«Наслаждайтесь сегодняшним вечером, ребятки».

Эти слова заставляют Салли Сэйнт задуматься. Выводят ее из себя.

После встречи с Клэем она следит за ним от стоянки до самого его дома. Стоит снаружи и

наблюдает за окнами его манхэттенской квартиры, попивая горячий кофе. Клэй сидит за столом, и

Салли видно его спину. Салли проводит на морозе час, прежде чем Клэй вновь появляется на

улице и садится в такси.

Ей всегда не нравился Клэй — с того самого дня, когда он подобрал ее на улице пять лет назад. Он

— настоящий паразит, худший в своем роде, который кормится за счет слабых и сидит на шее у

сильных. Сам он палец о палец не ударит. Все блага в его жизни — результат труда и усилий когото другого.

Салли знает, что в глазах Клэя они с Сильвио — пара постоянно обдолбанных торчков, и она не

стремится его переубедить. Если она и может хоть за что-то сказать «спасибо» своем отцу, так это

за совет, который он дал ей, прежде с разбитыми костяшками пальцев и всеми мамиными

деньгами скрыться в неизвестном направлении.

«Дочь, если тебя недооценивают — не беда. Путь наверх всегда легче, когда все думают, что ты

достиг самого дна».

В конце концов, Клэй сам виноват. Она бы с радостью поделила деньги на троих. Шестьдесят

шесть процентов ей и Сильвио.

Так было бы честнее. Это ведь она придумала украсть флэшку и шантажировать Эдди. Теперь она

каждый день благодарит судьбу за то, что сама не отправилась на встречу с ним. В присутствии

Эдди она всегда беспокоилась и теперь понимает почему. Обернись все иначе — и это ее труп мог

бы сейчас лежать в морге.

Поэтому Клэй может винить лишь себя. Так думает Салли, вставляя ключ в дверной замок его

квартиры. Сам напросился. Она поняла по его глазам, что он не собирается с ними делиться. Ни

пятьюдесятью процентами, ни даже десятью. Ни центом. Как только Клэй получит деньги, он их

предаст, поэтому необходимо принять предварительные меры.

Салли закрывает за собой дверь. Ключ к квартире Клэя она раздобыла еще два месяца назад. Он

имел неосторожность оставить брелок с ключами в конспиративной квартире, и Салли сняла с них

отпечаток на куске мыла. Изначально она собиралась забраться к Клэю и обнести его, выкрасть

все, что можно продать, но решила повременить и пользоваться ключом лишь по необходимости.

Кое-что Салли все же стащила — сущие мелочи вроде часов и мелких денег, но не более того.

Особое удовольствие ей доставляет перекладывать вещи Клэя с места на место, чтобы сбить его с

толку. Как-то раз она сунула его пепельницу в холодильник, а пакет молока — в ящик

письменного стола. После ее тайных визитов Клэй всегда нервничал. Постоянно озирался по

сторонам.

В эти моменты Салли с огромным трудом сдерживала смех.

Сегодня, впрочем, ей не до смеха. Сегодня все всерьез.

От этого дня зависит ее будущее.

Салли известно, что Клэй пользуется двумя мобильными телефонами. Один у него личный, другой

— рабочий. Ей также известно, что рабочий телефон хранится в ящике стола, когда Клэй им не

пользуется.

Например, сейчас.

Салли открывает ящик стола и находит телефон — старую «нокию», из тех, что не сломаются, даже

если сбросить с самолета. Она садится в кресло Клэя и делает несколько глубоких вдохов, чтобы

успокоиться. Затем она открывает адресную книгу и находит нужное имя.

Цицерон.

Салли несколько раз видела, как он разговаривал с Клэем. Пренеприятнейший тип, но через него

можно выйти на большого босса. Кингпина. Салли не сразу решается нажать кнопку вызова. Если

она это сделает — пути назад уже не будет. Ее жизнь круто изменится. Ее и Сильвио. Вопрос

только в том, изменится ли она к лучшему или к худшему? Ответа у Салли нет.

Что изменится, если она не позвонит? Либо она рискует — терять-то все равно нечего, либо не

делает ничего и остаток жизни проводит на улице. В таком случае этот самый остаток вряд ли

окажется долгим.

Салли не хочет до смерти замерзнуть. Она может принести пользу — пусть и не знает какую. Лишь

знает, что из нее может выйти толк. Внутренний голос подсказывает, что она достойна большего.

Поэтому Салли нажимает кнопку.

После трех гудков ей отвечают.

— Гмм… мистер Цицерон? Это Салли. Салли Сэйнт. Я… гмм… видела вас несколько раз. С Клэем.

Ларкс отвечает спокойно, даже дружелюбно. Салли чувствует прилив уверенности. Вот оно,

начало новой жизни.

— Я хочу сообщить об одной проблеме, о которой… эм… случайно узнала. Думаю, вас и вашего…

начальника это заинтересует.

— Неужели?

— Да, я думаю, это имеет к нему отношение. Косвенное… — Салли замолкает, но ответа не

следует. — Это значит, что…

— Мисс Сэйнт, я знаю, что означает слово «косвенное». Рассказывайте, что случилось.

Фиск склоняется над столом, сжимая кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют.

— Что он сделал?!

— Советник Бойд воспользовался своим влиянием, чтобы вызволить сына из тюрьмы, — говорит

Цицерон.

— Его сын кого-то убил? На глазах у полицейского? Где сейчас этот полицейский?

— Ух…

Фиск готов испепелить Ларкса взглядом.

— «Ух»? Милый друг, я не люблю, когда ты говоришь «ух». В твоих устах это равносильно диким

воплям обычного человека.

— Тот полицейский…

— Да-да?

— Он тоже мертв.

— Что с ним случилось?

— Его убил тот «Киллер».

Фиск откидывается в кресле и складывает руки на груди.

— Продолжай.

— На позапрошлой неделе мне позвонил Бойд и сказал, что тот коп что-то вынюхивал о вас.

— Обо мне.

— Так сказал Бойд. Он порекомендовал избавиться от копа, пока тот ничего не раскопал.

Помолчав несколько секунд, Фиск снова нависает над столом.

— Цицерон, скажи — я осторожен?

— Очень осторожны.

— Вот именно. Ты вправду думаешь, что я так просто оставил бы компрометирующие меня улики?

— Нет, но рисковать мне не хотелось.

Фиск тяжело вздыхает.

— И как ты это обставил?

— Как неудавшуюся сделку по сбыту наркотиков.

Фиск скептически смотрит на Цицерона.

— Опять? Не мог что-нибудь другое придумать?

Цезарь пожимает плечами.

— Когда в деле замешаны наркотики, никто не задает лишних вопросов, зная, что никогда не

получит ответов.

Фиск снова откидывается в кресле и смотрит в окно на падающий снег.

— Какие будут распоряжения? — спрашивает Цицерон.

— Нужно исправить ошибки нашего дорогого советника. Черт с ним, с полицейским. С ним все

равно пришлось бы разобраться. А вот Эдди Бойда необходимо убрать. Честно говоря, — Фиск

поворачивается к Цицерону, — нужно убрать всех, кто замешан в этом деле. А то устроили какойто бардак.

— А что делать с самим советником? От него тоже нужно избавиться?

Фиск задумывается.

— Нет. Я потратил на него слишком много времени и денег. Он все еще ценен для нас. Я сам с ним

побеседую.

Цицерон кивает и оставляет Фиска предаваться раздумьям. По пути он улыбается. Ближайшая

пара дней обещает быть богатой на события.