Дни в Эзерине протекали, словно река, что медленно несла друзей к бурному водопаду перепитый. Гуржик и Артемон продолжали учиться и все шло свои чередом, но хоть их дружба казалась несокрушимой, тучи раздора начали сгущаться над ними.

Во время практических занятий искусство магии Артемону давалось на удивление легко, как мелодия, рождающаяся под легким прикосновением музыканта к струнам. Воздух наполнялся волшебными звуками, унося в мир гармонии и вдохновения. Каждый раз, когда он кастовал заклинания, его седина сверкала, словно молния в самую непроглядную грозу, и выглядела словно белый выцветший цвет в самом сердце тайфуна. Гуржик, смотря на это, начал понимать, что в Артемоне сокрыта великая сила, способная изменить то, что даже самым великим кажется невозможным.

Гуржик осознавал, что лицезрение этой магии вызывает в нем как трепет, так и страх. Он не мог не подмечать, что в этом юноше прорастает нечто невероятное, способное изменить ход самых грандиозных событий, но в то же время это осознание наполняло его тревогой, которую уже нельзя было остановить. Гуржик беспокойно проговорил Артемону:

"Артемон, твоя магия — словно сияние самой яркой звезды, что освещает путь в самой непроглядной тьме. Твое искусство — миг чистого мастерства, словно дирижер, собирающий ноты всего оркестра и сливающий их в великолепную мелодию. Эта мелодия столь же прекрасна, сколь и опасна. Мне кажется, что я никогда не смогу приблизиться к твоему уровню владения магией." — смиренно признался Гуржик.

"Гуржик, друг мой, тебе лишь не хватает терпения. Если ты сосредоточишься на оттачивании навыков и уделишь больше времени тренировке, то сам увидишь, чего ты сможешь достичь." — ответил Артемон. С каждым днем Гуржик и Артемон удалялись друг от друга в разные стороны, разъединяя берега их судеб. Тучи раздора все продолжали сгущаться… И хоть они все еще проводили время вместе, былой дружной атмосферы и след простыл, словно зимнее следы после бурана. В то время как Артемон сиял ярче всех на небосводе, Гуржик не находил себе место, и, медленно угасая погружался во мрак в тени своего друга.

Артемон наблюдал, как Гуржик безуспешно тренируется в огненной магии, создавая лишь еле заметный клочок бледного пламени. Решив подшутить, он окружил Гуржика стеной огня, столь же яркой, как и ее творец.

"Прекрати! Прекрати немедленно!" — крикнул Гуржик, оскорбленный сей поведением. В полголоса, сдерживая слезы, он добавил: "Зачем ты так со мной?.. Я действительно стараюсь изо всех сил, чтобы наконец скастовать это дурацкое заклинание… Но как бы я не старался, как бы не трудился изо дня в день ради желаемого результата… Я просто не смогу достичь твоего уровня… Знаешь, я всегда думал, что я особенный, я всегда трудился в поте лица, всегда был предан делу, но, похоже, мне просто не суждено стать хорошим магом… Да что там! Мне ведь даже самые легкие заклинания даются с трудом. То ли дело ты, неугасающий светоч… Тебе всегда все даётся с первого раза! Любимец учителей… Знаешь сколько я потратил часов на то, чтобы хотя бы маленький огонек получить?! Тебе никогда не понять моих мук и страданий…"

"Слушай, извини, я не хотел, чтобы так получилось…" — попытался успокоить Артемон.

"Конечно. Не хотел он. Посмотри на него. Гений вселенского масштаба! Полюбуйтесь на него!" — с пренебрежением прокричал Гуржик.

"Ах так?! Да ты и гроша не стоишь! Посмотрите какой я несчастный. — передразнивал Артемон. — Не могу даже огонь наколдовать. Пожалейте меня. Но знаешь почему тебе не стать хорошим магом? Потому что ты непроглядно туп. Ты ведь даже дальше своего носа не хочешь видеть. Только и плакать горазд."

"Я тебя понял." — со слезами на глазах еле произнес Гуржик. — Я думал, мы друзья, что будем поддерживать друг друга даже в самые темные моменты жизни… Но как же я был слеп все это время…"

Гуржик, со слезами на глазах, спешно убежал в неизвестном направлении. Артемон лишь молча наблюдал за происходящим. Хоть и в его глазах на миг проскользнуло чувство вины, он не поспешил догонять друга. Он лишь ушел в своем направлении.

Бедный Гуржик еще долго ждал своего сердечного друга, думая, что он придет извинится, но… Он прождал слишком долго в надежде на чудо. Преодолев бурю эмоций, что, без сомнения, оставила на нем свою печать, он отправился в библиотеку. Ведь лишь книги могли заглушить эту боль.