Кэтсеро лежал на траве, смотря на небо. Его в очередной раз избили, но боли он не чувствовал, ведь азарт во время драки полностью занял его сознание, до сих пор не отступая. Напоминание о произошедшем было только в виде крови, стекающей из ноздрей. Блондин шмыгнул и тут же поморщился от неприятного ощущения в носоглотке. Вздохнув, Фукусима закрыл глаза, наслаждаясь лучами солнца, но что-то загородило свет и он сразу открыл глаза. Перед ним стояла шатенка, которая своими чёрными, словно сама тьма глазами внимательно изучала блондина. В её взгляде Кэстеро чувствовал что-то знакомое. Такие же глаза, в которых читалась боль и пустота, он видел, смотря на своё отражение. Но всё же в последние дни Фукусима стал замечать изменения в себе: более живые и с какой-то искоркой глаза, чему он был безусловно рад. Стоящая перед ним шатенка заставляла его задаться вопросом: Какую боль скрывают за собой эти глаза? Размышляя над ответом, он невольно наклонил голову набок, что и повторила смотрящая на него.

???

– Я всё никак не пойму, что в твой голове заставляет бросаться на этого жиртреста? Очевидно же что тебя просто изобьют.

Фукусима Кэтсеро

– Нет ничего невозможного. Да и победа будет слаще. – ответил блондин, вспоминая свою жизнь до переезда в Токио, которая казалась бесконечным адом.

???

– У тебя изначально были проблемы с головой, или потом отбили? – спросила шатенка, ложась рядом. Она взглянула на него, а затем хитро улыбнулась. – Хотя нет, тебя скорее всего укусил Накано, а, может, ты его.

Фукусима Кэтсеро

– Не кусал он меня. – отрицательно помотал головой Кэтсеро.

???

– То есть ты его укусил? – восторженно удивилась она. – Ох! Какая же похабщина! Девчонки, если узнают, будут в восторге!

Фукусима Кэтсеро

– Не было ничего такого… – вздохнул блондин. – Вы с Накано друзья?

???

– С этим придурком? – подняла одну бровь девчонка. – Нет, в одном классе, поэтому и знаю. Кстати, а почему его не видно?

Фукусима Кэтсеро

– Ногу подвернул. Его не будет примерно неделю.

???

– Серьёзно? – усмехнулась незнакомка. Она не казалась удивленной, но любопытство брало верх. – И как он умудрился?

Блондин несколько секунд молчал - он не был уверен, стоит ли ей рассказывать, но всё же не нашёл причину, чтобы скрывать правду.

Фукусима Кэтсеро

– Неудачно приземлился, когда прыгали по крышам.

???

– И вас совсем никто не видел и не остановил? – удивилась шатенка. Похоже, ей нагло врут.

Фукусима Кэтсеро

– Нет, мы были на четвёртой улице.

???

– Той самой?! – сразу вскочила на колени девочка. Она на мгновение замерла, а затем подняла взгляд на его горящие идеей глаза. Она указала на него пальцем и заявила: – Решено, ты устроишь мне экскурсию и покажешь все интересные места!

Кажется, Фукусима стал понимать, почему Накано считает его странным, ведь так же, как и его друг, сейчас он был в ступоре, не понимая: Зачем ей туда надо?

– Идём, или ты испугался? – ехидно улыбнулась она, подстегивая его. – Может, вы туда вообще не ходили, врунишка? – незнакомка играючи тыкала локтём по его рёбрам, двигала бровями. – Решил меня впечатлить? Типа, ты такой крутой?

Фукусима Кэтсеро

– Нет, я не врал. – помотал головой блондин и, развернувшись, бросил за спину: - Не отставай.

Услышав в ответ только “Тц”, он покачал головой, собираясь отправляться в путь. Ему начинало казаться, что она с Накано даже чем-то похожи.

???

– Эй, погоди. – схватила парня за плечо шатенка. – Кровь надо вытереть.Ты же не собрался иди прямо так?

Не получив от застывшего парня никакой реакции, она достала платок из кармана и потянув свободной рукой к себе, сама вытерла уже начавшие свёртываться струйки крови, а затем протянула его блондину.

– Держи, теперь он твой. – брезгливо произнесла шатенка, отводя взгляд. Чувствуя неловкость из-за этой ситуации, незнакомка просто положила подарок ему в руку и похлопала по его ладони. – Может, пойдём уже?

