Размышляя о том, что общение с Джоной хоть раз в жизни обещает быть не самой мучительной

частью дня, Питер направился в редакцию «Бьюгл». Приболевшей Бетти на месте не было, в ее

отсутствие на звонки пытался отвечать вежливый, но совершенно сбитый с толку практикант. Едва

взглянув на Питера, он не сказал ничего.

По дороге в кабинет Джеймсона Питер столкнулся с Робби Робертсоном, и тот сочувственно

положил ему руку на плечо.

— Рэнди рассказал мне, что случилось с твоей тетей. Надеюсь, она поправится.

Питер с трудом растянул губы в неестественной улыбке.

— Спасибо, мистер Робертсон.

Редактор раздела новостей прижал согнутый палец к губам, точно решая, стоит говорить, что у

него на уме.

— Пит, прежде чем ты пойдешь дальше, я хочу тебе кое-что показать.

Повернувшись спиной к остальным, он приподнял белую рубашку, обнажив пятидюймовый шрам

посреди живота.

— Вырезали аппендикс, когда я был в старших классах, перед лапароскопией. Хирург «Скорой

помощи» оставил некоторое кровотечение, и им пришлось снова лезть туда и прижигать его.

Испугался ли я? Конечно. Но справился. И ты тоже можешь.

Не зная, что сказать, Питер тупо кивнул.

— Кто это там? Не наш ли неблагодарный бездельник, называющий себя фотографом?

«По крайней мере, хоть Джей-Джей-Джей будет говорить только о деле…»

Дверь распахнулась. Джеймсон наставил на него карандаш.

— Ну да, он и есть!

Питер показал ему камеру:

— Принес новые кадры с Пауком.

Джона прищелкнул языком.

— Значит, родная тетя в госпитале, а ты болтаешься с этим самоуправцем? Парень, я был о тебе

лучшего мнения.

Питер всплеснул руками:

— В прошлый раз вы кричали, что выгоните меня, если я не принесу новых снимков как можно

скорее!

— Конечно, теперь виноват тот, кто дает тебе зарабатывать на жизнь. — Джеймсон схватил

камеру и начал листать кадры. — Пфе! Я мог бы заполнить этим всю первую полосу: грозный Паук

побит десятилетним мальчишкой. Но не стану — и знаешь, почему?

— Потому что читателям давно надоели ваши нападки на Человека-Паука?

— Нет! Погоди-ка, этот новый практикант — что, показал тебе результаты последнего опроса?

Ладно, но дело совсем не в этом! Я не возьму эти снимки по одной-единственной причине —

чтобы преподать тебе урок о жизненных ценностях. — Он погрозил пальцем перед самым носом

Питера. — Главное в жизни — семья!

Когда Бек подошел к Паркеру, тот лишь лениво отмахнулся и ушел, ничего не объясняя.Учитывая

госпиталь, лекции и вакцину, Питер ожидал, что день выдастся насыщенным, но и не думал, что

одно только утро покажется ему двумя неделями.

Поэтому, переодеваясь Человеком-Пауком и поднимаясь наверх, подальше от тротуаров, он не

обманывался насчет того, что акробатика поможет развеяться. Его снедало не привычное чувство

вины и даже не ощущение несправедливости мира.

И не «о нет, все меня ненавидят!».

И даже не «я нужен тете Мэй, но не могу быть с ней!».

Он просто с тошнотворной ясностью осознал: тетя Мэй действительно может умереть.

В глубине души он знал, что когда-нибудь это произойдет. Но она была ему как мать, она была

единственной опорой в его жизни. Ему ненавистна была даже мысль, что у нее могут замерзнуть

ноги, если ей не хватит одеял, не говоря уже о том, что однажды ее закопают в землю среди

бесконечного поля камней.

Приземляясь на заднюю стену тюремного корпуса «Рейвенкрофт», он все еще размышлял об

этом, и далеко не сразу вспомнил, зачем явился сюда.

«Я так запутался, что не способен ясно мыслить. Неудивительно, что тетя Мэй не хотела говорить

мне о своей болезни».

Питер переоделся в штатское и направился к главному входу, чтобы встретиться со старым

знакомым.

Паркер подходит ближе к тюремной решетке, за которой сидит доктор Кертис Коннорс.

— Чем могу помочь, Питер?

