Лихт и Бальмунг провели утро совершенно по-разному, однако между ними было немало общего. Оба проснулись ни свет ни заря, и в руках у обоих были божественные мечи.

В сокровищнице Бальмунга хранилось несколько древних клинков, но и тот меч, которым Лихт сейчас старательно отрабатывал удары на заднем дворе общежития, также был божественным. Пройдет всего несколько дней, и эти легендарные клинки столкнутся в бою, но пока ни один из владельцев не подозревал о своей участи.

Бальмунг и не догадывался, что какой-то безродный студент владеет божественным мечом. Лихт же пребывал в неведении относительно подлых интриг, которые министр финансов уже начал плести вокруг него.

Лишь Тирфинг, божественный меч Лихта, ощущала приближение судьбоносного момента, сопровождая своего хозяина в утренней тренировке.

«Кажется, в этой Академии я чую немало знакомых запахов… Нас тут таких много, — серьезно пробормотала Тирфинг, но уже через секунду к ней вернулась её обычная беззаботность. — Впрочем, плевать, сколько здесь других мечей. Всё равно сильнейшая среди всех — это я! А самое главное…»

Она сделала паузу, словно ставя финальную точку в своих рассуждениях:

«Мой мастер — сильнейший мечник в истории. Настоящее чудовище, способное разрубить дамасскую сталь и одним ударом разнести элитного голема в щепки. Он — избранник сильнейшего клинка, единственный и неповторимый „Сильнейший и непобедимый обладатель божественного меча“».

Эти слова так и остались невысказанными — Тирфинг произнесла их лишь в глубине своего сознания. Лихт, полностью сосредоточенный на тренировке, ничего не слышал. Он продолжал размахивать мечом, не зная усталости; капли пота градом катились по его лицу, сверкая на солнце.

«Обладать ТАКОЙ силой и при этом не давать себе ни малейшего послабления на тренировках… Ну конечно, ты будешь непобедимым», — подумала Тирфинг, с гордостью глядя на своего мастера сверху вниз.