Фукусима Кэтсеро

– Спасибо… – всё-таки выдавил блондин, хоть и с большой задержкой, думая над чем-то и разглядывая окровавленную ткань.

???

– А ты странный. – усмехнулась брюнетка. – Не вздумай обижаться - это даже забавно. – хоть она и попыталась сгладить ситуацию, но это не особо помогло, а наоборот стало некомфортно от этой ситуации.

Теперь они просто молча стояли напротив друг друга и в голову незнакомке не пришло ничего лучше, кроме как дотронуться до его носа.

– Пик! Всё, включай голову и заставь свои ноги идти. – сказав это, она подтолкнула его сзади.

И, к радости девчонки, Фукусима, наконец, зашагал вперёд, хоть и казалось, что он идёт на автопилоте, а сам где-то потерялся в своих мыслях.

– Так, ты не хочешь узнать, как меня зовут? - все же спросила она, глядя в его спину. Сама она не особо отличалась от него - её мысли тоже гуляли где-то вдалеке. Но она знала как это остановить.

Фукусима Кэтсеро

– Разве ты не должна первой представиться? - парень вздрогнул и неосознанно замедлил шаг, позволяя ей поравняться с ним.

???

– О! Очнулся! И вообще не будь таким грубым. – наигранно надув губы и скрестив руки за спиной, пробурчала она. – Я - Ёмида Шинджу, а тебя как звать, грубиян?

Фукусима Кэтсеро

– Фукусима Кэтсеро. Я…немного подзабыл этикет, прошу прощения. – слегка склонил голову блондин.

Ёмида Шинджу

– А ты не особо тянешь на местного. Тебя как сюда занесло?

Фукусима Кэтсеро

– Финляндия, а точнее я родился в Хельсинки. - он немного помедлил, но все же добавил, не совсем понимая зачем: - В Токио мне сказал перебраться отец.

Ёмида Шинджу

– Слушай, у тебя для иностранца очень уж хороший японский.

Фукусима Кэтсеро

– С ранних лет учил. – ответил он, хватаясь за запястье. Он решил сменить тему и, зацепившись взглядом за её одежду, использовал это.  – Тебе не жарко в такой одежде?

Розовый свитер, белые джинсы и такого же цвета кроссовки. Такая одежда идеально подходит для осени или прохладных дней весны, но сейчас июньское солнце никого не щадило. Хотя и не скажешь, что Ёмида чувствует себя дискомфортно из-за жары, но этот неподходящий наряд был выбран непросто так, как казалось блондину.

Ёмида Шинджу

– Мы ещё не успели познакомиться, а у тебя уже такие мысли? Фу, изврат. – обхватив себя руками, с презрением сказала Ёмида. – Тебе Накано не хватает?

Фукусима не сразу понял смысл сказанного, но постепенно его лицо начало краснеть. Надеясь скрыть смущение, он отвернулся.

Фукусима Кэтсеро

– Я в-вовсе не…

Шинджу уже не могла сдерживаться и засмеялась. Она посчитала, что этот парень всё время ходит с каменным лицом и уже начала думать, что толстяк все мозги отшиб бедняге. Но в конечном итоге ей было в радость наблюдать за этим постепенным осознанием и последовавшим неловким смущением. Что уж говорить, ей нравилось выводить людей из себя и ставить в неловкие положения. Так что для неё этот парень стал отличной грушей для битья.

Ёмида Шинджу

– Ой, да не обижайся ты. Я просто пошутила. – вытирая слезу, она положила руку ему на плечо, успокаивающе похлопывая.

Фукусима чувствовал себя некомфортно в компании данной особы, а  в особенности из-за прикосновения, но причины этого он не мог объяснить даже самому себе. В отличие от него, Накано сам был инициатором их бесед, но сейчас Фукусима попросту не знал, как и на какие темы можно было поговорить. Хотя для блондина самым логичным предположением причины было именно преследующее его несколько отдалённое прошлое. Вот только Рэй-сан и Шимогури-сан ломали эту теорию. Хоть он и относился к ним с некой опаской, но не испытывал такого же чувства, как от матери. Перебирая все варианты, Кэтсеро пришёл только к одному выводу: его отношение к Ёмиде не похоже ни на одно из того, что когда-либо испытывал к представительницам противоположного пола.

