Руины Рейнденгора, как безмолвные свидетели древней трагедии, возвышались над искореженным ландшафтом, оставленным прошлыми веками. Каменные арки, покрытые мхом и трещинами, стояли, будто горестные ворота в забвение. Ветер, проникая сквозь обломки зданий, гудел, как старинный орган, напоминая, что в этих землях нет места праздной радости.

Штефан шагал первым, сжимая Айксателию, с каждой минутой всё чаще оглядываясь по сторонам. Следом за ним шёл Александр, прижимая окровавленного Манакура к себе, словно боясь, что малейшее падение добьет и без того едва живого товарища.

Артемон и Гуржик молча шли позади, чувствуя, как их покидала незримая надежда.

“Манакур!” — окликнул его Гуржик, будто вспомнив о чём-то важном. — “Как ты?”

Но раненый товарищ был не в силах ему ответить. Свет в его глазах становился все тусклее, а дыхание — тяжелее, что ещё больше вогнало в тоску поникшего Гуржика.

“Мы должны помочь ему!” — вдруг крикнул маг в шарфе.

“Да? Ну и как?” — ответил Артемон. — “Оглянись, мы посреди пустоты и груды разбитых камней! Здесь никто нам не поможет.”

“Но…” — всхлипнул Гуржик, опустив взгляд. — “Разве ты не знаешь никаких лечебных заклинаний?”

“Нет,” — холодно ответил Артемон.

“Но ты ведь лучший маг академии…” — возразил маг в шарфе, резко остановившись.

“Я…” — замешкался Артемон. — “Я не знаю такого рода заклинаний, прости.”

Над ними нависла томная тишина.

Постояв ещё несколько минут, они продолжили тяжело шагать в сторону западных ворот.

Небо заволокли серые тучи, скрывавшие бледные лучи солнца. Ветер донес еле слышный шорох — будто чьи-то шаги или шелест ткани по камню.

“Что это было?” — насторожился Штефан, ещё крепче сжав секиру.

Артемон вытянул руку вперёд, проверяя наличие поблизости магии.

“Это не магия,” — промолвил Артемон тоном знатока.

Из-за полуразрушенной колонны на них смотрела фигура, облачённая в серый плащ с надетым капюшоном. Она стояла неподвижно, словно была частью развалин города.

“Кто ты?” — крикнул Штефан.

Фигура не ответила.

Торговец сделал несколько шагов вперёд.

Фигура медленно наклонила голову влево, легким жестом указав следовать за ней.

“Мы же не станем её преследовать?” — спросил Артемон.

“Да? Тогда что ты предлагаешь?” — промолвил Гуржик. — “Ты ведь сам сказал, что кроме кучки камней здесь ничего нет. Возможно, она предлагает нам помощь, ибо могла бы просто напасть на нас… в нашем-то состоянии…”

“И что?” — ответил Артемон. — “Нам теперь нужно следовать за каждым незнакомцем в капюшоне, что появился невесть откуда?”

“Тихо!” — прервал их Штефан. — “Мне кажется, Гуржик прав. Я не думаю, что она хочет навредить нам. По крайней мере, пока что…”

Уставший Александр кивнул в знак согласия, хоть тревога от кинжалов на поясе фигуры его не покидала.

“Ладно, делайте что хотите,” — угрюмо промолвил Артемон. — “Но если это очередная ловушка, то каждый сам за себя.”

Поникший отряд направился за фигурой, которая провела их почти незаметными тропами разрушенного королевства, мимо обвалившихся залов и полусгнивших мостов к лагерю, что скрывался за спуском в расщелину.

“Кого ты на этот раз к нам привела?!” — воскликнула женщина с золотистыми, как солнце, волосами, облеченная в серебряную кольчугу.

Фигура сняла с себя капюшон, обнажив прекрасное, но бледное, как луна, лицо с такими же золотистыми волосами, и преклонила колени. Но женщина указала жестом ей уйти.

“Вы простите её, она у нас немая. И вечно навлекает беду на свою душу,” — сказала женщина, взглянув на измученных путников. — “Меня зовут Лориэль, глава племени Гардан.”

Каждый из отряда назвал своё имя.

“Вижу, вашему другу нужна помощь?” — мягким голосом спросила Лориэль.

“Да, прошу, госпожа Лориэль,” — дрожащим голосом ответил Гуржик. — “Манакура ранили в плечо, а потом…”

“Не продолжай, дитя моё,” — нежно промолвила Лориэль. — “Пойдёмте за мной.”

Она повела их вглубь лагеря, через ряды палаток и костров, мимо хмурых воинов с копьями и угрюмых женщин с лицами, на которых уже давно не появлялась улыбка. Племя Гардан выглядело не как беженцы, но как воины, ожидающие последней битвы.

В одном из углов, где трещина в скале образовывала подобие укрытия от ветра, стоял шатёр, украшенный узорами и сухими травами. У входа, в тени, сидел старик с белыми, как пепел, бровями и полуприкрытыми глазами.

“Отец Миррен,” — обратилась к нему Лориэль. — “Нужна твоя помощь.”

“Что с ним?” — спросил старец, чей голос звучал тихо, но на удивление бодро.

“Манакура ранили в плечо,” — ответил Александр, аккуратно положив раненого товарища на некое подобие кровати. — “Вы в силах ему помочь?”

