Карета медленно ползла по ухабистой лесной дороге, неохотно подчиняясь ее извилистому нраву. Вокруг царила томная тишина, охваченная блекло-алым туманом, что своими серыми лапами равномерно расстилался, заслоняя дорогу. А влажные ветви старинных деревьев, казалось, пристально наблюдали за разношерстной группой людей, что устало сидели, погрузившись в свои мысли.

Гуржик был единственным, кто не мог сомкнуть глаз из-за пронзающего взгляда женщины в темно-синем плаще, что сидела напротив. Его душу снова тронула холодная пустота.

“Странно,” — тихо сказал кучер. — “Сколько здесь проезжаю, но такой мертвой тишины я не припомню с последней битвы при Рейнденгоре…”

“А что с ним случилось?” — спросил Гуржик, направив взор на кучера.

Из их отряда мало кто знал про этот город, от которого остались лишь одинокие обломки былого величия, или притворялся, что не знал.

“Ты разве не знаешь? Вам в школе об этом не рассказывали?” — удивился кучер.

“Нет, мистер…”

“Можешь звать меня Элрик” — прервал затянувшиеся раздумья Гуржика кучер.

“Мистер Элрик, немогли бы, пожалуйста, рассказать, что случилось с Рейндегором?”

Взгляд кучера стал немного тусклым, будто на него нахлынули печальные воспоминания.

“Город величественно стоял на высоком плато, окруженный теплыми луча солнца на золотистой равнине близ реки Элмартен. Он был венцом этих земель. Башни его были остры, а стены — гладки и крепки, жители ни в чем не нуждались, а тьма все время обходила город стороной. Так проходил век за веком. Правители сменялись, но каждый из них был достаточно мудр, чтобы не посеять хаос в светлые души. А библиотека Халмир считалась самым большим источником знаний на всех близлежащих землях. Но с юга, начал доносится тихий, как яд в вине, Шепот Пустоты, сводя с ума жителей города. Он шептал на древнем, как сам мир, языке, что в переводе означало:

“Знанье к свету не ведет

И вечность не в творении.

Тьма в душе опять взрастет —

Коль выбран путь к забвению.”

Началась великая смута — многие люди пали под тенью соблазна. Хаос окутал некогда великий город, что медленно угасал под гнетом безжалостный тьмы, что проникла в каждую его щель. Последний правитель, Лаэринэль IV, взошел на звездную башню, которой и славился Рейденгор, и, как гласят легенды, стал взывать к всевышнему, взмахивая своим острым мечом, что сковали из обломков падшей звезды. Но, увы, всевышний не ответил. Смотря как медленно его царство рушится, правитель не смог выдержать тяжкий груз, что давил на него с чудовищной силой. И, не вымолвил ни слова, он встал на край башни, расправив руки, будто крылья, и упал вниз, окропив цветы своей кровью. После его смерти над городом взошло черное солнце, что ознаменовало крах Рейндегора. Город охватило ужасное землетрясение, будто тысячи мертвецов пытались вырваться из лап смерти. Башни начали рушиться — камни отказывались держать форму, мосты, что недавно соединяли пестрые сады и верхние террасы, обрушились, забрав с собой несчетное количество людских душ. С того дня, как все говорят, город никто не посещал, так как от него ничего не осталось, только голоса погибших, что до сих пор слышны в темной пустоте ночи.”

Эта история тронула сердца путников, но Гуржика все же мучал один докучный вопрос.

“Но вы сказали, что это была битва при Рейнденгоре,” — воскликнул Гуржик. — “Но никакой битвы не было?..” — добавил он.

Кучер тяжело вздохнул, медленно опустив плечи, словно камень на его душе стал тяжелее. Колеса кареты скрипнули в унисон его тусклого взгляда.

“Ты прав, юноша, никакой битвы не было…” — промолвил Элрик с нотками печали. — “Это была бойня: кровавое месиво, что не оставило никого в живых.”

“Что за…” — сказал в печальном удивлении Гуржик.