– Та-а-а-а-к… – протянула она словно подняв взгляд к небу и следом же возвращая внимание на блондина. – …значит, ты сюда переехал из-за работы своего отца? Не скучаешь по родине? – вновь взяла инициативу шатенка, видя, как он снова замыкается в себе.

Фукусима Кэтсеро

– Мой отец - японец. Он провёл в Токио всю свою жизнь, а я сюда переехал только в этом году.

Ёмида Шинджу

– А… – не успела она начать говорить, как блондин вновь взял слово.

Фукусима Кэтсеро

– Мать осталась в Хельсинки. По Финляндии не скучаю, меня мало что связывает с тем местом.

Шинджу тяжко вздохнула. На её памяти это был самый сложный человек в общении. Случайно пнув банку, валяющуюся на тротуаре, у неё появилась идея, и прицельным ударом жестянка полетела в сторону блондина.

Банка отскочила от ноги Фукусимы. Обернувшись, он её подобрал и сменил маршрут, направляясь к мусоркам.

– Да ладно тебе, давай её попинаем! – предложила Ёмида, надеясь хоть как-то его растормошить.

Фукусима Кэтсеро

– Зачем? – откровенно не понимал блондин, зависнув около мусорок.

Ёмида Шинджу

– Хоть какое-то развлечение… – буркнула она, выхватывая банку и бросая в левый контейнер. – Читать не умеешь?

Фукусима Кэтсеро

– Растерялся. Около моего дома на контейнерах значки, а не надписи.

Ёмида Шинджу

– Да-да. – усмехнулась шатенка, отряхивая руки. – Ну так что, нам ещё долго идти?

Фукусима Кэтсеро

– Нет, вон заграждение. – указал пальцем Кэтсеро.

Пробравшись на территорию “Четвёртой Улицы”, Шинджу с интересом стала осматривать местные виды, но чем дольше её взгляд изучал окрестности, тем больше она разочаровывалась в увиденном. Ей описывали эту улицу, как самое опасное место во всём Сэтагая: вечно горящие здания; спокойно разгуливающие повсюду бомжи с наркоманами, которые то и дело устраивают поножовщину; кровавые разборки Якудз с полицией; закладки, спрятанные чуть ли не на каждом углу. А на деле…на деле это оказались обычные заброшки, от которых веет серостью, убогостью и унынием.

Ёмида Шинджу

– И как вы тут развлекаетесь? – недовольно спросила Ёмида, окончательно разочаровавшись в своей затее.

Из-за этого вопроса отрешённый блондин тут же оживился и без лишних слов повёл свою новую знакомую на маленькую экскурсию по своим любимым местам. И первым местом назначения стала “бетонная коробка”, из-за вида которой у Накано каждый раз сердце останавливается, особенно, когда туда его тянет неведомая сила Кэтсеро.

– И что здесь должно было быть? – Шинджу, наклонив голову, разглядывала здание, стараясь найти подсказку во внешнем виде строения, чтобы увидеть хоть что-то, что выделяло бы это место от остальных построек.

Фукусима Кэтсеро

– Казино, как утверждает Накано.

Такаюки в прошлый раз не дал ему изучить это место полностью, но раз выдалась такая возможность, то блондин не хотел её упускать. А Ёмида с горящями от нетерпения глазами, с радостью поддержала идею, вбегая внутрь. Только вот надежда найти что-нибудь интересное улетучивалась на глазах - комната слева оказалась пуста, так же, как и огромный зал на втором этаже.

Ёмида Шинджу

– Эй, смотри, что я нашла! – восторженно крикнула спутница активно при этом жестикулируя.

Воодушевившись от долгожданной находки, Кэтсеро как можно быстрее побежал к брюнетке. Стоило только ему подбежать, как его заинтересованное лицо тут же искривилось, показывая смесь разочарования и задумчивости.

Фукусима Кэтсеро

– Целлофановый пакет с пылью? – решил уточнить он, не понимая логики новой знакомой.

Ёмида Шинджу

– Да нет же! – закатила глаза Шинджу, удивляясь столь глупому, по её мнению, ответу. – Сам же сказал, что тут хотели сделать казино! А это значит…. – она решила сделать паузу и позволить Кэтсеро закончить предложение, но блондин просто смотрел на неё, не понимая намёка. Вздохнув и помассировав переносицу, она продолжила: – Наркотики! А это, вполне возможно, - ко-ка-ин.

