Время остановилось.

В тот миг, как в руках Дэмиена появился серебряный свет, время утратило всякое значение.

Дэмиен и вправду держал в руках Существование.

В его сиянии всё остальное померкло.

Дэмиен едва не растворился в нём.

Его тело уже каждое мгновение обращалось в пепел и восстанавливалось вновь. Сдайся и разум, он бы убил сам себя, так и не успев воспользоваться этой силой.

Но это было поистине поразительно.

Оно заставило Дэмиена забыть о своём положении, об окружении и о самом себе.

Оно было всем этим.

Оно было всем.

Держать в руках ману, что поистине воплощала в себе всё сущее, — это дарило чувство, которое невозможно было ни понять, ни описать.

Он мог думать лишь об одном: «Вот моя цель».

Он повторял это снова и снова.

Потому что эта мана ощущалась Абсолютом.

«Сосредоточься. Сосредоточься. Сосредоточься».

Спустя несколько секунд бессмысленного созерцания света он наконец-то совладал с собой. Когда он сосредоточился, он вновь смог видеть внешний мир.

Ослепительный свет, источаемый гомункулом, стал одноцветным. Исполненные страха лица простолюдинов, искажённые мукой лица Божеств и общая атмосфера борьбы застыли во времени, став для Дэмиена идеальной картиной.

«И что мне с этим делать?»

Это было существование.

Держа его в руках, он обрёл свободу делать буквально всё, что пожелает.

«Но чем сложнее желание, тем серьёзнее будут последствия».

Этой силой нельзя было пользоваться как заблагорассудится.

И всё же он чувствовал, что просто убить гомункула — значит впустую растратить эту силу.

«Что, если я попытаюсь его оживить?»

Что случится, если он вернёт его эго и подчинит себе гомункула?

«Он бы определённо пригодился, но стоит ли это того, чтобы отказаться от его поглощения?»

Если он поглотит его, то узнает о Божественном Ордене практически всё, что можно будет использовать для заговора против них. Это куда эффективнее, чем любая информация из чужих уст.

И всё же он не хотел оставлять всё как есть.

«Должно быть что-то ещё…»

Область, на которую он мог повлиять, была не больше его диапазона восприятия. Он не мог совершить ничего ещё более безумного, чем уже совершил.

Но, может, он мог…

«Придумал».

Ему в голову внезапно пришла гениальная идея.

Вспышка!

Дэмиен исчез с неба и появился прямо рядом с гомункулом.

Тот застыл во времени. Он не мог ни ощутить его присутствия, ни как-либо на него повлиять своей маной.

Дэмиен же был другим. Если бы он захотел коснуться застывшего гомункула, не пробуждая его, он бы абсолютно точно смог.

Он положил руку ему на лоб.

Наконец коснувшись его кожи, он понял, какой ненастоящей она была на ощупь. Хоть это и было живое существо, оно ощущалось скорее искусственным, чем каким-либо ещё.

«Отдай его мне».

Он не знал, что именно это было, но он этого хотел.

«Отдай мне свою способность входить в План Небесных Богов».

Дэмиен всё ещё находился на низшем уровне Божественности.

Как он выяснил в Запретном Тайном Царстве, восхождение к Божеству было чем-то, чего он не мог достичь в ближайшее время.

По крайней мере, он не сможет этого сделать, пока не соберёт все шесть концепций Существования.

А поскольку первая находилась в тайном царстве, что открывалось раз в несколько тысячелетий, остальные тоже будет найти нелегко.

Он отказывался так долго оставаться в своём нынешнем положении.

План Небесных Богов был полем битвы Богов. По логике, это было не то место, куда ему следовало входить, поскольку у него не было способностей сражаться с Богами.

Однако у него было несколько идей об этом месте, и, что более важно, он хотел знать, что оно из себя представляет.

«Если я смогу просто войти в План Небесных Богов, я смогу вывести себя на новый уровень независимо от частей существования. Там что-то есть. Я не знаю, что именно, но там есть то, что мне нужно найти».

Изначально он ощутил это, когда ощутил существование самого плана. Он хранил тайны, превосходившие всё, что Дэмиен когда-либо видел.

Если он хотел их разгадать и вырасти, ему сначала нужно было украсть «нечто» у гомункула.

Что же это было?

Сила, которую он не получил бы, даже если бы решил его поглотить.

Его Эдикт, его доказательство Божественности.

ГУ-У-У-У-У-У-У-УЛ!

Серебряный свет в руке Дэмиена стал ярче.

Как только его желание было подтверждено, он немедленно принялся за дело.

Он распространился, накрыв собой гомункула, полубогов за барьером из маны и всё остальное в княжестве Аэрия.

Прежде всего, он вторгся в душу гомункула. Он похитил Божественность искусственного существа и извлёк его Эдикт.

Но на этом он не остановился.

Он исцелил полубогов, что вступились за простолюдинов, восстановил все повреждённые строения в княжестве, стёр тела павших ранее воинов Божественного Ордена и даже собрал души погибших невинных, чтобы их можно было проводить как следует.

Всё, чего хотел Дэмиен, произошло.

Большая часть этого была второстепенной, поскольку бо́льшая часть собранной Дэмиеном маны Существования ушла на извлечение Эдикта.

И, что ещё важнее, чтобы поместить Эдикт в его собственную душу, не убив его при этом.

Душа полубога была недостаточно сильна, чтобы удержать нечто столь могущественное. Теоретически, подобная процедура уничтожила бы душу полубога, мгновенно её расколов.

Однако душа Дэмиена была особенной. Она переняла свойства Пустоты, а значит, могла вместить в себя что угодно.

Когда Эдикт вошёл в его душу, у него возникло странное чувство, будто в его постели спит незнакомец. Это было неестественно, и, хотя он чувствовал вес Эдикта, тот не ощущался для него настоящим.

Когда его душа привыкла к его присутствию и начала превращать его в силу Дэмиена, он начал понимать его лучше, но тот всё ещё ощущался каким-то незавершённым.

«Эдикты…»

Честно говоря, он мало что о них знал, но суть уловил.

Эдикт этого гомункула назывался [Темнейший Свет].

Это была способность, что притворялась светом, но на деле являлась абсолютной тьмой, что поглощала всё.

Признаться, она была довольно полезна для Дэмиена, учитывая природу его способностей, но он не совсем понимал, почему Эдикты так ценятся.

«Полагаю, я выясню это, когда поглощу его».

Он взглянул на гомункула.

Он думал, что процесс обретения Эдикта будет чем-то грандиозным. То же он думал и о своём первом убийстве Бога.

Но в этот миг всё казалось ничтожным.

Перед истинной тяжестью Существования эти события были ничем.

Он всё ещё находился в застывшем мире. Действие его навыка ещё не закончилось, и, скорее всего, не закончится, пока он не поглотит гомункула — последнее действие в отданном им приказе.

«Может быть, как только это закончится…»

Дэмиен вздохнул.

«Не то чтобы у меня был выбор продлить это».

Он знал в глубине души. Такое ему будет нелегко повторить.

Возможно, это был последний раз, когда он использовал эту способность, пока по-настоящему её не откроет.

Не было ничего странного в том, что он хотел остаться в этом пространстве надолго и просто понять его, но с тем количеством маны Существования, что смог произвести Дэмиен, у него оставалось максимум ещё несколько секунд.

«Ху-ух… что ж, пора с этим кончать».

Дэмиен снова протянул руку, и, когда он отдал приказ, иссиня-чёрная мана хлынула из его тела и окутала гомункула коконом.

Вот и всё.

Время возобновило свой ход, включив все изменения в истинную временную линию.

А Дэмиен…