Утро выдалось зябким. Даже для меня. Снег падал крупными хлопьями и ложился ровным слоем по асфальту пустынных улиц, скрывая серость и добавляя яркие, но от того не менее мрачные краски одиночества. Никто не обматерит коммунальные службы, не раздастся гудок, не съедет в кювет дятел на лысой резине.

Сейчас, спустя почти девять дней после начала конца, меня накрыла волна уныния. Что светлого я привнес в этот мир, кем я стал за эту неполную декаду? Неужели, тогда, давным-давно, казалось бы, в прошлой жизни меня сдерживало от убийства лишь уголовный кодекс? Или я стал таким? Как много вопросов и как мало ответов.

Я перевернулся на другой бок. Депрессия… И с чего бы это?

Я перевернулся на первый бок. Щито поделать, десу. Надо вставать, и идти работу работать, просвещать персонал этого недоаэропорта. Вы не подумайте, я не до конца ебнулся. Просто чем выше у них будет уровень, тем больше я в последствии получу с них опыта. Убивать себе подобных, а тем более, неразумных животных мне фактически запрещает сама система, так что приходится быть тем, кто понесет опыт сначала в массы, а потом себе в рот.

Прошелся по всему зданию и пару раз присвистнул от того, на сколько хорошо они тут обосновались. Полные ангары продовольствия, расписание авиарейсов, запасы патронов и огнестрельного оружия. У них вполне приличные шансы подмять весь город под себя, если успеют. Системщики довольно шустро набирают силу и, думаю, через недели две-три, один человек с автоматом не будет представлять угрозу среднему владельцу навыков. Разумеется, это будет довольно грозная боевая мощь и списывать их со счетов не стоит, однако в долгосрочной перспективе в выигрыше останутся лишь те, кто с самого начала успел урвать себе кусок опыта пожирней. И кажется, у меня созрел план, как это осуществить.

Тут порядка сотни человек, может больше и только человек двадцать держали оружие в руках до апокалипсиса. Остальные же – лишь офисный планктон. В среднем получше, конечно, чем Степаныч, но тоже не блещут храбростью и физическими данными. Забавно, кстати, среди всех этих менеджеров, айтишников и прочего сброда, есть вполне себе колоритный кадр – престарелый священник. Худой как палка, с длиннющей бородой и потухшими серыми глазами. Черт, да как он вообще передвигается, на сыне, отце и святом духе? Я, конечно, не уверен, но то ли он что-то неправильно делает, то ли тутошние боги довольно ревнительны, но его ежедневные молитвы не дают никакого результата. Даже немного жаль смотреть, как с каждым днем из него уходит жизнь. Может направить его? Типо, сказать ему, чтобы молился не православным богам, а не знаю, просто в пространство. Или конкретно системе. Что-то типо «О великая система, я лох позорный, ты бог бесспорный. Дай мне силу, я отдам тебе свою службу».

Было бы забавно, если бы это говно сработало и мне сейчас кто-нибудь из местных божков предложил пойти за ним. Плавали, знаем.

Сколько мне опыта за математичку отсыпали? Пятьдесят? А это она была вроде только младшим жрецом кого-то там. Очень неплохо, но риск того не стоит. Да и по сравнению с тем, сколько я получу со всех на этой базе, это будет только капля в море.

Комнатка, кстати, ничего такая. Два на три, кровать, тумбочка, шкаф. И зачем она в аэропорту, ума не приложу. Ладно, пора выбираться из своей берлоги.

На выходе меня поджидал тот самый Даздраперма. Блэт, я не могу. Каждый раз, когда вижу его смеяться тянет. Вроде и понимаю, что ну да, имя такое у человека, он его не выбирал и так далее. Но черт.

Парень бросил на меня хмурый взгляд и махнул рукой.

– За мной! И не отставай.

– Иду, иду… – Вечно меня куда-то таскают на всех этих базах. Пора уже брать дело в свои руки и ходить туда, куда захочу!

– Я это, ссать хочу. Где у вас тут туалет? – Не, ну а что вы хотели? Естественнее потребности никуда не деваются. Не понятно только, что именно из меня выливается, воду-то я не пью.

Чувствую себя как на ЕГЭ – этот Даз чуть ко мне в кабинку не залез.

В итоге, я справился со всеми жизненными трудностями на текущий момент и вышел из уборной. Солдатик смерил меня подозрительным взглядом и вновь махнув рукой, в грубой форме попросил следовать за собой.

На этот раз, мы пришли в столовую.

Ах да. Точно. Как я мог забыть.

– Знаешь, мне кажется, надо еще раз в туалет… – вонь стоит просто пиздец, ни вдохнуть, ни выдохнуть, блять.

– Все дела раньше надо было делать! По расписанию завтрак, значит все завтракаем! У нас тут не гражданка! – смотрит свирепо, в глазах огонь, кулаки сжаты. Да за что он меня так не любит-то?

