Сразу от Бека Питер идет к Микки. За последние три недели не проходило и дня, чтобы она не

расспрашивала его, как продвигается работа Фогги над делом о выселении. Новостей у Питера

нет, и он чувствует, что девочка сильно злится и близка к разочарованию.

— Микки, такие дела тянутся долго, — сказал он ей несколько дней назад.

— Как долго? — спросила она.

— Ну… несколько месяцев. Иногда даже несколько лет.

— Что? Несколько лет? Мы не можем столько ждать! Этот урод все снесет до окончания процесса,

и моя семья так и останется в ночлежке!

— Он не имеет права.

— А кто ему запретит? Он же плевать на закон хотел. Ты же обещал мне помочь!

— Я стараюсь. Но нам, в отличие от него, приходится все делать по закону.

— То есть вы ничего не можете сделать?

— Этого я не говорил. Я…

— Хватит!

— Микки…

— Я сказала, хватит! Давно стоило понять, что помощи от тебя не дождешься.

С того дня они не виделись. Питер не ходил к ней, желая дать ей время остыть и все осмыслить

без постороннего вмешательства. А вот теперь ему есть что рассказать, пусть и не во всех

подробностях. Он входит в мрачный гараж и слышит удары кулаков.

— Микки?

Удары не прекращаются.

— Послушай, я понимаю, что ты сердишься…

— Ничего ты не понимаешь, старый хрен.

Питер хмурится.

— Микки, не надо грубить.

— Микки, не надо грубить, — передразнивает она.

— Я хочу тебе помочь…

— Так помогай! Сделай так, чтобы этого Дрекселя арестовали! Верни мне мой дом!

— Этим я и занимаюсь. Послушай… не знаю, насколько это важно, но у нас есть кое-какие

подвижки. — Питер делает паузу, выверяя слова и не желая рассказывать лишнего. — Может, и не

понадобятся месяцы. Может, и недели не понадобятся.

Удары прекращаются. Микки спрыгивает с ринга и подходит к Питеру.

— Что это значит? — спрашивает она, тяжело дыша — то ли от усталости, то ли от волнения.

Питер понимает, что она обязательно потребует объяснений. Вот он дурак. Не нужно было ничего

говорить.

— Что это значит? — настойчиво повторяет Микки.

— Я… встретил одного журналиста, который нашел кое-какие улики…

— Что за улики? Против домовладельца? Его арестуют? Мы сможем вернуться…

— Постой, постой! — Питер жестом показывает девочке успокоиться, по-прежнему не зная, что

сто́ит ей рассказывать, а что Пите

— Эй! — восклицает она. — Не делай такое лицо, Питер Паркер! Теперь не отвертишься!

Выкладывай.

— Я…

— Выкладывай! Я должна знать, что происходит!

Питер вздыхает. Она права. Она должна знать все.

Поэтому он рассказывает ей абсолютно обо всем, что они с Беком выяснили. Об убийствах, о

флэшке, об аукционе. Одна часть его подсказывает, что он поступает безответственно, но другая

часть возражает. Это непосредственным образом касается Микки. Речь идет о ее доме, о ее

семье. Не ему решать, что она должна знать, а что нет.

Черт побери, когда-то ведь и он сам не мог уснуть ночами, думая о том, что было бы, если бы он

знал о планах своего отца. Возможно, у него не вышло бы убедить отца повиноваться Риголетто,

но дело даже не в этом. Он всегда чувствовал, что его предали, даже понимая, что на самом деле

отец его защищал. Он хотел все знать, хотел, чтобы отец с ним поделился. Доверился ему. Теперь

он понимает, что Микки чувствует то же самое.

Когда Питер заканчивает рассказ, Микки никак не реагирует. Просто отходит в сторону.

— Микки?

— Значит, вы собираетесь отправиться на этот аукцион и каким-то образом выкрасть флэшку?

— Ага.

— Думаешь, это поможет мне вернуться домой?

— Надеюсь.

— А что на этой флэшке?

— Пока не знаю. Но раз из-за нее убивают людей, значит, она даст нам все ответы. Я в этом

уверен.

— Возьмите меня с собой.

Питер смеется, думая, что Микки шутит, но тут же понимает, что это не так.

— Нет, — твердо говорит он. — Ни за что.

— А вот и за что!

— Нет. Это опасно.

— Вот именно! Кто будет за тобой приглядывать?

Питер ошеломлен. Он думал, что Микки хочет отправиться с ним из чувства мести, но она лишь

хочет защитить его. Он с трудом сдерживает улыбку, зная, что это ее разозлит.

— Обо мне не беспокойся. Со мной будет Бек.

— Неужели? Кто этот Бек вообще такой? Я с ним не знакома. Ему можно доверять? Он сильный?

Умный?

Питер снова готов рассмеяться.

— Он умный, и ему можно доверять.

— Но не сильный? Вот видишь, я должна пойти с тобой!

— Микки, — спокойно говорит Питер, — я не могу тебя взять. Не могу взять на себя такую

ответственность и подвергнуть тебя опасности.

— Но…

— Микки, никаких «но»! — Питер все-таки срывается на крик.

Он слышит, как опешила Микки. Она отходит еще дальше от него, обиженная.

— Микки, прости, но ты остаешься. Это мое окончательное решение. Я рассказал тебе все, потому

что ты мне нравишься и я тебя уважаю. Но ты должна остаться здесь, иначе я буду за тебя

волноваться.

— А я волнуюсь за тебя! — кричит девочка.

Ее голос разносится эхом. Питер слышит, что она готова разрыдаться.

— Я не хочу тебя потерять. Ты мой друг.

— Микки, со мной ничего не случится, обещаю.

Микки бросается к нему и крепко обнимает.

— Обязательно вернись, — бурчит она, уткнувшись в его свитер.

— Обещаю. Честное скаутское.

— Ты был скаутом?

Питер улыбается.

— Не-а.