Фукусима Кэтсеро

– Мне кажется, это всё-таки пыль. - он был настроен скептически, но, глядя на то, как она радуется своей находке, решил не мешать.

Ёмида Шинджу

– Вот сейчас и проверим! – с большим энтузиазмом она проткнула ноготками пакет и потянула за края. Явно переусердствовав с усилиями, содержимое покинуло свою упаковку, разлетаясь по помещению и покрывая собою школьников, заставляя их чихать и кашлять. – Ладно… ты прав. Всё-таки пыль.

Потерпев фиаско в своих поисках, они уже собирались уходить, но Ёмида вспомнила об единственной части “коробки”, которую они ещё не посетили.

– А туда мы не пойдём?

Фукусима Кэтсеро

– Не думаю, что тебе это будет интере…

Но Шинджу даже не собиралась слушать, а прямой наводкой направилась в таинственную для неё комнату. Парень, вздохнув, последовал за ней. С каждой секундой ему всё больше кажется, что она поменялась местами с Накано. Может, это кара или же проклятье, насланное его другом?

Ёмида Шинджу

– Ого… – удивилась девчонка, рассматривая яму. – А вы пробовали допрыгнуть до другой стороны?

Фукусима Кэтсеро

– У меня почти получилось, только в самом конце поскользнулся и упал. – признался блондин, взглядом прочерчивая траекторию своего пути до другого конца комнаты. Всё-таки у неё и с ним есть что-то общее.

Ёмида Шинджу

– Пф! – самодовольно фыркнула шатенка, разминаясь. – Смотри и учись.

Взяв небольшой разбег, Шинджу без капли сомнения прыгнула. Спокойно и грациозно она перемещалась по колоннам. Кэтсеро был заворожён, ему сразу вспомнился единственный раз, когда мать отвела его в Suomen Kansallisbaletti, посмотреть на балет “Одиссей”, написанный Эйнаром Энглундом.

Фукусима Кэтсеро

– Тебе бы балетом или лёгкой атлетикой заняться. – предложил блондин, неосознанно начав аплодировать.

Кэтсеро был впечатлён грацией шатенки и действительно верил в её успех в этих направлениях, только Ёмида восприняла это как подколку, и соответственно последовала незамедлительная реакция.

Ёмида Шинджу

– Не неси чепуху! – моментально вспылила девочка, хоть она и привыкла к издёвкам и критике, но сейчас её это задело.  – Давай, твоя очередь показывать мастерство, мальчик из Киото.

Не поняв такой реакции, да и причастность города, Фукусиме только и оставалось пожать плечами. Не решив забивать этим голову, он отошёл к дверному проёму понаблюдать за шатенкой, вспоминая свой почти удачный опыт. Он прекрасно знал, как ему преодолеть эту яму, вот только в этот раз ему не было так весело. Азарт присутствовал, но мозг был сконцентрирован на задаче, отгоняя все эмоции в сторону. От этого у блондина пробежали мурашки по коже, настолько для него это было неприятное, считай “машинное” состояние.

Всё это время Шинджу наблюдала за происходящим с расширенными глазами, не веря, что можно двигаться так смело. Нет, она и сама была уверена, что спокойно перепрыгивает, но делала это с некой осторожностью, в отличие от блондина, который словно не видел потенциальной опасности, а его стеклянный взгляд только подтвердил её предположение. И когда Кэтсеро сделал последний прыжок, приземляясь на пол, то она поняла, что не может вымолвить и слова, а эти голубые глаза так и выпрашивали хоть какой-то реакции.

– Раз уж я балерина, то ты явно камикадзе… Такое чувство, что ты вообще за свою жизнь не переживал, словно… она не имеет значения. – неуверенно, почти шёпотом произнесла Ёмида и печально взглянула на мальчишку.

Фукусима Кэтсеро

– Я прыгаю уже второй раз - думал будет весело, как и впервый раз, но оказалось скучновато, особенно из-за простоты прохождения. – с ноткой разочарования объяснил Фукусима.

Ёмида Шинджу

– Но… Тогда надеюсь, это не самое интересное место на этой улице. – скрестив руки за спиной, Шинджу вздохнула и медленно направилась к выходу. – А где вы забрались на крышу?

Фукусима Кэтсеро

Дальше по улице есть дом с лестницей. – объяснил блондин, решив вновь пробежать до входа из комнаты.