— Мне нужен совет

— Ты спас мою семью от смерти. Если бы не ты, я прожил бы остаток жизни хищником без

малейших проблесков разума. Спрашивай, о чем хочешь.

— Ладно, — вздохнул Питер. — Одному человеку, которого я люблю, нужна пересадка печени.

Лучший донор — это я. Но мое тело и кровь, они… Для начала — они радиоактивны, из-за этого я

и стал тем, кто я есть. Я очень хочу помочь, но боюсь, что по этой причине не подхожу.

Коннорс сочувственно кивнул.

— Сочувствую. Ты объяснил это врачам?

В ответ Питер молча достал из кармана брюк свою маску.

— Действительно. Тайна личности… Естественно. — Закончив покрывать скрижаль силиконом,

Коннорс выставил время на таймере и поставил его на стол. — Наверное, тебе неприятно будет

это услышать, но, исходя из того, что я знаю о твоей физиологии, ты, безусловно, не подходишь.

Современных хирургов учат справляться со многим, но не с радиоактивной кровью.

Питер замер.

— Но… должен же я сделать что-нибудь.

— Я понимаю — лучше, чем кто бы то ни было. Не так давно я сам так и сяк баловался с ДНК

других существ, потому что должен был сделать что-нибудь… Мы оба помним, чем это кончилось.

Даже если они согласятся на твою кандидатуру, это будет первая в своем роде операция и

чудовищный риск, а случай и без того довольно сложен. Лично я не стал бы подвергать человека

такой опасности, особенно — дорогого мне человека. Я… я поискал бы другой способ.

Питер со вздохом повесил голову.

— Вот этого я и опасался. Осталось понять, как объяснить им все это, не объясняя ничего. Спасибо,

док.

У Питера оставался еще один человек в стенах этого здания, который мог ему помочь. Паркер,

полный решительности идет по темным, еле освещенным коридорам психиатрической больницы.

Как только Питер находит нужную камеру, то слышит истерический хохот.

Питер прокладывает тому за решетку все собранное об их с Беком деле.

— Я полагаю, что тебе будет интересно взглянуть, Гарри.

— Ух ты, подарок? Для меня? В честь годовщины нашей последней встречи ты принес мне какуюто бумагу.

— Годовщина уже прошла. Я думал, что тебе будет интересно посмотреть.

— Будем считать, что это подарок, - Осборн начинает просматривать документы, - Он жесток и так

разбииит, этот Мистерио. Какая нелепость. Он планировал это всю свою жизнь. Я знаю кто он.

— И кто же?

— Он никто, старающийся стать кем-то. Фиск, Кэссиди. У него есть амбиции.

— Политические мотивы?

— О нет. Что-то очень-очень личное. Он думает, что эти люди что-то от него хотели. Возможно

причина в прошлом. Незажившие раны. Куча украденных денег.

— Почему он объявил на меня охоту?

— Может он твой фанат? Ха-ха-хи-ха-ха. Или может против тебя у него тоже что-то есть? Может ты

его настоящая цель? Или же главная угроза его плану? Есть догадки?

— Есть.

— Странно. Ты обычно так глуп. Хе. Но в этот раз что-то поменялось. Это расстраивает тебя?

— Вернемся к нему.

— Зачем? О тебе говорить куда веселее.

— Я пришел не о себе поговорить.

— А о чем? Ты и сам точно знаешь, как он думает. У вас так много общего. Мстители в масках.

Может он выбрал более правильный путь? Хе. Оооо. Боишься, что на его фоне ты слишком мягок?

ХА-ХА-ХА

— Ты тратишь мое время.

Питер забирает файл и разворачивается.

— Ладно, я скажу тебе что думаю.

Питер останавливается и поворачивается к Гарри:

— Я тебя слушаю.

— Ты делаешь вид, что пытаешься его остановить, но на самом деле ты до ужаса напуган. Ты не

понимаешь в чем прав он, а в чем ты и прав ли вообще. Думаешь, насколько ты отличаешься от

тех, с кем борешься. Боишься проиграть как в прошлый раз. Ох, бедняжка Гвен…

Питер сжимает кулаки.

— Что ты сказал?..

— Ты забыл Гвен? Жаль ты все-таки не смог ее поймать, вы были такой хорошей парой….

Питер разбивает стекло, хватает Гарри и прижимает к стене.

— Не смей говорить что-то о Гвен.

Паркер бросает его на пол и уходит под оглушительный хохот.