“Когда город был уже разрушен,” — начал кучер. — “Несколько тысяч жителей, еще не лишенные рассудка, смогли уцелеть, выйдя через восточные ворота. Но вдруг, тысяча всадников, напоминавшие темные фигуры, преградили им дорогу, обнажив бледные мечи. Они не несли ни флагов, ни знамен — только холод голодной смерти. Последние триста воинов Рейденога приготовились к неравному бою, встав в оборонительную линию. Но темные всадники окружили истощенных воинов. Их лица все еще были скрыты тенью. Рейденгорцы храбро сражались, но победить превосходящего врага были не силах, пав в неравном бою со смертью. Никто не смог пережить этот день. Даже всадники исчезли, растварившись на ветру, будто песок. Но многие люди до сих пор называют это битвой при Рейденгоре, хотя это было больше похоже на казнь.”

“Мне жаль, я не знал этого,” — произнес Гуржик.

“Не бери в голову, юноша, это в прошлом, с тех самых пор их больше не видели. А на молву простого люда не обращай внимания. Ты и сам знаешь как разносятся слухи в наше время.”

Гуржик молча опустил взгляд вниз, погрузившись в раздумья.

“Последняя битва ведь была 500 лет назад,” — подумал Гуржик. — “Сколько же лет мистеру Элрику?”

“Поскорее бы убраться с этого проклятого места,” — пробормотал про себя Манакур, держась за раненое плечо.

Тишина снова воцарилась в ожидании бури, только скрежет колес да редкие вздохи сопровождали заблудшие души.

Гуржик хотел было что-то сказать, бросив свой резкий взгляд на дремавшего Артемона, что сидел напротив него слева, но его губы сковала нарастающая тревога.

Нарастающая тревога его забвенного друга не могла остаться незамеченной. И он, нахмурив брови, взглянул на него в ответ, едва заметно кивнув, словно уловив нужную мысль.

Внутри кареты сгущалась гулкая напряженность, словно единственные теплые лучи солнца скрыла пелена из серых туч. Но никто не произнес ни слова, будто выжидая нужного момента.

Где-то вдалеке, едва уловимо, пронесся глухой, перекатный звук, будто кто-то тащил по земле грузную цепь, рассекая холодный воздух. Карета вздрогнула, лошади начали неврно фаркать, пока кучер пытался их успокоить, бросив взгляд в темнеющую чащу.

“Что-то приближается,” — сказал кучер тихим голосом.

Гужик крепко сжал край своего шарфа, впервые заметив, что его ладони сковала немая дрожь. Был ли это страх перед надвигающейся опасностью или же его привычное состояние, он не смог ответить. Поднявшись, маг в шарфе бегло осмотрел всех пассажиров в надежде найти в них теплоту их светлых душ, но быстро отбросил эту затею.

Женщина сидела неподвижно, словно она всегда была частью этой кареты. Но, на короткий момент времени, Гуржик уловил едва заметное движение — она прижала что-то к своей груди под теплым плащом.

Легкая поступь утренней дремы покинула путников. Артемон ощутил это сильнее всех — его взгляд стал острым и настороженным, а руки мага начали светиться едва заметным голубоватым светом. На что никто внимания не обратил.

“Я чувствую магию подле нас, темную магию…” — тихо произнес Артемон.

“Я же не один это слышу?” — сказал дрожащим голосом Александр. — “Это… Пустота?.. Она приближается.”

Женщина в плаще вдруг подняла голову, и, впервые за всю поездку Гуржик смог разглядеть очертания ее лица. Кожа была бледнее весенней луны, а глаза были абсолютно темными без единого проблеска света.

“Что-то здесь не так,” — с настороженностью промолвил Гуржик, инстинктивно отодвигаясь от женщины. — “Мистер Элрик, вам знакома эта да… Мистер Элрик?..” — окликнул кучера маг в шарфе, но мистер Элрик больше никогда не сможет ответить — его тело было разорвано на части неведомой силой. Все опешели.

“Слишком поздно,” — произнесла женщина холодным тоном.

Из чащи леса начали выходить темные фигуры — пять темных всадников, облаченных в доспехи былых лет. Их лошади ступали беззвучно, медленно приближаясь к карете.

“Да вы издеваетесь!” — воскликнул Манакур, схватившись за раненное плечо. — “Еще одна засада!?”

“Тихо,” — сказал ему Артемон. — “Не время для паники.”

“Ну и бред…” — пробурчал Манакур. — “Как не паниковать, когда тебя окружило невесть что, а мистер Элрик…”

“Заткнитесь, вы оба,” — сказал Штефан, поднявшись с места.

“Что здесь происх…” — пытался произнести юноша, который доселе крепко спал, не замечая ничего из произошедшего.