Для Шинджу день становился всё скучнее - столь страшная для всех улица пока не оправдывала слухов, ходящих вокруг её. А блондинчик, уже не столь интересен, он ни в какую не хотел открываться ей, перестав как либо реагировать на подколы и издёвки с её стороны. Сейчас его холодный и пронзающий взгляд даже слегка пугал Ёмиду, что она успешно скрывала, как ей казалось.

На радость шатенки, они пришли к новому аттракциону “Четвёртой улицы”, хоть он и не особо отличался от прошлого, но, стоя на краю крыши, всё тело приятно покалывало, что определённо её радовало.

– Я примерно помню, где здесь опасные места, так что пойду впе…

Но Шинджу не стала слушать Кэтсеро и прыгнула первой, почувствовав азарт и даже не собираясь на этом останавливаться.

Ёмида Шинджу

– Не будь таким занудой! – радостно выкрикнула шатенка, полностью погружаясь в удовольствие от этого опасного испытания.

Фукусима же стоял в полном шоке с открытым ртом. Хоть из друзей у него и был только Накано, но по нему и наблюдению за другими, понял, что его “игры”, кажутся другим странными. Точнее, он сам для них странный, хоть и Накано смог принять его таким. Но Ёмида не просто “чем-то похожа на Накано”. Она приняла его. Она была такая же, как и он.

Фукусима Кэтсеро

– Outo (фин.- чудачка) – прошептал блондин, улыбаясь. Его переполняла радость, что теперь, возможно, он не будет одинок. Теперь есть та, с кем он может разделить эту бурю чувств.

Не в силах сдерживать переполняющие эмоции, Кэтсеро, наконец-то, сорвался с места, побежав вслед за шатенкой. Весь мир вокруг словно исчез, лишь намеченная глазами полоса - как путь, и обдающий приятной прохладой встречный ветер имели значение. Только это всё продлилось ровно до злополучной и печально  знакомой кучи мусора, про которую Фукусима забыл, а сейчас они, поддавшись эмоциям, попросту не заметили. Поэтому сначала Ёмида, а уже следом на неё в эту кучу приземлился и блондин. Оба неспешно скатились на бетон и засмотрелись на небо, прежде чем рассмеяться.

Ёмида Шинджу

– Это здесь он подвернул ногу? – сквозь смех спросила шатенка, не в силах успокоиться.

У Кэтсеро в этом плане было хуже - от смеха он не мог вымолвить и слова, только кивая в ответ. Когда в последний раз он испытывал такую неподдельную, искреннюю радость? Был ли момент в жизни, который мог сравниться с этим?

Окончательно успокоившись, они решили приступить к заключительной части тура по “Четвёртой улице”, чего Фукусима с нетерпением ждал. Его одолевал интерес, что же скрывает в себе этот магазинчик?

Не успела Ёмида оказаться на втором этаже, как тут же поняла - это место им точно будет интересно исследовать, ведь здесь было полно уже ничейных вещей. Ткнув пальцем пустую пивную банку, от чего та упала на пол и покатилось к лестнице, её взгляд почти сразу зацепился за мини-холодильник. – Если валяется здесь, то в полнее возможно должно быть и в холодильнике. – И она не ошиблась в давно неработающем холодильнике действительно стояло шесть банок с пивом и кусок сыра, который явно в момент своей покупки не был с плесенью, но сейчас своим видом явно пытался доказать, что он - голубой сыр, а возможно достаточно благородный пищевой продукт, сделаный из короловеского коровьего молока, а не какой-то там испорченный. Закрыв нос от резкого запаха, Шинджу быстро выхватила банку и закрыла холодильник.

– Пиво будешь? – отдышавшись и убедившись, что еда больше не желает выйти наружу, предложила девчонка.

Фукусима Кэтсеро

– Во-первых, ты уверена, что его ещё можно пить, а во-вторых, стоит ли его нам пить? – неожиданно для себя внёс глас разума блондин в их безумный дуэт, хотя и не отрицал, что желает узнать вкус данного напитка.

Ёмида Шинджу

– А вот сейчас и проверим! – усмехнувшись, сказала шатенка и тут же открыла банку.

Запах, распространившийся по комнате, дал понять, что это стоит пить только на свой страх и риск, ведь вонь этого возможно и уступает экспонату молочной продукции, но вот с запахом затхлой воды из ванной уж явно мог поспорить.

