Не зря говорят: хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Но на ошибках мы не

учимся.

Человека, стоявшего на мосту десять лет назад, и Мистерио ничто не связывало. Они никогда не

встречались. Единственное, что их объединяет — это моральный риск. Так говорят в банке. Кто-то

должен был изобрести это понятие, чтобы объяснить, как работает финансовый рынок, потому что

одного общеизвестного факта, что банки аморальны, недостаточно для того, чтобы назвать их

«аморальными». Кто-то должен был поставить под вопрос правдоподобность того, что банки

ведут себя в соответствии с нормами морали, ведь для них такое поведение — самый что ни на

есть риск. Человек на мосту отдал свои деньги в банк, чтобы сделать «надежные инвестиции»,

потому что в те времена все инвестиции были надежными. Затем человек использовал свои

инвестиции как гарантию, чтобы взять кредит, а затем он взял новый кредит, чтобы оплатить

старый. «Так поступают все», — сказали в банке, и человек подумал: «Им виднее». Но в один

прекрасный день оказалось, что ничего надежного больше нет. Случился финансовый кризис и

обрушил банки, хотя на самом деле рухнули людские судьбы. Банки остались на месте: у

финансового рынка нет сердца, оно не может разбиться, а у человека все сбережения обернулись

горой долгов, и никто не смог объяснить, как это произошло. Когда человек напомнил банку, как

тот говорил: «Вы ничем не рискуете», банк лишь развел руками и сказал: «Риск существует всегда,

вам следовало это знать с самого начала, не надо было давать нам деньги».

Тогда человек пошел в другой банк, чтобы взять кредит там и погасить долги, которые у него

появились из-за того, что первый банк обанкротился и потерял все его сбережения. Он объяснил

второму банку, что иначе лишится своего предприятия, а затем и квартиры, а у него, между

прочим, двое детей. Другой банк понимающе кивал, но женщина в окошечке сказала: «Вы

пострадали от того, что мы называем моральным риском».

Человек ничего не понял, тогда женщина холодно объяснила, что моральный риск — «это когда

одна из договорившихся сторон не страдает от негативных последствий собственных действий».

Человек все равно ничего не понял, тогда женщина, вздохнув, сказала: «Представьте себе, что два

идиота сидят на дереве, и тот из них, что ближе к стволу, рубит ветку, на которой они сидят».

Человек продолжал, моргая, смотреть на женщину в полном непонимании, тогда она закатила

глаза и пояснила: «Вы тот идиот, который сидел подальше. Банк отрубает ветку, чтобы спасти

себя. Собственные деньги он не теряет, только ваши, потому что вы позволили им держать в руках

пилу». Затем она спокойно собрала бумаги, полученные от человека, протянула их ему и

сообщила, что они не могут дать ему кредит.

«Но ведь деньги пропали не по моей вине!» — сокрушался человек.

Холодно посмотрев на него, женщина ответила: «Да ладно. Не надо было их им давать».

Десять лет спустя Мистерио начинает охоту на мафию. У него никогда не было таких денег, чтобы

женщине в банке приходилось объяснять ему, что такое моральный риск, но мама часто говорила:

«Если хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах», — а иногда это примерно одно и то

же. Когда мама сказала это впервые, грабителю было семь лет — возможно, слишком рано для

такого возраста, потому что в конечном счете это значит примерно следующее: жизнь может

пойти как угодно, но скорей всего, к чертовой матери. Это ясно даже ребенку. И даже ребенку

ясно: если мама говорит, что не любит загадывать наперед, и даже если она не планирует

напиться, то напивается она так часто, что это нельзя назвать случаем. Ребенок пообещал себе,

что никогда не будет пить и никогда не станет взрослым, но выполнил обещание только

наполовину. К сожалению, всем нам приходится становиться взрослыми.

А что же моральный риск? Ребенок понял это накануне Рождества того же года, на кухне, когда

мама, опустившись на корточки и покачиваясь, обняла его, так что пачка сигарет оказалась у него

на голове. Мама икала в рыданиях: «Не сердись, пожалуйста, не ругай меня, это ведь не моя

вина». Сначала ребенок не понял, в чем дело, но постепенно до него стало доходить, что, видимо,

это как-то связано с тем, что каждый день после школы ребенок продавал газеты, а потом отдал

все деньги маме, чтобы она могла купить еды для рождественского стола. Ребенок посмотрел

маме в глаза, блестевшие от алкоголя и слез, опьянения и презрения к самой себе. Она плакала в

объятиях ребенка. На кухне, полной пустых бутылок и без намека на рождественское угощение.

Мама шептала: «Не надо было давать мне деньги». Так она впервые просила прощения у

ребенка.

Мистерио часто об этом вспоминал. Не с ужасом, а удивляясь, как после всего этого можно не

возненавидеть свою маму. Ему по-прежнему казалось, что она не виновата.

В феврале их вышвырнули из квартиры, и ребенок пообещал себе, что у него никогда не будет

детей, и все же дети у него появились. Тогда он пообещал, что никогда не будет таким

непредсказуемым родителем. Он не из тех, кто не в состоянии повзрослеть, научиться платить по

счетам, найти жилье себе и своим детям.

И Бог посмеялся.