли милосердия. Лишь когда минуло шесть часов, она была вынуждена сдаться.

Точнее, она сдалась лишь в попытке непрерывного подъема. Отступать от своей цели она не собиралась. Упершись плечом в шершавый гранит и намертво вгрызшись ступнями в сухую землю, она резко развернулась. Теперь валун всей своей тяжестью опирался на её спину. Согнув колени и сцепив зубы, Мелания позволила себе короткую передышку.

С той высоты, на которую она взобралась, бесконечная пустыня внизу казалась далекой и чужой. Пейзаж оставался монотонным и унылым, как бы далеко она ни вглядывалась, словно сам мир пытался спровоцировать её, заставить опустить руки и сдаться.

— Ху-у… Ху-у… Ху-у…

Дыхание было рваным. Ноги ходили ходуном. Всё её тело дрожало, грозя вот-вот подкоситься. Она замерла, получая лишь тот минимум отдыха, который необходим, чтобы не потерять сознание прямо сейчас. Но расслабляться было нельзя — тысячи фунтов мертвого груза на её плечах не давали забыться.

Однообразие давило на психику. Окружающая пустота, казалось, шептала ей, что все усилия тщетны. Но Мелания была непреклонна. С той же фанатичной решимостью, что вела её шесть часов без пауз по крутому склону, она снова развернулась и уперлась ладонями в камень.

Трудно было описать, что происходило в её теле и разуме. Дыхание превратилось в хрип, тело едва держалось, но она знала: нельзя расслаблять ни единую мышцу. Было невыносимо тяжело. Усталость была такой, что хотелось просто лечь и умереть. Но почему-то эти чувства казались ей какими-то далекими, словно подернутыми туманом.

Это началось много часов назад. Мелания снова начала обретать способность к сложному мышлению — Дэмиен постепенно снимал с неё ментальные оковы. Воспоминания еще не вернулись, но рассудок прояснился. Однако её мысли ни во что не оформлялись. Разум словно затуманился, и задача перед ней стала смыслом всего существования.

Мелании казалось, будто она со стороны наблюдает в своей голове за тем, как её тело толкает камень, управляя собой как персонажем в какой-то странной игре. Она осознавала боль и усталость, которые испытывала плоть, но не чувствовала, что это происходит именно с ней. В тот момент это отчуждение стало спасением — оно позволило ей работать, не обращая внимания на пределы выносливости.

Да, она продолжала идти, не подозревая, что её тело уже давно исчерпало все ресурсы. И когда пришло время остановиться и дать себе отдых, она продолжила давить на камень. Это стало её первой ошибкой. И причиной её первой смерти.

После двенадцати часов непрерывного, изматывающего труда её тело не выдержало. Склон стал круче. Валун всем своим весом навалился на неё. Хрупкие руки, изнуренные запредельным напряжением, подогнулись. Кости хрустнули, локтевые суставы вывернулись, и глыба с грохотом покатилась вниз, сминая всё на своем пути. О том, что сталось с Меланией, оказавшейся прямо под ней, не стоило и говорить.

***

У подножия горы снова стояла девушка. Она смотрела на вершину, а затем перевела взгляд на окровавленный валун, замерший у начала тропы.

«Я… жива».

Ей дали еще один шанс. С разумом, подозрительно онемевшим после осознания собственной гибели, она снова уперлась руками в холодный камень и начала толкать.

Второй шанс. Это было всё, что она успела осознать, прежде чем окончательно перестала думать о чем-либо, кроме цели. Мелания не шутила, когда обещала дойти до конца. Потребуются ли на это дни, недели, месяцы или годы — она найдет путь к вершине. Она получит всё, что было ей обещано. И, возможно, в процессе поймет, почему этот момент стал для неё настолько важным.

Меланию насильно отправили в путешествие к самой себе. И оно обещало стать поворотным моментом в её жизни, воспоминанием, которое она будет хранить с гордостью.

Это было истинное начало её истории. И она обещала стать великой.