Фукусима Кэтсеро

– Оно так и должно пахнуть? – ещё больше засомневался Кэтсеро, с подозрением смотря на банку.

Ёмида Шинджу

– Не уверена. - нахмурилась она. - По крайней мере я с таким впервые сталкиваюсь. Давай в джакен решим, кто будет пробовать первым? – предположила Ёмида, хотя в глубине души надеялась, что ей повезёт избежать этой участи.

Фукусима отнюдь не желал пробовать, но что-то в глубине сознание утверждало ему, что ей точно нельзя давать это дегустировать. Возможно заиграла гордость или жалость, он не мог точно сказать.

Собравшись с духом, мальчишка выхватил банку из рук и, зажмурившись, сделал уверенный глоток, о чём почти моментально пожалел. Полные боли и отвращения глаза искали места, куда можно это выплюнуть, хотя уже выблевать. Открыв окно, он высунул голову и из него сначала полилось пиво, а уже потом содержимое желудка.

Когда организм успокоился, Кэтсеро вяло посмотрел на смятую банку, которую непонятно почему ещё держал и, скривив лицо, кинул её как можно дальше.

Шинджу явно хотела извинится за своё откровенно глупое предложение, но гордость не позволяла языку и повернуться в этом направлении. Поэтому единственное сочувствие, которое она проявить, так это похлопывание по спине.

Тяжело вздохнув, Ёмида села на кровать, поднимая пыль, и, закашлявшись, старалась отогнать от себя летящую грязь.

В это же время, блондин застыл перед дверью в ванную. После выпитого напитка ему хотелось, хотя бы прополоскать рот, но запах, исходящий оттуда, намекал, что  может стать только хуже. И всё же он рискнул войти туда, сопровождая себя просьбами к Всевышним из всех знакомых ему религий.

Шунджи же, протерев глаза, заметила книгу, лежащую на тумбочке, и смахнула с её толстый слой пыли. На ней не было ни названия, ни описания, просто быстро пролистала, не особо вчитываясь в текст. Не найдя ничего, за что мог зацепиться глаз, интерес сразу же пропал и книга была выкинута куда-то на кровать, поднимая снова пыль в воздух. Лежавшие там же на тумбочке журналы не привлекли внимания шатенки, поэтому она открыла ящик, где нашла для себя настоящее сокровище.

Когда всё ещё бледный Кэтсеро вышел из ванны, то Ёмида, светясь от радости, продемонстрировала пачку сигарет “Foggy sunrise”.

Ёмида Шинджу

– Мы нашли кла… – и весь энтузиазм спал на нет,  осматривая блондина, который до этого и был похож на зомби, хоть и подававшего признаки жизни, то сейчас это был самый настоящий серый труп. Она оглядела его с ног до головы. – С тобой не всё впорядке. – вынесла вердикт шатенка, в ответ получив поднятый палец вверх. – Давай вернёмся на крышу, тебе явно не помешает свежий воздух.

Вяло кивнув, блондин, прежде чем последовать за Шинджу, обратил внимание на лежащую на кровати книгу и прихватил её с собой.

Ёмида села на край крыши и с нетерпением достала из потаённого кармана джинс зажигалку фирмы “Кагуцути”, которую отец, как он до сих пор думает, просто потерял. Старая, покрытая ржавчиной, она продолжала исправно служить своей новой хозяйке. Откинув крышку и чиркнув кремень, шатенка прикурила сигарету. Задрав голову, она медленно выпустила облако дыма, наслаждаясь поступающим в кровь никотином и чувством лёгкости.

– Чего застыл там? – спросила Ёмида, заметив Кэтсеро, стоящего с книгой около люка. – Садись сюда. – похлопав рядом с собой и наблюдая, как Фукусима неспешно идёт к ней, не отрываясь от чтения, она раздраженно поинтересовалась:  – Чё там такого интересного? Роман? – предположила она, когда блондин наконец-то сел рядом. Неужели какая-то книженция заслужила больше внимания, чем она?

Фукусима Кэтсеро

– Нет. Это личный дневник. – пробормотал Кэтсеро, закрывая дневник и концерируя взгляд на заходящем солнце. – Красивый закат…

Ёмида Шинджу

– Кровавый, я бы даже сказала… – подметила Шинджу, смотря на алое небо. – Курить будешь? – на такое предложение она получила скептический взгляд, показывая им полное недоверие к очередной затее. – Да не ссы ты! В этот раз не так плохо будет.

