В чем же правда? Правда в том, что Мистерио был взрослым человеком. Больше нам о нем

ничего не известно. А когда ты взрослый, о тебе некому позаботиться, надо справляться самому,

самому разбираться с этим миром. Работать и оплачивать счета, пользоваться зубной нитью и

вовремя приходить на встречи, стоять в очередях и заполнять бланки, вставлять вилки в розетки и

собирать мебель, менять летнюю резину и вовремя заряжать телефон, выключать кофеварку и

записывать детей на занятия в бассейн. Утром, едва мы открываем глаза, жизнь уже стоит

наготове, чтобы обрушить на нас очередную лавину «надо сделать!» и «не забудь!». Мы не

успеваем подумать, вздохнуть, как просыпаемся и сразу пытаемся прорваться сквозь эту кучу дел,

потому что завтра на нас свалится новая. Иногда мы останавливаемся и оглядываемся вокруг — на

рабочем месте, во время родительского собрания или просто на улице — и с ужасом понимаем,

что все остальные точно знают, чем они занимаются. И только нам все время приходится

притворяться. У остальных на все хватает денег, у них все под контролем и на все остаются силы.

Дети у остальных давно научились плавать.

А мы не готовы быть взрослыми. Нас следовало остановить на ближних подступах.

В итоге Мистерио объявил охоту на мафию.

Все мы когда-либо боялись, вот и наш грабитель тоже. Наверное, потому, что и у него были

маленькие дети и соответственно время поупражняться. Возможно, у вас тоже есть дети и вы

знаете, что родителей не покидает страх оттого, что вы не знаете и не можете всего на свете и не

справляетесь с этой жизнью. В конце концов мы привыкаем к постоянным провалам, и всякий раз,

когда все-таки отвечаем детским ожиданиям, мы оказываемся потрясены. Вполне вероятно, что

некоторые дети об этом знают. Поэтому время от времени понемногу идут нам навстречу в самых

странных ситуациях, чтобы вдохнуть новую жизнь в наши легкие. Чтобы мы не пошли ко дну.

У Мистерио была дочь. У той же была старшая сестра, с которой, по идее, они должны были

постоянно сражаться, как принято у сестер, но им это было почти несвойственно. Младшей

разрешалось играть в комнате старшей — та не возражала. У старшей были дорогие сердцу вещи,

которые младшая не портила из вредности. Когда сестры были маленькими, родители шепотом

говорили: «За что нам такое счастье?» И они были правы.

В те дни, что девочки жили у Мистерио, они все вместе ездили в школу на автобусе. Они обожали

ездить на автобусе и по дороге придумывали небольшие истории про сидящих впереди

пассажиров: «Вон тот наверняка пожарный», — предполагал родитель. «А вон тот —

инопланетянин», — говорила младшая дочь. Когда очередь доходила до старшей, она ОЧЕНЬ

ГРОМКО выдвигала свою версию: «А он, возможно, убийца в розыске, и в рюкзаке у него может

оказаться чья-нибудь голова!» Тогда сидевшим рядом теткам становилось не по себе, но сестры

от этого только пуще смеялись, а родителю приходилось делать перед тетками серьезное лицо —

мол, ничего смешного.

Почти всегда они опаздывали и бежали через мост до остановки на другой стороне, а когда

автобус останавливался, они с хохотом кричали: «Лось бежит! Подождите лося!» — потому что

ноги у их родителя были невероятно длинными по сравнению с телом, и на бегу это выглядело

очень забавно. Пока сестры не появились на свет, этого никто не замечал, ведь дети

воспринимают пропорции иначе, чем взрослые, возможно, потому что им приходится смотреть на

нас снизу вверх, а это самый невыгодный ракурс. Поэтому у сообразительных маленьких троллей

так хорошо получается нас подкалывать. Они видят все слабые места. И все же каждый раз

прощают нам наши проступки.

Странная штука: каким бы родителем ты ни был — хоть грабителем, хоть кем угодно еще, дети

любят тебя несмотря ни на что. Поразительно, что уже взрослыми люди продолжают слепо верить

в то, что их родители — умнейшие, забавнейшие и бессмертные. Возможно, это заложено

природой — до определенного возраста дети любят родителей безусловно и безрассудно лишь

по одной причине — за то, что мы их родители.

Тут надо отдать должное природе — придумано неплохо.

Родитель никогда не называл своих девочек их настоящими именами. Пока ты живешь один, ты

не замечаешь этого: именно те, кто дал детям их имена, реже всех называют их по имени. Тем,

кого мы любим, мы даем ласковые прозвища — любовь требует особенных слов, которые

принадлежат только нам. Мистерио всегда называл своих девочек, сообразуясь со своими

ощущениями от того, как они впервые дали о себе знать в мамином животе — соответственно

шесть и восемь лет назад. Одна там словно прыгала, другая, казалось, карабкалась. Одна —

лягушка. Другая — мартышка. И лось, готовый ради них на все что угодно. Даже если это совсем

идиотская затея. Возможно, несмотря ни на что, здесь у вас с грабителем есть что-то общее. В

вашей жизни, наверное, тоже есть тот, ради кого вы готовы побыть идиотом.

А потом все изменилось. Родитель задолжал Уилсону Фиску большую сумму и лишился всего. В

эту ночь Кингпин собственными руками уничтожил все. В эту ночь Человек-Паук не пришел.