“Не надо!” — закричал Гуржик, уведев, что тело юноши вот-вот будет разорвано на куски подобно Элрику. Но было уже слишком поздно. Женщина была беспощадна даже к слабейшим.

“Нам же не нужны сторонние наблюдатели, верно?” — ехидно спросила она.

“Элайн?” — ошеломленно крикнул Артемон, узнав забытую фигуру. — “Это и вправду ты?”

Элайн лишь усмехнулась, ее глаза вновь вернули потерянный голубой цвет океана.

“Долго же до тебя доходило, Артемон.” — сказала она ледяным голосом, бросив свой пустой взгляд на мага.

“Ты… Но почему?” — с болью в голосе произнес Артемон.

“Артемон, ты ее знаешь?” — спросил его Гуржик, но маг будто пропустил его вопрос мимо ушей.

“Неужели ты отдала свою хрупкую душу в рабство культу Йормунганд?” — спросил Артемон в недоумении. — “Но почему… Мы ведь учились вместе, ты помогала мне в библиотеке.”

Элайн снова рассмеялась, с презрением смотря на мага в мантии.

“Нет, я все это время наблюдала за тобой, пока ты копошился в старых фолиантах, ничего не замечая,” — промолвила она, натянув широкую улыбку. — “Не могла отказать себе в удовольствии найти слабости сильнейшего мага академии.”

“О чем ты говоришь?” — крикнул ей Артемон. — “Останови это безумие! А то я…”

“А то ты что?” — прервала его Элайн. — “Сможешь остановить надвигающуюся тьму? Да пойми же наконец, что не ты, не твой отряд слабаков и неудачников ничего не смогут мне сделать. Время ваших жизней уже подошло к концу, так что, на вашем месте, я бы не сопротивлялась, если хотите умереть быстро и безболезненно.”

“Тварь!” — крикнул Штефан, схватив Айксайтелию. — “Еще посмотрим кто кого.”

Штефан было уже хотел раскромсать ее на мелкие куски, но Артемон его остановил.

“Остановись!” — крикнул он ему.

“Что ты имеешь ввиду?” — спросил Штефан.

“Ты разве сам не видишь? — ответил Артемон. — “Оглянись вокруг, мы окружены.”

Темные всадники, приближения которых никто не заметил, неподвижно стояли возле кареты.

Холод пробежался по позвоночнику Гуржика, пока Манакур даже не сдвинулся с места, осознавая свою беспомощность. А руки Александра все еще продолжали дрожать.

“Что же нам теперь делать?” — тихо произнес Гуржик, сжав кулаки.

“Довольно!” — яростно крикнул Артемон. — “Тебе ведь нужен я, не так ли?”

Элайн удивленно посмотрела на мага, облаченного в мантию.

“Не тронь их, я сделаю все, что ты пожелаешь,” — промолвил Артемон. — “Хватит проливать кровь невинных, прошу тебя.”

Все были в недоумении от такого акта самопожертвования. Разве что только Гуржик догадывался, что задумал его давний товарищ.

Все на мгновение замолчали, погрузившись в напряженную тишину.

“Красивая лесть, но со мной это не пройдет,” — сказала с усмешкой Элайн.

“Знал, что ты так скажешь,” — промолвил Артемон, улыбнувшись. — “Рад, что ты отказалась.”

Не медля не секунды он обрушил на Элайн волну чистой арканной энергии.

“Все прочь от кареты!” — крикнул маг товарищам.

“Ты бы еще завтра сказал об этом!” — упрекнул его Манакур.

Все в спешке покинули карету, что вот-вот разлетится на мелкие куски.

“А что нам делать с этими… существами?” — спросил Штефан, обратившись к Гуржику.

“Пока ничего, как видишь. Они смирно ждут своего часа, и, скорее всего нас не тронут.”

“Ты уверен?” — спросил торговец с топором.

“Да, они нас не тронут,” — смиренно произнес маг в шарфе, шагая к ближайшему дереву, чьи корни были хорошим укрытием.

“Разве мы не должны помочь ему?” — неожиданно спросил Штефан.

Спешно разместившись возле корней столетнего дерева их измученные души заполнило холодное молчание, а страх начал сочится в их жилах. Даже у невозмутимого Штефана закрались сомнения. Ведь они все опасались темных всадников, что в любую секунду могли их стереть в порошок в мгновение ока.