Неуверенно, но блондин взял предложенную сигарету из пачки и, зажав её между губами, поднёс к огню.

– Так, а теперь делай затяжку.

Для своего первого раза Фукусима, естественно, переборщил, от чего сразу закашлялся, постепенно красная.

– Ой, не драматизируй. – усмехнулась шатенка, похлопывая Кэтсеро по спине.

Улыбка постепенно сошла с её лица, из-за мыслей, которые роились в голове целый день. Ей обычно удавалось отгонять их, да и понимала, что лезет не в свое дело, но в такие моменты как сейчас, это было выше её сил. Губы подрагивали, словно старались остановить, но всё же слова сорвались с уст.

– Слушай, а Ты и Накано что-то вроде лучших друзей, так? – неуверенно произнесла Ёмида, переводя взгляд со зданий на собеседника.

Фукусима Кэтсеро

– Скорее… просто, мы не так хорошо друг друга знаем…– Фукусиму этот вопрос ввёл в ступор, не понимая, к чему собираются подвести диалог.

Ёмида Шинджу

– Просто интересно, он вообще обращал внимание на твои… так скажем “фантомные боли” или “тик”? Чёрт, я даже не знаю, как это правильно обозвать. – нервно размахивала руками Ёмида, стараясь подобрать правильные слова. И когда её это стало беспокоить?

Фукусима Кэтсеро

– А разве он должен этим интересоваться? – ответил вопросом Фукусима, чем поставил уже Ёмиду в ступор. – У каждого из нас есть свои секреты, которые не хотим открывать другим. И это нормально. Я знаю, что он замечает “это”, возможно ему даже интересно. Только понимает, что пока сам не готов будет поделиться своим, не имеет право просить открыться меня! - смотря на запястье левой руки.

Ёмида Шинджу

– Родители ублюдки? – предположила шатенка и, по удивлённому взгляду блондина, поняла, что попала в точку. – Наверное, сейчас думаешь: Как же она узнала? Ответ прост… – сделав затяжку и собравшись с мыслями, она продолжила. – Мы с тобой братья по несчастью, ну, точнее, брат с сестрой. Я вижу в тебе своё отражение, только с небольшим отличием. Ты стал “свободным”, в отличие от меня. – затушив бычок о крышу, она кинула его вниз. – Хотя, вижу, отец не особо над тобой издевался, вроде “чистенький”.

Фукусима Кэтсеро

– Мать… это была мать… – нашёл в себе силы признаться блондин, впервые в жизни открываясь кому-то и неожиданно для себя, чувствуя от этого облегчение. – Не знаю почему, но её любимым местом для наказаний  было запястье. Била всем, что под руку попадётся, точнее, чем не жалко. – блондин сжал губы и ногтями вцепившись в ладони, оставил на коже кровавый след.

Грустная улыбка прошла по его лицу, пока её взгляд гипнотизировал многострадальную руку, которая начала трястись, на неё упало несколько капель слёз. Кэтсеро чувствовал обиду. В глубине души он ненавидел свою мать, но боялся это признать,  не хотел терять единственную связь. Сейчас же Фукусима с огромной радостью послал бы её куда подальше, чтобы хотя бы мысленно причинить ей ту же боль, унизить, опустить самолюбие этой стервы.

– Отца я видел только один раз. Его волнует только кампания и “будущий наследник”.

Ёмида Шинджу

– Тебе немного больше повезло, чем мне. – решила пооткровенничать Ёмида, оттянув горло свитера и, показывая синяки со шрамами. – Кстати, привычку курить я именно от этого ублюдка и подхватила. – усмехнулась шатенка, закатывая рукав и демонстрируя ожоги от сигарет. До него медленно начало доходить, почему она тогда так отреагировала на его вопрос. А ещё стыд. За то, что тогда хоть и не специально, но задел её. Он хотел попросить прощение, но это казалось неуместно.

Фукусима Кэтсеро

– И этого до сих пор никто не заметил? – удивился Кэтсеро, чувствуя, как внутренне закипает от гнева. То ли на отца, то ли на себя. Он не знал.

Ёмида Шинджу

– Почему же? – наигранно удивилась она. – Учителя и некоторые полицейские с придурками из органов опеки прекрасно всё знают и видели. Только папаша точно знает, кому и сколько надо заплатить.