Старик медленно подошёл к Манакуру, осматривая его рану.

“Скажите, мистер Миррен,” — не выдержал Гуржик. — “Он будет жить?”

На мага в шарфе устремились косые взгляды его товарищей, будто только ему одному было важно, что станет с его раненым другом.

“Я могу спасти его, но мне нужно единение,” — произнес старик. — “В мою работу не должны вмешиваться посторонние звуки.”

Все безмолвно направились к выходу. Лишь Гуржика не отпускала зябкая тревога за друга.

Лориэль предложила своим гостям пройти в её палатку, дабы обсудить насущные вопросы. Они вошли внутрь её просторных покоев, где воздух пах травами, кожей и дымом. Посреди стоял круглый деревянный стол, на котором лежала карта Рейнденгора, покрытая различными метками. Лишь несколько светильников отбрасывали тёплый оранжевый свет на блеклые стены, обтянутые тканью с гербами.

Лориэль опустилась на низкий табурет и, сцепив пальцы, уставилась на пламя ближайшей лампы.

“Рассказывайте, что вы здесь забыли в развалинах Рейнденгора?” — холодно спросила она.

“Ну… Мы…” — замешкался Гуржик.

“Мы чудом сбежали из плена магической твари, что хотела перекусить нашими душами,” — ответил Штефан.

Лориэль склонила голову, внимательно глядя на каждого из них. Несколько мгновений она молчала, подбирая слова.

“Значит, вам тоже довелось увидеть порождение тьмы, что несёт только ужас и смерть?..” — произнесла она с горечью.

“Неужели вы имеете в виду… Элайн?” — сказал Артемон.

“Не произноси это дьявольское имя вслух!” — произнесла Лориэль. — “Она убила нашего вождя… Комгора. Это произошло двенадцать лун назад, в горах Хелтаин. Обремененные жаждой мести, мы шли за ней следом, что оставлял лишь погибель: старики, женщины, дети — ей было безразлично. Мы полагали, что она укроется в этих руинах, как гласят древние карты. И мы оказались правы…”

Александр отвёл взгляд. В его глазах промелькнула тревога.

“Она и вправду… так опасна?” — спросил он.

“А ты сам не видел, как она разорвала на куски ни в чём не повинных людей?” — воскликнул Артемон.

“Многие называли ее посланницей Йормунгада…” — промолвила Лориэль.

“Йормунгада? Йормунгада вы сказали?” — удивился Артемон.

“Мы не глупцы, чужеземец. Мы знаем, что среди мрака снова зашевелилась древняя кровь. И если она действительно служит ему, то да поможет нам Господь…” — угрюмо произнесла она.

Повисла томная тишина. За тонкой тканью палатки кто-то шелестел, но звук был настолько легким, что был едва слышен. Никто не обратил на него внимания. Никто, кроме Штефана.

Он прищурился и резко метнул взгляд в сторону шевелящегося края ткани. Подойдя к выходу, он рывком отдернул полог, но там никого не оказалось. Только лёгкие поступи, ведущие вдоль лагеря и исчезающие в сторону утёсов.

“Госпожа Лориэль, нас кто-то подслушивал,” — сказал Штефан.

“Не обращайте внимания,” — тяжело вздохнула Лориэль. — “Скорее всего, это Лавена. Та, что привела вас сюда. Слишком уж любопытное дитя… Что ж с ней будешь делать? Часто она бродит там, где её не просят…”

Артемона всё же першило любопытство, и он решился подойти к карте, лежавшей на столе.

“Что это за знаки?” — спросил он.

“Места, где…” — начала Лориэль.

Вдруг за стенами палатки послышались шаги — быстрые и тяжёлые. Вошёл тот же молодой воин.

“Госпожа Лориэль, старец Миррен велел позвать гостей. Раненый очнулся,” — доложил он.

Товарищи Манакура не стали ждать второго приглашения и спешным шагом направились в шатёр лекаря.

Манакур лежал на той же кровати, но теперь его глаза были открыты. Бледные, чуть мутные, но живые. Он тяжело дышал, и всё его лицо было покрыто испариной, но губы дрожали в попытке говорить.

“Ты… жив…” — выдохнул Гуржик, подойдя к нему. — “Ты действительно жив!”

Манакур слабо кивнул, желая сказать лишь “к сожалению”.

“Как твоё плечо?” — спросил Александр, подходя ближе.

“Как будто... плечо выжгли пламенем… а потом прошлись по нему... ледяным лезвием,” — прохрипел Манакур, чуть улыбнувшись. — “Но дышать... могу.”

“Я вытащил стрелу и сшил мясо живыми нитями, обработав рану травами из Долингара,” — промолвил старец. — “Так что жить он будет. Но ему нужен покой. Много покоя.”

Отряд от всего сердца поблагодарил Миррена, ибо он вернул в их души затерянную надежду на светлое будущее.

Миррен жестом велел им выйти, пока Манакур смиренно закрыл усталые глаза, погрузившись в тёплые воспоминания.

“Похоже, что нам придётся задержаться здесь ненадолго,” — произнёс Артемон, обращаясь к Лориэль. — “Если вас не затруднит…”

“Не беспокойся, дитя моё,” — ответила она мягким голосом. — “Оставайтесь у нас сколько нужно.”

Все склонили головы в знак благодарности.