“Надеюсь, что они в безопасности,” — подумал Артемон.

“Глупец!” — нечеловеческим голосом крикнула Элайн в ярости. — “Ты думаешь, что сможешь меня одолеть?”

“Я не думаю,” — ответил Артемон. — “Я знаю.”

За долю секунды в мага направился поток черных молний, что пронзал воздух, пытаясь в него попасть. Но созданный из чистого света щит поглотил атаку, рассеяв ее по лесу.

В ответ Артемон выпустил веер из ледяных копий, что были острее самого тонкого клинка. Но им не суждено было долететь до цели, ибо они лишь растаяли в воздухе от взмаха Элайн...

“Как жалко,” — усмехнулась она. — “Это все на что ты способен? Как-то слабовато для лучшего мага академии.”

Земля под ногами Артемона вдруг треснула, и из трещин начали прорастать черные лозы, пытающиеся опутать его ноги. Но маг успел взмыть в воздух, парируя заклинанием левитации, обрушив на Элайн дождь из огненных стрел.

Воздух наполнился треском магических разрядов, а деревья вокруг начали тлеть от мощных заклинаний двух магов, покрывая землю воронками от взрывов.

Вдруг Элайн сложила руки пред собой, и между ее ладонями начала формироваться сфера абсолютной тьмы. Воздух вокруг нее искривился, словно сама реальность не могла выдержать концентрации темной магии.

“Вкуси силы пустоты!” — закричала Элайн, завершив заклинание.

Артемон понял, что простым щитом он не отделается. Он собрал все свою силу и древним заклинанием, которому научил его Мерлиндор, сковал себя в серебристый кокон.

Соприкосновение магии из разных времен вызвало ослепительную вспышку, чья ударная волна разнеслась грохотом по лесу.

Когда свет рассеялся, Артемон едва стоял на ногах, капли крови стекали с его сухих губ.

Но из последних сил он поднял руки, чтобы закончить эту битву раз и навсегда.

“Свет, рассей оковы тьмы!” — крикнул он, колдуя заклинание.

Из его рук вырвался луч чистейшего белого света.

Элайн попыталась сделать щит из лоз, что еще остались подле нее, но луч пробил ее защиту, словно нож бумагу. Темная аура вокруг нее треснула и начала рассеиваться.

“Нет!” — закричала она, падая на землю. — “Этого не может быть…”

Артемон медленно стал приближаться к ней, его глаза пылали решимостью.

“Твое пребывание в этом мире пришло к концу.” — холодным тоном произнес Артемон.

Но, маг, облаченный мантию, не учел последний козырь в ее рукаве.

“Йормунганд! Слуги тьмы! К вашей госпоже!” — закричала она во весь голос.

Темные всадники, которые до этого неподвижно стояли вокруг поля битвы, вдруг двинулись с места, обнажив закаленные мечи.

“Берите их!” — приказала Элайн.

Всадники ринулись в атаку. Первый несся прямо на Артемона, но Штефан перехватил его, пытаясь ударить его Айксателией.

“Артемон!” — крикнул Гуржик, отбиваясь от второго всадника потоками льда. — “Их слишком много!”

Третий всадник настиг Александра, что даже не успел достать меч, чтоб отбить атаку, пока Манакур продолжал лежать, держась за раненое плечо.

“Нет!” — крикнул Артемон, видя, как его товарищей берут в плен.

Он попытался создать заклинание, что, как он думал, сможет поразить всех всадников сразу, но Элайн, воспользовавшись моментом, успела заключить руки мага в оковы тьмы, что блокировали его магию.

“Теперь ты бессилен, а твои друзья зажаты в моих тисках,” — ухмельнулась она.

“Хватит!” — закричал Артемон. — “Я сдаюсь! Только отпусти их.”

“Слишком поздно,” — промолвила Элайн. — “Теперь вы все мои пешки в этой сложной игре.”

Темные оковы сковали каждого из них и эти путы, как полагалось, никто не мог разорвать.

“Что ты собираешься с нами делать?” — спросил Гуржик дрожащим голосом.

“Ведите их к месту ритуала,” — приказа она всадникам, игнорируя вопрос. — “Великий змей уже пробуждается. Свежая кровь ускорит его возвращение.”

Всадники потащили пленников вглубь леса, туда, где между деревьев чернели древние руины Рейнденгора, туда, откуда не возвращаются.