Фукусима Кэтсеро

– Это должно быть недёшево обходится. Зачем ему это?

Ёмида Шинджу

– Пока я была совсем мелкой, он отрывался на матери, а когда её терпение лопнуло, она сбежала. Не знаю, почему меня бросила… То ли чтобы этому оставить на растерзание, вместо себя, надеясь, что он искать не будет. То ли хотела забыть о старой жизни, полностью оборвав все нити. Точно могу сказать лишь одно - она конкретная сука, раз бросила меня. Мы с тобой одиноки при живых семьях. – усмехнувшись от такой паршивой иронии, добавила: – Раз уж мы такие родные души, то нам стоит держаться друг друга, чтобы окончательно не сойти в это безумие. Что думаешь?

Фукусима Кэтсеро

– Если таких странных дней как сегодня будет больше, то я не против. – задумавшись, ответил Фукусима, поднимая взгляд к небу.

Ёмида Шинджу

– Ты как всегда на своей волне… – вздохнула Шинджу, хватаясь за лицо. – Тебя точно по голове не били?

Фукусима Кэтсеро

– Если такое и было, то я вряд ли вспомню. - слабо улыбнулся Кэтсеро.

Ёмида Шинджу

– Дурак… – рассмеялась Ёмида, слегка ударив блондина в плечо.

Фукусима Кэтсеро

– Outo. – не остался в долгах он.

Ёмида Шинджу

– Кто?

Фукусима Кэтсеро

– Outo - чудачка на Финском. – объяснил Фукусима, невинно глядя на собеседницу.

Ёмида Шинджу

– Вот, значит, как ты решил играть… Скажи-ка, а как на твоём будет “дурак”?

Фукусима Кэтсеро

– Tuhmä. – честно ответил он, хотя и прекрасно понимал для чего ей эта информация.

Ёмида Шинджу

– Ну, тогда пошли, Tuhmä, а то скоро уже темнеть начнёт, и мне бы не хотелось выхватить. – произнесла Ёмида, беря разгон.

Фукусима Кэтсеро

– Мы можем выйти с первого этажа, вместо того, чтобы прыгать.

Ёмида Шинджу

– Не, так скуч… Что? А! – хлопнула себя по лбу девушка, вспомнив о недавней очистке организма её нового друга. – И не смотри на меня так, я просто подзабыла.

Спустившись на первый этаж, Шинджу сразу пробежалась взглядом по окружению, остановившись на объектах покрытых простынями.

– Здесь что, был магазин запчастей? – предположила Ёмида, подходя к накрытому. Она не спешила снимать, только лишь рассматривая.

Фукусима Кэтсеро

– Скорее всего… – ответил блондин, собираясь поднять ворота.

Ёмида Шинджу

– Или же сервис по ремонту. – усмехнувшись, добавила и, все же, не выдержав, сдёрнула одну из простыней.

Перед их взором предстал хоть и разобранный, но мотоцикл. На топливном баке было написано “Honda”, а на крышке скрывающей аккумулятор “GoldWing GL 1000”. Но ни колёс, ни руля, да и большей части движка попросту не было. Они сняли покрывало еще с одного, но его состояние было ещё хуже первого, считай, кроме голой рамы почти ничего не было.

– Круто! – воскликнула Ёмида, чуть ли не пища от радости. – Интересно, его возможно завести? – Усаживаясь на железного коня, с искрами в глазах спросила она.

Фукусима Кэтсеро

– Нравятся мотоциклы?

Ёмида Шинджу

– Да ты представь, какой кайф можно получить, разогнавшись на такой “малышке”! Большая скорость, рёв мотора, ветер в лицо, вход в опасные повороты! Аж дух захватывает!

Казалось, что от такого предвкушения у шатенки едва ли не потекли слюни от предвкушения. Пока девушка изучала мотоциклы, Фукусима, беря её слова на примету, помимо дневника, прихватил журналы по мотоциклам и механике, на которые обратил внимание ещё в прошлый визит.

Кое-как оттащив её от транспорта, они наконец покинули “Четвёртой улицу” и остановились в её начале, собираясь разойтись по домам.

– Ты, давай там, не унывай по пустякам. Вместе мы прорвёмся. – напоследок сказала Ёмида, подбадривая блондина. – Увидимся в школе.

Фукусима Кэтсеро

– Ага…. – сухо ответил Фукусима, кивнув на прощание и отводя взгляд.