– Бля, парень. Если я прямо сейчас не отлучусь, то содержимое моего кишечника окажется на полу. – Что чистая правда, между прочим. Ну ошибся я, не кишок, а желудка, тракт-то все равно один и тот же.

Даз закатил глаза и что-то прошептал себе под нос. Вероятно, что-то матерное. Ну да, я понимаю, его приставили ходить за мной, но что поделать. Надо как-то сбросить его. Может к капитану зайти? Сказать, мол, что не голоден и вообще практикую солнцеедение.

Вновь белые стенки кабинки туалета. Кастую инвиз и просачиваюсь мимо своего охранника. Затем, все в той же скрытности пробираюсь в кабинет капитана и с интересом наблюдая за тем, как он разглядывает фигурки, стоящие за стеклянным шкафом. Закончив свой ритуал, он подошел к граммофону и с нежностью погладил его. Зарывшись с головой в свой стол, он вытащил оттуда пластинку и вставил в устройство.

Из допотопного проигрывателя полилась классическая музыка. Серьезно? Ты на столько большой фанат?..

Из глаз капитана катились слезы. Я, честно говоря, даже немного опешил. Вроде взрослый мужик, а тут вот раскис. И что с ним случилось? Я пригляделся к граммофону. Деревянный, с резной ручкой и латунной трубой, он вызывал ощущение чего-то очень старого, но несмотря на это, ценного и очень качественного. На одном из боков была выгравирована какая-то надпись. Я вгляделся. «Любимый жене».

Ага.

Ясно.

Блять.

И шкаф вряд ли его, скорее дочери или сына. Что с ними случилось? Пропали или заразились? Черт, как все сложно… Ладно, не буду мучить его еще и своими выкрутасами. Я может и съем его, но вовсе не горю желанием как-то его пытать. Он хорошее дело делает и правильное.

А что, если открыться ему? Ну, типо, я скажу, что я довольно добрый и не убиваю всех подряд, а только плохих и врагов. Бля, если выяснится, что его семью сожрали зомби, то меня он просто четвертует. Нет, открываться я не буду, однако, успокоить его надо. Но как? Может, сводить его самого и его группу на рейд? Ребята подкачаются, мужик отвлечется, а то он загнется тут, или с ума сойдет.

Окей, решено. Я при помощи шага, отмычки и инвиза все-также незаметно покидаю его кабинет. Жду, для виду минуту и стучусь в дверь. Спустя буквально десять секунд из-за двери раздается голос.

– Войдите! – Я вхожу и первым делом подмечаю для себя тот факт, что о минутной слабости капитана ни говорит вообще ничего. Умеет мужик. Ладно, пока он меня первый вопросами не огорошил, по поводу и без, я решил словесно атаковать его первым.

– Мы тратим время впустую! – Делаю разгневанное лицо и упираю руки в боки. – Пока мы спим, враг качается! Пока мы едим, враг качается! Пока мы даже сейчас с вами разговариваем, враг качается! Нам нельзя терять ни минуты! Срочно, созывайте всех, кого вы хотели отправить получать сверхспособности и идем в рейд!

Капитан ошарашенно смотрит на меня и переводит глаза с двери на меня.

– Где Даз? – Сиплым и каким-то севшим голосом выдавил из себя Олег. Черт, да что он обо мне думает?

– Стоит около туалета, меня ждет. Не забывайте, я могу становиться невидимым. – надо продолжать давить. – Почему на базе все еще нулевого уровня? Да еще неделя и вас раздавят как жуков! Огнестрельное оружие ничто против мага огня, поверьте, я с ним сражался! – Лицо у меня все в шрамах и ожогах, руки забинтованы, так что мне можно и поверить.

– Ааа… – Я не дал ему договорить и оборвал на полуслове. – Половина всей базы буквально мается от безделья! Они могу выдвинуться в поход в любое время и если вы не хотите этого, то я просто уйду и не буду вам помогать!

– Хорошо. Я тебя понял. – Капитан поправил воротник на форме и поднес к лицу рацию.

– Даз, ко мне. Семена Степановича с собой захвати.

Минут через десять на пороге появился взмыленный солдатик и грузный мужчина лет пятидесяти, с большой залысиной и потными ладонями.

– Даз, тебе три наряда вне очереди. – На этих словах, парень бросил на меня уничижительный взгляд. – Семен Степанович, собирайте всех в актовом зале.

– Как скажете. – голос у толстячка оказался удивительно высоким и при этом, каким-то звенящим. Я аж поморщился.

В помещении, гордо носящем название «актовый», собрался, пожалуй, весь персонал базы, кроме дозорных. Оно в общем-то и правильно, до всех необходимо донести простую мысль – если они не станут сильнее, они умрут. Бля. Я только что понял, что выступать придется мне. А у меня нихуя не готово! Блять, что делать!?